Правителя высокий терем на берегу Реки [602] .Нет звона яшмовых подвесок — нет песен, плясок нет. [603]К столбам подходят на рассвете от юга облака.Поднимешь занавески к ночи — дождь с запада летит.Здесь тучки легкие все время в реке отражены;Как много осеней минуло — и сколько перемен!Где ныне терема владыка, где отыскать его?А за оградой безмятежно течет, течет Чанцзян…
601
«Павильон тэнского правителя» — Павильон в Хунчжоу (современный Наньчан), построенный в середине VII в. на берегу Янцзы Ли Юань-ином, который носил титул Тэн-гун, как и сановник первого государя династии Ранняя Хань Лю Бана (Гао-цзу; правил в 206–195 гг. до н. э.) Ся Хоу-ин, бывший правителем в Тэн.
602
Река— Янцзы.
603
Нет звона яшмовых подвесок — // нет песен, плясок нет. — То есть в павильоне не пируют, потому и не слышно звона яшмовых подвесок — особых поясных украшений, которые звенели во время танцев.
Первое стихотворение в переводе В. М. Алексеева, далее — в переводе В. Рогова
Вечером останавливаюсь в Лэсяне
Родимый мой край не виден нигде вдали,и к вечеру солнце, а я одиноко иду.Рекою, долиною застлана старая родина,путями-дорогами в город иду к рубежу.На дикой границе рвутся поляны тумана,в глубоких горах — в линию встали деревья.Вот такова тоска в эти черные дни!Ау-ау да ау-ау кричит в ночи обезьяна.
604
Чэнь Цзы-ан (661–702) — поэт, с которого началось новаторство танской поэзии. Был крупным государственным деятелем, явил собой пример гармонии жизни и творчества. Переводы академика В. М. Алексеева публикуются в нашем томе по архиву ученого.
1Чуть видная луна меркнет в западном море,А солнца тусклый круг, быстро светлея, всходит.Миг один — и восток круглым светом заполнен,А темная душа утром уже застыла.Да, великий предел [606] твердь и землю рождает.О, вероятно, в том сокрыта высшая тонкость [607] …Присущи началам трем [608] расцвет и увяданье —Ценность Трех и Пяти кто доказать сумеет? [609]2Когда б и летом и зимой орхидеи всходили,Едва ль бы нам их красота столь чаровала взоры.Цветенье пышных орхидей все в лесу затмевает,На фиолетовых стеблях красные листья никнут.Медленно-медленно ползет в сумрак бледное солнце,Гибко, едва коснувшись земли, взвился осенний ветер.В расцвете лет — уже конец трепета, опаданья…Прекрасным замыслам когда ж можно осуществиться?5Гордятся люди рынка ловкостью и смекалкой, [610]Но жизни путь проходят, словно в неведенье детском:К мошенничеству склонны и мотовством кичатся,Ни разу не помыслят, чем жизнь их завершится.Им бы Трактат постигнуть об истине сокровенной, [611]Им бытие узреть бы в яшмовом чайнике Дао [612]И, в разочарованье оставив небо и землю,По правилам превращений в беспредельности кануть!
605
«Потрясен встречей» — Знаменитый цикл из тридцати восьми стихотворений.
606
Великий Предел— начало всего сущего, источник инь и ян.
607
Высшая тонкость— свойство благородного мужа применяться к обстоятельствам, не унижаясь, не теряя чистоты и гуманности.
608
Три начала— небо, земля, человек.
609
Ценность Трех и Пяти // кто доказать сумеет? — В китайской числовой символике цифра «три» здесь означает истинный путь неба, земли и людей; «пять» — человеколюбие (жэнь), верность долгу (и), следование обрядам (ли), мудрость (чжи), доверие (синь).
610
Гордятся люди рынка // ловкостью и смекалкой.— Люди рынка — то есть горожане. Здесь поэт имеет в виду тех, кто вовлечен в мирскую суету.
611
Им бы Трактат постигнуть // об истине сокровенной… — «Трактат о сокровенной истине» — не дошедшее до нас даосское сочинение. Сокровенная истина — нефрит, один из символов дао.
612
Им бытие узреть бы // в яшмовом чайнике Дао.— По даосским представлениям, сознание человека может свести весь окружающий мир до размеров столь малых, что он поместится в чайнике Дао.
Юйчжоуская башня— постройка в городе Юйчжоу, который некогда находился на месте нынешнего Пекина.
614
Хэ Чжи-чжан (659–744) — крупный поэт начала эпохи Тан.
Первое стихотворение в переводе В. М. Алексеева, второе — Л. Эйдлина, далее — В. Рогова
Пишу на даче
С хозяином дачи я лично совсем не знаком,но рядом сижу с ним, ради деревьев с потоком.Вам не к чему, право, скорбеть, как купить вино:в мошне у меня всегда были деньги на это.
«При возвращении домой» — Перевод печатается по книге: «Китайская классическая поэзия в переводах Л. Эйдлина».
Молодым я из отчего дома ушел,воротился в него стариком.Неизменным остался лишь говор родной,—счет годов у меня на висках.И на улице дети глядят на меня,—все они не знакомы со мной,—И смеются, и просят, чтоб гость рассказал,из каких он приехал краев.
Воспеваю иву
Украшенья из яшмы лазоревой стали деревом,И свисают зеленые полосы шелка тонкого;Эти узкие листья кто вырезал, мне неведомо —Или ветер весенний, что ножницы, выстригает их?
Отправляюсь в путь на заре
Я слышу колокол рассветный на берегу,Я вижу: маленькая лодка домой спешит.Размеренно прошедшей ночью гремел прибой,Роса речная на рассвете блестит везде.Внезапно на песке прибрежном я вижу птиц,Подобных тучами сокрытым вершинам гор.О, как далек ты бесконечно, мой край родной!Наутро с мыслями о друге сбираюсь в путь.
Старушка живет на восток от лачуги моей,Три года назад у нее поприбавилось благ.Недавно была и меня самого-то бедней,А ныне она потешается: ты, мол, бедняк…Все судит меня, что совсем я лишился лица,Ее барышам я такой же упрямый судья.Один над другим потешаемся мы без конца:Она на востоке, напротив, на западе, — я.В полях урожай не поспел еще в этом году,Из старых запасов в амбаре ни зернышка нет.И вот позаимствовать горсточку проса иду,В смущенье надеясь: авось не откажет сосед.Выходит хозяин, меня отсылая к жене.Выходит хозяйка, к супругу спровадить спеша.От жалкой нужды моей каждый из них в стороне:Чем больше скопил человек, тем черствее душа.
616
Хань-шань (VIII в.) — знаменитый поэт-монах, последователь чань-буддизма.
* * *
Когда-то старик жил у северных стен городка,Был дом его доверху полон едой и вином.Однажды скончалась жена у того старика,И сотня гостей помянуть ее съехались в дом.Но вот очень скоро почтенный преставился сам,О нем ни один не заплакал — не все ли равно?!Во славу его набивавшим желудки гостямХолодное сердце, наверное, было дано…
* * *
Обманщик, который морочит достойных людей,Похож на глупца, что с корзиной идет за водой.Спешит он, бедняга, домой обернуться скорей,Да только у дома увидит корзину пустой.Того ж человека, который обманут лжецом,Я с луком сравню, что пророс в деревенском саду:Его, что ни утро, под корень срезают ножом,А он, как и прежде, заполнит пустую гряду…
* * *
Мои стихи ругал один знаток:Мол, у Хань Шаня слишком бедный слог.Но ты на древних мудрецов взгляни,Ведь не стыдились бедности они!Знаток почтенный хмыкнул мне в ответ:«В твоих словах и капли смысла нет!»Пускай он остается при своем,Когда одна корысть и жадность в нем.