Чтение онлайн

– Ночники на древнем языке называются “ноктисами“. Ну, суть одно и тоже - ночной народ. А кто и зачем оставил здесь это оружие?

– Понятия не имею.
– Неждана пожала плечами и забрала нож.

– Камень пробил… - Горислав, желая убедиться в твердости валуна, коснулся его поверхности рядом с дырой, оставленной клинком.

– Ты прав. Странно, что он вошел в камень как в масло. Думаю, он волшебный. Я видела разное оружие, сделанное ночниками. Его сейчас в городе много. Сама пару раз оружейные обозы сопровождала. Но о таком, чтобы камень резало как масло, не слышала. И клинки такой формы ни разу не встречала. Вещь явно делали на заказ. Пойдем, - она мотнула головой и двинулась дальше.
– “Ослепляющий убийца“… По возвращении покажу его Огнишку и Бориславу. Может, они знает его назначение?

– Я пороюсь в книгах, когда вернемся. Может, найду какое-нибудь предание о волшебном оружии.

– Ножом в глаз? Не всегда смертельно. С другой стороны, убить можно и простым ножом, - рассуждала вслух Неждана, удаляясь прогулочным шагом.
– И зачем так все усложнять?

Вскоре молодые люди обнаружили поваленное дерево. Воронка, оставшаяся от выворотня, за полтора десятка лет заросла травой. Заметив на выпростанных, омытых дождями корнях завязанную узлом, почерневшую, полусгнившую веревку, Неждана спустилась в яму. Сделав несколько шагов, она споткнулась и остановилась, рассматривая что-то у себя под ногами.

– Похоже, еще одно послание из Прошлого, - сказала она.

– Не слишком ли много посланий для одного дня, - недовольно произнес Горислав, с тревогой наблюдая за бурной деятельностью своей спутницы.

Сначала Неждана вывернула из-под слоя дерна длинное, изогнутое древко, а следом и сам топор. Очистив орудие от грязи, она прочитала:

– “Я лазил на небо“. Глянь-ка!
– Она обернулась к книговеду.
– А ведь не написано, что не долез. Значит, здесь и сгинул Недолаза. Искал приключений - и нашел на свою… голову. Человек, рожден, чтобы землю топтать, и непонятно, чего его тянет то на небо, то под землю? Судя по всему, Недолаза по этой веревке и спустился в гробницу Исчадья Мрака.

Вельша сделала шаг в сторону поваленного дерева и, охнув, провалилась под землю. Исчезла прямо на глазах, как по волшебству. Вот только что была впереди - и уже нету ее… Горислав даже присел оттого, что коленки ослабли, а внутри стало пусто и холодно, будто вытянули разом из него все потроха. В голове мелькнула страшная мысль, что Неждана стала жертвой древнего проклятия, лежащего на Возбраненном холме.

– Данка… - прошептал Горислав, падая на колени.
– Неждана!
– заорал он во всю глотку. В ближних кустах захлопали крыльями перепуганные птицы, с деревьев посыпалась прошлогодняя хвоя. Эхо подхватило и понесло раскатами по окрестным холмам протяжное “а“. Молодому человеку казалось, что его сердце разорвется от горя и отчаяния.

– Не ори, жива я, - послышалось ворчание из-под земли.

Затянутая паутиной корней и присыпанная комьями глины, прикрытая ковром павшей травы, дыра на дне воронки она превратилась в опасную ловушку. Как оказалось, вельша, падая в яму, не выпустила из рук топора, и древко встало поперек. Девушка повисла на нем, как на перекладине.

– Даночка, милая!
– радостно воскликнул Горислав и, не разбирая дороги, кинулся к ней. Споткнувшись, он растянулся в полный рост и оказался лицом к лицу с Нежданой, голова которой в этот момент показалась из дыры. Каким-то чудом молодые люди избежали столкновения лбами. Оба удивленно заморгали, словно виделись впервые.

– Я тебя спасу, - тихо пообещал Горислав.
– Ты только не волнуйся.

– Да, ладно… чего уж там. Я сама как-нибудь…

Горислав, проигнорировав невнятное возражение, немедленно принялся за дело.

– Давай, хватайся, - он продал ее правую руку, а другой - схватил за куртку ее на плече, и потянул на себя, что было мочи.

Совершив победный рывок, оба повалились на землю. Неждана вмяла своего спасителя в мягкое, сырое покрывало опавшей, жухлой листвы и прошлогодней, бурой травы. Они лежали, глядя друг на друга, и каждый видел в глазах напротив отражение своей признательности и пронзительной нежности. Так друг на друга смотрят только очень близкие люди, чьи души незримо связаны, кому для понимания слова не нужны. Это был один из тех счастливых моментов, что случаются хоть раз в жизни каждого человека - когда ничего больше от жизни не нужно, и хочется, чтобы так осталось навсегда.

Но действительность промозглой сыростью леса стала напоминать о себе. Неприятным, отрезвляющим холодком она пробиралась внутрь. Она была настоящей. А чувство, так странно возникшее, было необъяснимым, неуместным… Молодым людям вдруг сделалось неловко за свое глупое счастье… и отчего-то смешно. Ни с того ни сего на них накатил приступ безудержного веселья.

Неждана сползла с книговеда и засмеялась. Смех у нее был мелодичный, заразительный, сравнимый с журчанием весеннего ручья или перезвоном колокольчиков. Отчего Горислав ощутил, как в нем подымается радость, как переполняет до краев, и вот уже вплескивается наружу громким хохотом.

Они смеялись самозабвенно, до слез, освобождаясь, таким образом, от напряжения, подспудно копившегося последние дни. Смеялись, потому что переделка казалась им забавной, потому что все кончилось благополучно, и они остались целы и невредимы. Смеялись, потому что были молоды, полны сил и презирали смерть.

Постепенно веселье пошло на убыль. Сидя рядышком на траве, они шмыгали носами и размазывали ладонями по лицу грязь.

– Хорош спаситель, - сказала Неждана и погладила Горислава по плечу.
– Я думала, что ты - задохлик худосочный, а руки-то у тебя вот какие сильные. Это что же такое, ты в своем книгохранилище тягаешь?

– Так книжки. Они тяжелые же, - честно признался тот.
– Если сложить в стопку все книги, что я перетаскал, то получиться столб до самого неба.

– До неба, - эхом повторила Неждана.

Она вдруг стала серьезной, что-то неуловимо изменилось в ней. Глядя на нее, Горислав насторожился тоже, и почувствовал, как между ними будто искра пробежала. Сила могучая и неведомая подтолкнула их, повлекла их друг к другу. Еще мгновение назад они отдышаться не могли, а теперь дышать перестали, попав во власть нового, удивительного ощущения. Для Горислава мир вокруг перестал существовать, не осталось ничего, кроме влажных, синих глаз девушки и манящих алых губ.

Поблизости послышался треск, и молодые люди, вздрогнув, повернулись на звук. Окрест не наблюдалось ничего, что могло послужить поводом для беспокойства. Только ветки покачивались на кусте неподалеку - то ли птица взлетела, то ли зверек мелкий скакнул. Вопросительно переглянувшись, Горислав и Неждана уже не нашли прежнего понимания - недавнее очарование развеялось. В воздухе повисло неловкое молчание. Обоим почему-то стало стыдно. Поднявшись с земли и, пряча глаза, они начали отряхивать одежду.

– Что думаешь о провале?
– спросила Неждана.

– С полной уверенностью можно сказать только одно - Недолаза спустился туда и обратно не вернулся. Остается лишь догадываться, что с ним произошло под землей. Мы уже никогда не сможем установить точно, что с ним случилось. И все выводы по данному вопросу будут являться ничем иным, как бездоказательными предположениями. Лично я думаю, что Недолазу на холм привело любопытство. И любопытство его было сильнее страха перед запретом. Не мог же он не знать, что холм возбранен. Но всякий запрет однажды преступается в первый раз, - пустился Горислав в рассуждения.
– Ведь закон, запрещающий что-либо, уже сам по себе предполагает, что подобное деяние если не легко и просто, то, приложив усилие меньшее или большее, можно совершить. В противном-то случае, и запрещать незачем. Главное, чтоб не было свидетелей. Ну а коли уж все пройдет удачно - на другой исход вознамерившийся нарушить запрет, и не рассчитывает, иначе и пытаться не стоит - то будто бы ничего и не было. В народе-то недаром говорят, не пойманный - не вор. И еще говорят, не в том дело, что виноват, а том, что не попадайся. А со своей совестью человек уж как-нибудь да договорится. Если честно, у меня нет желания спускаться под землю, - неожиданно закончил он.