Чтение онлайн

– Не кори себя. Нет твоей вины в том, что Злыда выбрался.

– Ой, ли… как знать. Каждый - сам себе судья. И чем выше положение в обществе, тем строже должен быть спрос, - стоял на своем вель Богатко.
– Никогда не прощу себе свой недогляд. Ибо за все, что происходит на вверенной мне земле, я несу ответственность. Кто, как не законный правитель, обязан позаботиться о судьбах подданных? Ведь как повелось? Испокон веков власть на земле принадлежала судьям, они умело правили народом и ревностно следили за соблюдением всех законов. Единоначалие - основа Порядка. Единоначалие доселе исключало беспорядок. Теперь же выходит так, что власть и право суда по-прежнему остается за мной, но я никак не могу остановить грядущую беду, оградить людей от опасности.

Слушая его, Горислав впервые в жизни задумался о бремени, которое несет на себе человек, наделенный властью, и том, как правильно великаны устроили Порядок на земле. “Хорошо, что у нас такие мудрые, справедливые и заботливые правители, как Борислав, Богатко и Костерок, - думал он.
– Нельзя допускать того, чтобы судьей становился, кто попало. Править должны только самые достойные. Что будет, если каждый, кому не лень, власти захочет, да станет вести борьбу с другими, такими же, как он, алчущими верховодить? В междоусобицах им некогда будет о народе заботиться и проблемы важные решать. И Порядка тогда не будет, только беспорядок“.

– Что я скажу людям, когда меня спросят: почему Исчадье Мрака вернулось на землю?
– продолжал Богатко.
– Да, я не мог предвидеть его пришествия. Но про Злыдину могилу на Возбранке должен был знать! В общем, получается, что я относился к своим обязанностям плохо, проворонил горе-беду. Люди ко мне придут за защитой, а я даже пообещать им ничего не смогу. Обнадеживать их, вроде как нечестно с моей стороны.

Неждана покачала головой. Она, как никто другой, понимала судью.

– Какой ты совестливый, Богатко. Зачем берешь на себя несуществующую вину. Люди, которые тебя любят и доверяют тебе, понимают, что если бы их благо зависело только от тебя, ты бы ради них жизнь свою отдал. Не слушай того, кто станет упрекать тебя в бездействии - такие люди, на поверку, оказываются недостойными того, чтобы о них заботились. Знаю, о чем говорю. Как представитель закона, всякого наслушалась, и пришла к выводу, что громче всех охаивают власть самовлюбленные трусы, привыкшие прятаться за спины других. В Чудове плохих людей, должно быть, считанные единицы, потому что ты - хороший правитель.
– Неждана смогла-таки найти утешительные доводы для своего собрата.
– Давай, не будем раньше времени отчаиваться. Как гласит воинская премудрость: предупрежден, значит вооружен. Победили Злыду в Прошлом, найдем управу и теперь.

Молодые люди заночевали в доме судьи и с рассветом в сопровождении проводника продолжили путь. Они переоделись в теплые вещи, которыми снабдил их Богатко - в Лесном краю было гораздо холоднее, чем в Небесных Вратах, да еще им предстояло заночевать в лесу. Неждана, распустив свои косички, заплела волосы в одну толстую косу, свернула ее на затылке и покрыла голову платком. Женщины из большой и дружной семьи великана собрали им в дорогу съестных припасов. Гориславу пришлось оставить двуколку на судейском дворе и ехать на одном коне с Нежданой. Он, конечно, пытался возразить против подобного способа передвижения, но получил тычок под ребра и решил, что лучше не перечить - так оно полезней для здоровья.

Лес стоял мокрый и полусонный. Узкая, едва заметная тропинка бежала по холмам среди деревьев, спускалась в заболоченные низинки, поднимались на вершины холмов. Среди лохматых, вздыбленных, похожих на спины животных корней папоротников уже торчала туго закрученная, ярко-зеленая молодая поросль. Косые солнечные лучи полосовали влажный воздух между толстыми стволами и ложились на землю прозрачными желтыми пятнами. Пахло смолой, хвоей и прелой листвой. Высоко в кронах перекликались, прерывисто щебетали птицы; серыми комочками они прыгали с ветки на ветку, сбивая сухие ветки и стряхивая прошлогоднюю хвою.

Для Горислава дорога обернулась настоящей пыткой. Невмоготу ему было сидеть позади Нежданы. Обнимая ее под грудью и прижимаясь, он чувствовал ее манящее тепло и плавные изгибы крепкого тела, и забывал, что она - просто друг. От ее нежного, цветочно-травянистого запаха кружилась голова. Трезвые доводы разума ничуть не остужали внутреннего жара. Горислав старался не думать о девушке, и отстраняться пробовал, да все равно на спусках притискивался к ней вплотную, и все умные мысли в ужасе вылетали из головы. Тулово в мучительно-сладостном томлении стало будто чужое, поэтому совладать с ним не было никакой возможности. И было так приятно и стыдно, что кричать хотелось. Горислав даже представить себе не мог, что близость женщины так его проймет, пробудит силы неведомые и пугающие, дремавшие доселе глубоко внутри, что его естество с такой готовностью откликнется на зов природы - аж до помутнения рассудка. Да еще - весна…

– Неудобно?
– спросила Нежданка, снова услышав кряхтение у себя за спиной.
– Может тебя поперек седла положить?

Гориславу было не до шуток.

– Может, я пешком прогуляюсь?

Неждана в ответ фыркнула и пустила коня рысью. Горислав ойкнул, зажмурился и, чтобы не упасть, прижался к девушке так, словно хотел слиться с ней воедино.

На закате путники добрались до старой времянки, где остановились на ночлег. Все равно не успели бы засветло попасть на Возбраненный холм, в лесу еще слишком много воды стояло. Да и оказаться ночью в месте, овеянном дурной славой, не очень-то хотелось. А главное, люди и лошади нуждались в отдыхе. Проводник - мужичок в годах, жилистый и проворный, откликавшийся на имя Столет - развел огонь в очаге. Потом он позвал всех сделать подношения лесовику, чей небольшой деревянный жертвенник находился недалеко от времянки.

– Ведь, если он разобидится, то шутковать будет по-злому. Глумиться… - шепотом объяснил Столет, раскладывая на досочке под навесом угощения: горбушку хлеба, луковицу, горсть семечек подсолнуха и яблоко.
– Коней может напугать. А то и заведет в какое гиблое место, откуда возврата нет.

Во время ужина, Горислав из любопытства поинтересовался:

– И много людей лесовик погубил?

– Случается, балует, но смертельных случаев не припомню. Как-то обходилось, слава всем богам. Хотя… Давно, лет двадцать назад, пропал у нас один молодец. Без вести. Но этот сам погибель себе искал. Так-то он тихий, спокойный был по жизни, безвредный, но с заскоками - взбредали ему на ум разные мысли не отсель, баламутные. То он на самое высокое дерево залез, думал до небес достать, то к пчелам в дупло, то шкуру медвежью на себя нацепил - баб до обморока напугал. В общем, с чудинкой он у нас был, на подвиги его тянуло. Может, мамка непутевая его во младенчестве на пол уронила, и он головкой тюкнулся…

– И что с ним случилось?

– Странная вышла история с нашим Недолазой. Мы его так прозвали после того, как он на небо лазил. Кстати, в этой времянке его в последний раз и видели. Мы тогда тут лес валили… Большой заказ получили аж из самого Устьгорода, сплавляли стволы по реке, тут совсем рядом река Пограничная протекает. Старались деревья на берегу пилить, чтобы не волочь их далеко. Вот, Недолаза ушел дерева вымечать, а обратно не вернулся. О! Да!
– Столет оживился.
– Тогда еще один случай небывалый произошел: на складе дровяном, что возле леса, парня и девку мертвыми нашли. Такими бледнющими их хоронили - жуть! Умник у нас один есть, так он сказал, что это их боги за прелюбодейство покарали, не обрученные же они были… Вот ведь брехун! Кабы так было, то целые городища вымирали. Ежели боги взялись бы карать всех полюбовников тайных, да переметок, да того, кто чужой бабе подол задирал, да на соседку залазил животом потереться… Ой!
– Столет поднес ко рту кулак и заперхал, виновато кося на Неждану.

– Продолжай, чего уж там. И не такое слыхивала, уши не отвалились, - махнула она на него рукой.

– Ну вот… Только похоронили мы парня с девкой, как с окраины лесов пришли дурные вести, сказывали, что обнаружили там целых два семейства такими же мертвыми и бледными. И уж потом хватились мы нашего Недолазу, что нет его нигде. Я-то точно не знаю, связано ли одно с другим, но бабы наши - связали, языками своими длинным, с три короба наплели. Баяли они, мол, лешак так наказал Недолазу - обиделся на него, что тот ему никогда подношений не делал, а сам все сжирал - вот и забрал у него душу. И Недолаза, чтобы искупить свою вину и назад себе душу воротить, должон повынимать души у десяти грешников и положить лешаку на жертвенник. Так бабы говорили. Понапридумали страстей всяких… Мол, шастает Недолаза по нашему краю, да народ изводит. Мы бабам говорили, что это чудовище из Мореного края к нам забрело, людей губит. Но разве бабам докажешь? Мы с мужиками, когда охоту на чудовище устроили, думали, может, и Недолазу найдем. Ведь никто толком не знал, в какую сторону этого чудилу понесло… Если он где мертвый лежит, деревом придавленный, то похороним его по-людски. Искали-искали всем миром - не нашли ни того, ни другого. Леса-то у нас - вон какие, где тут кого сыщешь…

– Что было потом?

– А ничего. Никто больше не пропадал. И люди помирали, как положено - кто по старости лет, кто от ран, на охоте полученных, одного сваленным деревом поломало.

– Значит, лесовик здесь ни при чем?

– Да кто его знает! Хорошего человека лешак завсегда от плутаний убережет и выведет из лесу. А Недолаза наш был ни то ни сё. Хотя, вроде негоже так говорить…

– Никак не возьму в толк. Вот, лешие, водяные, полевые… - Горислав, чьи мысли неожиданно устремились в иное русло, не преминул ими поделиться.
– Вроде, они живут на одной с нами земле, а как в другом мире. Сами по себе.