Как поймать монстра. Круг первый
Шрифт:
— Твои попытки постоянно острить утомляют, а не смешат, — огрызнулся Купер, не сдержавшись.
— Так вы или ты? — тут же уточнила Джемма. — Определись, в какой форме ты со мной разговариваешь. Мне кажется, мы достигли того уровня интимности, когда можем называть друг друга на «ты».
— Вы можете прекратить шутить? — Она увидела, как ладони Купера сжались в кулаки. — Я пытаюсь…
Джемма могла. Джемма провоцировала, но на этот раз до Купера дошло с опозданием. Поэтому, когда он осекся, пытаясь осознать, что его провели, Джемма произнесла абсолютно серьезным голосом:
— Я сниму амулет. Я сниму его, — медленно повторила она. — Если ты сейчас же не скажешь, где мы и что здесь происходит.
Купер знал, что она не шутит. Джемма вложила в него это знание, протолкнула сквозь грудную клетку. Чистое, незамутненное намерение, — в этот момент она чувствовала, что может даже проснуться, прямо сейчас, если захочет. А затем залезет под горловину свитера, дернет холодную цепочку через голову, и…
Это место — не то, что мы о нем думаем.
Это был ее собственный внутренний голос, ее собственные мысли. Они возникли в голове так же естественно, как секундой назад — другие до них. Но Джемма остановилась, зацепилась именно за эти слова. Прислушалась.
Всё, что мы здесь видим, не то, чем кажется.
Лицо Купера было сосредоточенным, хотя внутри у него плескался испуг. «Он боялся того, что делает, — поняла Джемма. — Он словно… Пытался кого-то обмануть».
Мы все собрались здесь, запечатлены здесь, остались здесь, ждем здесь, заключены здесь.
Джемма протянула руку, и Купер схватился за нее, стиснул холодными пальцами. Ей казалось, что мысли должны зазвучать громче, отчетливее, но они стали тише. Превратились в испуганный шепот.
Мы будем заходить в этот лес снова и снова. Будем искать ответы. Искать выход. Искать тебя. Потом — возвращаться сюда, в ночь на этом утесе, в сгоревший дом. Видеть твои сны. Впускать тебя в свои. Раз за разом.
Взгляд Купера остекленел.
Просыпаясь по утрам, мы будем видеть то, чего не должны. Слышать вещи, которых не может быть. Ощущать то, чего не существует.
Мысли стали сбивчивыми, прыгали, вырываясь из стройного ряда, и Джемма силилась сохранить концентрацию, чтобы они продолжали звучать в ее голове.
Мы встретим мертвое, притворяющееся живым, и живое, притворяющееся мертвым.
Джемма зажмурилась.
Мы отдадим первенцев и возьмем золото. Мы станем камнем, по одному за каждое деление круга. Мы будем ключом, поворачивающимся наоборот. Мы — молот, разрушающий статую.
Он не контролирует их, — поняла она, сжимая руку Купера. Это не мысли, это…
Мы войдем в лабиринт и будем идти против хода солнца, спускаясь всё глубже и глубже, пока пути назад не останется.
…и вправду предсказание.
И, пока мы будем блуждать в потемках, зима вступит в свои права.
Джемма распахнула глаза.
А начавшись…
Купера перед ней больше не было.
…она уже никогда не закончится.
ВАМПИРЫ НЕ СИДЯТ НА ДИЕТАХ
Норман стал аналитиком, когда ему было двадцать пять.
Он очень хорошо помнил, как в одном из безликих кабинетов Управления перед ним положили документы на обучение. «Департамент оперативных инициатив», — было написано на седьмой странице.
«Вы должны выбрать специальность для прохождения курса, — сказала помощница Айка, Стелла, в тот момент для него все еще старший агент Хефт. — В документах все подробно описано. У вас есть пара часов на ознакомление. Выносить из здания их нельзя, вы же понимаете».
Норман понимал. Понимал Норман и другое — никакого Департамента оперативных инициатив. Боже, да он ведь получал диплом бакалавра в Беркли, а не выпускался офицером из Вест-Пойнт!
В общем, не было ничего удивительного в том, что в итоге он остановился на пункте «Департамент исследования и разработки». Звучало внушительно, а главное, безопасно. Среди прочих исследовательских блоков был в списке и аналитический.
«Придется много работать с архивами, — сказала Стелла, постукивая ручкой по металлическому, как в хирургическом кабинете, столу. — Наши базы данных, федеральные, архивы газет, даже локальные библиотеки. Здесь потребуется умение ориентироваться в огромных массивах информации, находить в ней закономерности. Кропотливая работа, мистер Эшли. Тщательно все обдумайте, не спешите. Если вы войдете в программу, обратного пути уже не будет».
Вряд ли Стелла в тот день пять лет назад имела в виду, что обратного пути не будет буквально.
Норман поднял голову и уставился на темную полосу леса, замыкающую долину в круг. Утренняя туманная дымка поднималась по серым холмам, смазывала края, превращала деревья в размытые, неясные силуэты. Лес был виден из любого места в этой деревне, из каждого окна, с любой улицы. Словно все здесь с умыслом построено так, чтобы не давать никому забыть, кто на этой земле главный.
— С ними точно все будет в порядке? — спросил Норман, тревожно вглядываясь в темные верхушки деревьев. Джемма и Кэла не было с самого утра: они ушли в окрестности искать следы туристов.
— Это их работа, — ответил голос Доу из-за его спины. — А у тебя, кстати, есть своя. Которую никто не сделает, если ты будешь стоять на месте и считать ворон.
Норман повернулся к нему и увидел, как Доу с кислым лицом перебирает колбы с маслами, — и в итоге решил не спорить. Невыспавшийся, Доу был еще раздражительнее, чем обычно. Кофе в Слехте не водилось — но их хотя бы накормили.
Ночь прошла спокойно. Норман, которому выделили целую кровать, — Джемма и Кэл умостились на одной, а Доу и Блайт заняли спальными мешками пол, — долго ворочался, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху… Но ничего так и не произошло. Бабушка Брадана — ее звали Мойра — так и не появилась в дверях с ножом, а лесной ужас так и не догнал Нормана в маленькой комнатушке деревенского дома.
На утро Джемма пересказала ему свой сон. Точнее, рассказывала она всем — про пожар, который, кажется, преследует Купера в снах, про него и Суини, друзей детства, про странное и зловещее предупреждение, — но записывал только Норман. Ему нравилось, когда информация была перед глазами: так было проще все охватить.