Чтение онлайн

– А Злыдень-то чего добивается, какая у него цель? Погубить нас всех хочет?

– Он хочет покорить всю землю и властвовать над людьми.

– А что же станет с вами, великанами?

– В злыдином будущем места для великанов не предусмотрено.

– Значит, порешить вас собирается гадюка подлючий.

– Верно. Нас - в первую очередь.

– Куда же вы смотрели! Как допустили, что он пришел на землю?

– Была бы земля маленькая, а карман у меня большой, я бы ее спрятала, да носила с собой, чтобы с ней ничего не случилось.

– Да не угаснет в душах наших божественный Свет, да вселят Трижды Великие в нас силу и решимость, и да помогут в час испытаний.
– Староста своей здоровенной ручищей скомкал рубаху на груди, сжимая оберег под ней.

Неждана с сочувствием покачала головой. Ох, уж эти люди, с их слепой верой в богов…

– Это что же, скоро война начнется?
– спросил Есеня после недолгих раздумий.

– Война, считай, уже идет.

– Ух, елки-палки. Скажу мужикам, чтобы оружие какое-нибудь под рукой держали. Раньше-то я им запрещал - от греха подальше - а теперь придется в обязанность вменить.

– Твое право. Боевая готовность вам не помешает, хоть и живете вы почти на краю земли.

– Большая Пустошь тоже на краю земли, - напомнил Горислав.
– Причем Лесной край с ней граничит.

– Да, - закивал староста.
– Наши предки участвовали в Великой битве.

– Будьте готовы. Вас могут призвать на подмогу.

– Милая моя, как же мы будем сражаться, не умеючи?

– Постой. Оружие у вас есть, но обращаться с ним вы не умеете?
– удивилась Неждана, пытаясь вникнуть в это противоречивое обстоятельство. Горислава позабавил ее вид.

– Коль умели бы, то было.

– А чего ж ты тогда запрещал им, если они не умеют пользоваться?

– Ну так… от греха подальше, - повторил староста очевидный для него ответ.

– Стражи недоделанные… Какой тогда от вас прок?

– Может, ты, дочка, у нас подзадержишься, научишь каким-нибудь приемам?

– Нет.
– Неждана покачала головой.
– Мы торопимся. Дело у нас в Чудове, не терпящее отлагательства. А потом сразу обратно, в Небесные Врата.

Есеня пожал плечами, почесал затылок и кивнул.

– Ладно. Сами как-нибудь разберемся. Завтра поутру, когда мужики протрезвеют, соберем сход и решим, как нам дальше жить. Накажу всем, чтоб внимательно приглядывались к гостям и докладывали о подозрительных личностях. Расскажу про оборотней… Трудно их убить, да?

– Не скажу, что легко. Особенно по первому разу. Появится нужда - научитесь. Ходите же на охоту в лес, крупного зверя бьете… И не жалейте оборотней, не пытайтесь взять живьем.

– Погодь! Я чего-то не допонял… разве чудовища - не люди заколдованные?

– Нелюди. После обращения ничего человеческого в них не остается. Даром, что из той же плоти. О своем прошлом они не помнят. Для них нет ничего святого. Жалеть чудовищ - последнее дело. Дрогнет рука - сам лишишься башки. Сначала убей, а потом оплакивай.

– Вот те раз! Жили не тужили - и на тебе, - подвел итог Есеня. Нахмурился, свел сурово брови.
– Это ж… это ж, значит, что если кто-то из моей родни обернется…

– Да!
– твердо произнесла Неждана.
– Чудовище надо убить! Оборотни не знают родства. После превращения оборотень убивает всю свою семью. Всю!

Горислав почти не слушал разговор. Он любовался украдкой девушкой и думал, какая она замечательная - красивая, сильная, мудрая. Смелая. Наверное, и не взглянула бы в его сторону, если бы общее дело не свело их вместе. Строгий взгляд Нежданы, обозначавший “чего пялишься?“, он расценил, как просьбу подтвердить ее слова.

– Меня… нас с дедом не было дома, когда бабушка превратилась в чудовище, - произнес он.
– А так бы она нас… скорей всего… Может, убили ее уже стражи.

Староста уставился на него с открытым ртом, Неждана прикусила губу.

– Прости, Горик, - тихо сказала она.
– Не знала.

– О, боги пресветлые, спасите и сохраните!
– выдохнул староста и затеребил оберег под рубахой.
– Ну, дела… у вас там, в Небесных Вратах.

– А родители во время чумы умерли, - добавил Горислав непонятно зачем, но точно не для того, чтобы вызвать жалость. Говорил без надрыва, как о каком-то рядовом событии, будто не личном горе поведал, а о чем-то, что его не касалось.
– Я их плохо помню - маму, отца, брата старшего, сестру, тетку… Я тогда маленький был. Дед их на кладбище похоронил, достойно. А соседей наших хоронить было некому - их отвезли в общую могилу за городом.

– Соболезную тебе, Горислав, - искренне посочувствовал Есеня Кряж.

– Кажется, что это было в другой жизни… - Книговед растеряно пожал плечами.

– Главное - не утратить веры!
– подбодрил его староста.

– Да, - подхватила Неждана, но неожиданно развернула мысль в другом направлении.
– Нельзя предавать веру, отступаться от нее. Наши предки кровью заплатили за мир, который мы знаем сегодня. А Злыда - пришелец на нашей земле, захватчик. И, доведется тебе, Есеня Кряж, столкнуться с ним или его пособниками, помни, что ты защищаешь свою землю, свой дом, свою семью. И ничего не бойся, потому что за тобой правда. Если в Прошлом удалось избавиться от Злыды, то и теперь у нас все получится. Мы обязаны повторить подвиг наших предков. Ради будущего своих детей.

– Хорошо сказала, красавица. Завтра на сходе твои слова в точности мужикам передам. Коль с первого раза не поймут, повторю еще. Надо, чтобы они прочувствовали положение дел, прониклись до сердца, до печенок… прям как я сейчас.

– И напоминай, если забывать будут. Дело у нас одно общее. Пусть не думают, что полудненные края далеко…

– Всенепременно, - поклонился староста.

Неждана поднялась из-за стола.

– Нам пора. Надо отдохнуть перед дорогой.

– Простите, если что, - пробормотал Горислав, отчего-то чувствуя себя неловко.

– Я вас провожу до гостиницы, - подскочил Есеня и замер, комкая шапку, в ожидании разрешения.

“Человек нарушает запреты, будучи уверенным, что останется безнаказанным. Перестает бояться опасности, если она неочевидна. Становится капризным и взбалмошным, когда ему не напоминают о его ничтожности. Суетным и пронырливым, когда не одергивают. Зачастую человек сам не ведает, чего ему, собственно, от жизни надо, начинает заниматься поисками смысла этой жизни, порой там, где его вовсе не следует искать.