Чтение онлайн

Этого не хватит, чтобы выбраться.

В руку что-то легло. Джемма почувствовала каменную тяжесть в ладони, холодную и весомую. Неотвратимую.

Там, за чернотой век, пламя поднималось все выше и выше, пока не касалось потолка. Чувство вины лизало голубые стены огненными языками. Время снова удлинялось. Зима наступала. К­то-то занес молот.

— Джемма. — Она открыла глаза, чтобы встретить свое отражение в глазах Купера. — Сейчас.

В чьей-то руке — молот, и в молоте его — заблуждения.

Но в ее руке — нож.

И тогда Джемма подалась Куперу навстречу — и пронзила его острием.

Глаза Блайта — обычно черные и невыразительные, — когда ему было интересно, становились до невозможности живыми. Сейчас, в ночной темноте, они блестели ярким любопытством, пока Кэл продолжал рассказывать:

— Болота Манчак — одно из тех мест, где раз в год Управление обязательно проводит зачистку, чтобы уменьшить поголовье тварей. Сайласа подобрали в ходе такого рейда. — Кэл не испытывал цинизма к этой ситуации, но выражался он довольно легкомысленно. — Маман его, когда поняла, что родила не девочку, говорят, уже начала его топить. Это, конечно, сплетни, но звучит вполне в духе таких существ, так что я в это верю.

Блайт медленно отвел взгляд. Кое-что в этой истории заставило его задуматься, — Кэл это видел. Он отвел взгляд от лица Блайта и уставился на собой же нарисованное: в рыхлой земле была рассеянно выведена спираль. Он откинул палку и стер каракулю подошвой ботинка, а потом вздохнул:

— Только ему не говори, что я тебе сказал. Взбесится и жизни тебе не даст.

Блайт почти перебил его вопросом:

— Мистеру Доу не нужна кровь? Если эти налуса… налуса фалайя…

— Теоретически, наверное, он может ею питаться, но не думаю, что он пробовал. Ты видел Доу? Он же недотрога… Если дело не касается жмуриков. — Кэл хмыкнул. — Нет, в отличие от налуса фалайя, которые, как и большинство чудовищ, физиологически не могут употреблять человеческую еду, Доу питается как человек.

— Я ем человеческую еду, — тут же сказал Блайт.

— Ну, леннан-ши и не кровью питаются, — заметил Кэл, чувствуя непрошеную неловкость. — В твоем меню накачанные гавайцы с классным вкусом в одежде. — Он оттянул свою толстовку с пикачу.

И почувствовал на себе колкий взгляд из-под ресниц. Выждав паузу, Блайт будто бы уличил его:

— Вы со мной шутите.

Действительно, прозвучало почти укоряюще.

— А что мне еще остается с тобой делать? — вздохнул Кэл, будто принимая поражение. — Не могу же я все время тебе угрожать. — Он пожал плечами. — Это быстро надоедает.

— Вы обещали, что как только почувствуете, что я что-то с вами делаю, то тут же пристрелите, — продолжил Блайт, и Кэл почти не удивился. Этот парень был настырен, как муха. Только дашь ему немного спуску — и сразу накидывается на тебя с вопросами. — Почему вы этого не сделали, мистер Махелона?

Кэл подвис, почти наяву ощущая этот выбор: ответить правду или встать и уйти. Взгляд Блайта жег лицо.

— Ты был при смерти. — Он медленно повернул голову, чтобы встретить его взгляд. — Так что это было вполне закономерно. Но если бы я решил, что слабею слишком интенсивно, то подошел бы к твоей палатке и сдержал бы обещание, если ты беспокоишься об этом.

Блайт упрямо нахмурился, но Кэл не хотел, чтобы этот разговор, прошедший так легко, снова уходил в дебри философских рассуждений о добре и зле. Так что он, развернувшись плечом в сторону двери в дом, показал на нее пальцем.

— Я дождусь Сайласа, а ты иди. Иначе придет Джемма и всыпет нам обоим.

При упоминании Джеммы Блайт тут же слегка на­стороженно подобрался. Вот же, умеет она дрессировать мужчин!

Тем не менее он протянул:

— Но…

— Я сказал, иди, — надавил Кэл мягко, но ульти­мативно.

На этот раз Блайт послушался и, подтянув спальный мешок, поднялся на ноги.

— И завязывай с «мистерами», — напоследок посоветовал Кэл, когда Блайт заходил внутрь. — Спокойной ночи!

А оставшись один, вспомнил: «Я ем человеческую еду».

Звучало растерянно и почти по-детски.

Не было у нее ничего в руке. Пальцы охватывали пустоту, и, разжав руку, Джемма уставилась на нее с недоумением. Она помнила ощущение, помнила мысль — но не видела, чтобы что-то было в ее руке наяву.

Вокруг темнел Фогарти-Мэнор.

Купер, целый и невредимый, стоял прямо перед ней.

А если бы я тебя убила во сне, ты бы умер?

Он не ответил. Изнеможенно упав на софу, он без сил ссутулился и свесил голову вниз. Дыхание у него вырывалось сбитое, плечи вздымались и опадали.

— Я никому никогда не показывал, — пробормотал он через силу. — Это… это просто слишком.

Циничный внутренний голос — тот, который отвечал за черный юмор, за жесткость, за безопасность и умение превращать все в фарс, самый громкий голос внутри Джеммы, — мог бы рассмеяться: «Расскажи мне о том, что такое слишком, малыш». Она почти слышала его, но он так ничего и не сказал, растворившись в мыслях отголоском самого себя.

Похороны. Больницы. Чертова дверь. Это слишком, каждый свое, они делили с Купером на двоих.

— Брайан знает. Но он никогда не видел. — Купер поднял на нее больной взгляд. Его голос был сиплым, а лицо — серым и таким острым, словно сильно обезвоженным. — А вы… видели.

Но и ты тоже видел, верно?

— Дверь, в которую оно стучится, — призналась Джемма ему в ответ. — Это никогда не была комната Винсента.

В его комнате никогда не существовало этой двери. Она пришла вслед за Джеммой из других воспоминаний, тех, которые она, как и Купер, спрятала там, где никто не должен их обнаружить.

Купер кивнул:

— Это ее комната.

Да. Это всегда была ее комната. Только она никогда не звала Джемму с той стороны — и именно поэтому Джемма знала, что на самом деле ее там не было. За той дверью должна стоять тишина: жуткая, страшная, та, которая означала, что Джемма опоздала. И это Джемма ломилась в ту дверь, оставляя синяки на плечах. Это она стучала. Это она звала.

— Кэл не знает, — сказала Джемма сухим и ломким голосом. — Он не знает, и я…

Она с удивлением поняла, что не может договорить. «И я не хочу, чтобы он знал».

Но ей и не нужно договаривать. Купер уже был здесь. В ее голове. Смотрел на нее своими идиотскими прозрачными глазами, видел каждое непроизнесенное признание.

Поэтому вы не сказали ему о снах.

Поэтому я не сказала ему о снах.

— Может, — ответил Купер, — может, это и к лучшему. Когда они знают, они всегда… — он сглотнул и опустил взгляд, — …всегда стараются нас защитить. И в итоге…