Чтение онлайн

Было ясно, что миссъ Мэтти жаль сжечь эти письма. Она не хотла допустить, чтобъ я небрежно перебрала ихъ, или пробжала тихо и съ пропусками. Она взяла ихъ отъ меня и даже зажгла другую свчку, чтобъ прочесть съ приличной выразительностью, не спотыкаясь на важныхъ словахъ. О! какъ мн хотлось фактовъ вмсто размышленій, прежде чмъ эти письма будутъ окончены! Они длились два вечера, и я не стану отпираться, что въ это время думала о многихъ другихъ вещахъ; а все-таки я была на своемъ посту при конц каждаго изреченія.

Письма пастора, его жены и тещи вс были изрядно-коротки и важны, писаны прямымъ почеркомъ, очень-сжатыми строчками. Иногда цлое письмо заключалось на простомъ лоскутк бумажки. Бумага была очень-желта, а чернила очень-темны; нкоторые изъ листовъ были (какъ миссъ Мэтти дала мн замтить) старомодной почтовой бумагой со штемпелемъ, представляющимъ на углу скачущаго во весь духъ почтальйона, трубящаго въ рожокъ. Письма мистриссъ Дженкинсъ и ея матери были запечатаны большой круглой красной облаткой; потому-что это было прежде чмъ «Покровительство» миссъ Эджвортъ изгнало оплатки изъ порядочнаго общества. Было очевидно изъ содержанія того о чемъ говорилось, что письма, съ адресами членовъ парламента были въ большомъ употребленіи и даже служили средствомъ къ платежу долговъ нуждающихся членовъ парламента [8] . Пасторъ запечатывалъ свои посланія огромной гербовой печатью. Онъ надялся, что такъ хорошо-запечатанныя письма будутъ подрзаны, а не разорваны какой-нибудь беззаботною или нетерпливою рукой. Письма миссъ Дженкинсъ были позднйшаго времени по форм и почерку. Она писала на квадратномъ листк, который мы теперь называемъ старомоднымъ. Почеркъ ея былъ удивительно расчитанъ, чтобъ наполнить листокъ, а потомъ съ гордостью и восторгомъ начать перекрестныя строчки. Бдную миссъ Мэтти это приводило въ грустное замшательство, потому-что длинныя слова накоплялись въ объем подобно снжнымъ глыбамъ и къ концу письма миссъ Дженкинсъ обыкновенно становилась неудопонятной.

Я не могу въ-точности вспомнитъ времени, но думаю, что миссъ Дженкинсъ написала особенно много писемъ въ 1805 году, по случаю своего путешетствія къ какимъ-то друзьямъ близь Ньюкэстля на Тайн. Эти друзья были коротко-знакомы съ начальникомъ тамошняго гарнизона и слышали отъ него о всхъ приготовленіяхъ, чтобъ отразить вторженіе Бонапарта, которое многіе предполагали при усть Тайна. Миссъ Дженкинсъ, какъ видно, была очень-испугана, и первая часть ея писемъ была часто писана хорошимъ, понятнымъ англійскимъ языкомъ, сообщавшимъ подробности о приготовленіяхъ, длаемыхъ въ томъ семейств, у котораго она гостила, противъ ужаснаго событія: объ узлахъ платьевъ, уложенныхъ, чтобъ все было наготов на случай бгства въ Альстонъ Муръ (дикое нагорное мсто между Нортумберлендомъ и Кумберландомъ); о сигнал, который долженъ быть поданъ для побга и объ одновременномъ явленіи подъ знамена волонтеровъ — сигналъ долженъ былъ состоять (какъ мн помнится) въ звон колоколовъ особеннымъ, зловщимъ образомъ. Въ одинъ день, когда миссъ Дженкинсъ съ своими хозяевами была на обд въ Ньюкэстл, этотъ предостерегательный сигналъ былъ точно поданъ (поступокъ невесьма-благоразумный, если только есть какая-нибудь правда въ нравоученіи, заключающемся въ басн о Мальчик и Волк), и миссъ Дженкинсъ, едва-оправившаяся отъ страха, описала на слдующій день ужасный испугъ, суматоху и тревогу и потомъ, нсколько оправившись прибавила: «Какъ пошлы, любезнйшій батюшка, кажутся наши вчерашнія опасенія въ настоящую минуту спокойнымъ и прозорливымъ умамъ!» Здсь миссъ Мэтти прервала чтеніе словами.

— Но, душенька, они совсмъ не были ни пошлы, ни ничтожны въ то время. Я знаю, что сама я часто просыпалась нсколько разъ ночью, воображая, будто слышу топотъ французовъ, входящихъ въ Крэнфордъ. Многіе поговаривали, что хотятъ спрятаться въ солекопни: тамъ говядина сохранилась бы прекрасно и только мы пострадали бы отъ жажды. Отецъ мой говорилъ цлый рядъ проповдей на этотъ случай; одн утромъ, о Давид и Голіа, чтобъ побудить народъ сражаться заступами или кирпичами, еслибъ это было нужно; а другія вечеромъ, въ доказательство, что Наполеонъ былъ все-равно, что Аполліонъ и Аббадона. Я помню, батюшка полагалъ, что его будутъ просить напечатать эти послднія; но приходъ былъ, можетъ-быть, доволенъ и тмъ, что слышалъ ихъ.

Питеръ Мармадукъ Арлей Дженкинсъ («бдный Питеръ!», такъ миссъ Мэтти начала называть его), былъ въ Шрюсбюрійской Школ въ то время. Пасторъ принялся за перо и еще разъ обратился къ своей латыни, чтобъ переписываться съ этимъ мальчикомъ. Ясно, что письма мальчика были, что называется письмами на-показъ. Они были наполнены превыспренними описаніями, дававшими отчетъ о его ученіи и умственныхъ надеждахъ разнаго рода съ изреченіями изъ классиковъ; лишь время отъ времени животныя побужденія вырывались такими выраженіями, напримръ, написанными съ дрожащей торопливостью, посл того, какъ письмо было осмотрно: «Милая матушка, пришлите мн пирожнаго и положите туда побольше лимоновъ». Милая матушка, вроятно, отвчала сынку только пирожнымъ и сластями, потому-что писемъ ея тутъ не было, но за-то была цлая коллекція пасторовыхъ писемъ, на котораго латинь въ письмахъ сына дйствовала подобно труб на старую военную лошадь. Я немного понимаю въ латини, конечно, и этотъ слогъ, служащій къ украшенію, невесьма-полезенъ, какъ мн кажется, по-крайней-мр, судя по отрывкамъ, которые я припоминаю изъ писемъ пастора; одинъ былъ такого рода: «этотъ городъ не находится на твоей ирландской ландкарт; но Bonus Bernardus non videl omnia, какъ говорятъ proverbia». Теперь становилось очень-ясно, что «бдный Питеръ попадался во многія бды». Тутъ были письма высокопарнаго раскаянія къ отцу въ какомъ-нибудь нехорошемъ поступк, и между ними дурно-написанная, дурно-запечатанная, дурно-адресованная, запачканная записка: «Милая, милая, милая, милйшая матушка, я исправлюсь непремнно, только пожалуйста не сердитесь на меня, я этого не стою, но я сдлаюсь добрымъ, дорогая матушка».

Миссъ Мэтти не могла говорить отъ слезъ, когда прочитала эту записку. Она подала мн ее въ молчаніи, потомъ встала и отнесла въ самые сокровенные ящики своей спальни, боясь, чтобъ, какъ-нибудь случайно, не была она сожжена.

— Бдный Питеръ! сказала она: — онъ всегда попадался въ бды; онъ былъ слишкомъ-легковренъ. Завлекутъ его въ дурное, а потомъ и поставятъ въ-тупикъ; но онъ былъ слишкомъ-большой охотникъ до проказъ; никакъ не могъ удержаться, чтобъ не подшутить. Бдный Питеръ!

Карьера бднаго Питера развертывалась передъ нимъ очень-пріятно, устроенная добрыми друзьями, но Bonus Bernardus non videt omnia тоже въ этомъ начертаніи. Онъ долженъ былъ пріобрсть почести въ Шрюсбюрійской Школ, увезти ихъ съ собою въ Кембриджскій Университетъ, а посл его ожидало пасторское мсто — подарокъ крестнаго отца сэра Питера Арлея. Бдный Питеръ! доля его въ жизни была весьма-различна отъ того, чего надялись и чего ожидали его друзья. Миссъ Мэтти все мн разсказала и я думаю, что это было для нея большимъ облегченіемъ.

Онъ былъ любимцемъ матери, которая хвалила до безумія всхъ своихъ дтей, хотя, можетъ-быть, нсколько страшилась высокихъ свдній Деборы. Дебора была любимицей отца, и когда онъ разочаровался въ Питер, она сдлалась его гордостью. Единственная почесть, привезенная Питеромъ изъ Шрюсбюри, была репутація самаго добраго мальчика на свт и школьнаго зачинщика въ шалостяхъ. Отецъ разочаровался, но ршился поправить дло по-мужски. У него не было средствъ отдать Питера къ особому учителю, но онъ могъ учить его самъ, и миссъ Мэтти много мн говорила о страшныхъ приготовленіяхъ насчетъ словарей и лексиконовъ, сдланныхъ въ кабинет отца въ то утро, когда Питеръ началъ курсъ.

— Бдная матушка! сказала она. — Я помню, что она обыкновенно оставалась въ зал такъ близко отъ кабинетной двери, чтобъ уловить звуки батюшкинаго голоса. Я могла угадать въ минуту по ея лицу, если все шло хорошо. И долго все шло хорошо.

— Что наконецъ пошло дурно? сказала я: — врно эта скучная лагинь.

— Нтъ, не латинь. Питеръ былъ въ большой милости у батюшки, потому-что работалъ хорошо. Но ему вдругъ вздумалось подшутить надъ Крэнфордцами и настроить разныхъ проказъ, а имъ это не понравилось; не понравилось никому. Онъ всегда надувалъ ихъ; «надувалъ» несовсмъ-приличное слово, душенька, и я надюсь, вы не скажете вашему батюшк, что я его употребила; мн не хочется, чтобъ онъ думалъ, будто я не разборчива въ выраженіяхъ, проведя жизнь съ такой женщиной, какъ Дебора. И наврно вы никогда не употребляете такого слова сами. Не знаю, какъ оно сорвалось у меня съ языка, разв только потому, что я думаю о добромъ Питер, а онъ всегда такъ выражался. Онъ былъ преблагороднымъ мальчикомъ во многихъ отношеніяхъ. Онъ походилъ на любезнаго капитана Броуна во всегдашней готовности помочь старику или ребенку, однако любилъ подшутить и надлать проказъ; онъ думалъ, что старыя крэнфордскія дамы поврятъ всему. Тогда здсь жило много старыхъ дамъ, и теперь, побольшей-части, мы все дамы, но мы не такъ стары, какъ т дамы, которыя жили здсь, когда я была двочкой. Мн смшно, когда я подумаю о шалостяхъ Питера.

— Миссъ Дженкинсъ знала объ этихъ шалостяхъ? спросила я.

— О, нтъ! это показалось бы слишкомъ-оскорбительно для Деборы. Нтъ! никто не зналъ кром меня. Мн бы хотлось всегда знать о намреніяхъ Питера, но иногда онъ мн не говорилъ ихъ. Онъ обыкновенно говорилъ, что старымъ дамамъ въ город всегда нужно о чемъ-нибудь болтать; но я этого не думаю. Он получали сен-джемскую газету три раза въ недлю, точно такъ, какъ мы получаемъ теперь, и у насъ есть о чемъ поговорить; я помню, какой всегда начинался страшный шумъ, когда дамы собирались вмст; но врно школьные мальчишки болтаютъ больше дамъ. Наконецъ, случилось ужасно-прискорбное обстоятельство.

Миссъ Мэтти встала, подошла къ двери, отворила ее — тамъ никого не было. Она позвонила въ колокольчикъ, и когда пришла Марта, приказала ей сходить за яицами на мызу, на другой конецъ города.

— Я запру за тобою дверь, Марта. Теб не страшно идти — нтъ?

— Совсмъ-нтъ, сударыня; Джимъ Гэрнъ будетъ такъ радъ проводить меня.

Миссъ Мэтти выпрямилась и какъ только мы остались одн, пожелала, чтобъ у Марты было побольше двической скромности.

— Затушите свчку, душенька. Мы можемъ говорить также хорошо и при каминномъ огн.