Чтение онлайн

«Я думаю, это может быть нашим следующим шагом, Джеймс, хотя и неприятным».

Они пили молча.

Джейкоб Боррадайл, командир «Алфристона», оказался совсем не таким, каким его ожидал увидеть Болито. Он находился на палубе, наблюдая за ловкими действиями брига, который лавировал туда-сюда, а его раздутые паруса казались лососево-розовыми в угасающем свете. Бриг, не теряя времени, занял позицию под ветром «Неукротимого» и направил шлюпку через сильную зыбь.

Тьякке как-то сказал о Боррадейле: «Хорошая рука». Прошёл нелёгкий путь. Лучшей похвалы от него и быть не может.

Когда Тиак провожал его на корму в каюту, Болито подумал, что никогда не видел такой неопрятной, неловкой фигуры. Хотя ему, должно быть, было примерно столько же лет, сколько Эйвери или Тиак, он был похож на какую-то изможденную карикатуру с торчащими, плохо подстриженными волосами и глубокими, запавшими глазами; только плохо сидящая форма выдавала в нем королевского офицера. Однако Болито, повидавший всех мыслимых мужчин, от младших до старших, был сразу впечатлен. Он вошел в каюту и без колебаний, без тени благоговения, пожал протянутую руку. Крепкое, крепкое пожатие, как у настоящего моряка.

Болито сказал: «У вас срочные новости». Он заметил, как мужчина быстро окинул его взглядом, словно рассматривал новобранца. «Но сначала, не выпьете ли вы со мной по стаканчику?»

Боррадайл сел в кресло, которое Оззард тщательно подготовил заранее. «Спасибо, сэр Ричард. Что бы вы ни взяли с собой, оно прекрасно подойдёт».

Болито кивнул Оззарду. У Боррадейла был лёгкий кентский акцент, как и у его старого друга Томаса Херрика.

Он сидел на кормовой скамье и внимательно изучал гостя. В его кулаке изящный кубок походил на напёрсток.

Он сказал: «Своими словами. Я прослежу, чтобы тебя как можно скорее вернули на корабль».

Боррадайл смотрел на запечатанный орудийный порт, словно ожидал увидеть бриг на этом неспокойном участке воды. С «Алфристоном» всё было в порядке, словно им командовал один человек, а не целая обученная рота. Тайк, должно быть, думал примерно так же, вспоминая своё предыдущее командование.

Боррадейл сказал: «Это был «Жнец», сэр Ричард. Всего день пути от Бермудских островов, и он оторвался от берега, чтобы преследовать незнакомое судно, небольшое судно, скорее всего, бригантину. В Алфристоне был штиль, море было как в мельничном пруду, и наш единственный оставшийся корабль, корабль компании «Килларни», был не лучше нас. Но «Жнец» почувствовал попутный ветер и бросился в погоню».

Болито тихо спросил: «Тебя это удивило, ведь ты так близко к месту назначения?»

«Я так не думаю».

Болито сказал: «Как мужчина с мужчиной. Это важно. Для меня, возможно, для всех нас».

Запавшие глаза остановились на нём. Болито почти слышал, как работает его разум, взвешивая все «за» и «против» в деле, которое могло закончиться военным трибуналом. Затем он, казалось, почти зримо принял решение.

«Капитан «Жнеца» был новичком на корабле, это был его первый полноценный патруль вдали от эскадры».

«Вы его знали?» Возможно, это несправедливо, но, возможно, это важно.

«О нём, сэр». Он помолчал. «У Жнеца была определённая репутация. Возможно, он хотел вернуть ей что-то, что, по его мнению, она потеряла».

Шум на борту, казалось, затих, когда Боррадайл рассказал о часах, решивших судьбу Рипера.

«Там было два фрегата, сэр. Французской постройки, насколько я могу судить, но под флагами янки. Должно быть, они послали бригантину в качестве приманки, и как только «Жнец» изменил галс, чтобы последовать за ней, они сами себя показали». Он загнул кончики своих костлявых пальцев. ««Жнец» слишком далеко отошёл под подветренной стороной, чтобы вернуться на свою позицию. Должно быть, они смеялись, так чертовски легко им это далось».

Болито взглянул на Тьяке; тот подпер подбородок рукой, а лицо его было каменным.

Боррадейл добавил: «Я ничего не мог сделать, сэр. Мы едва успели снова почувствовать ветер. Я мог только наблюдать».

Болито ждал, боясь нарушить видение, сложившееся в голове мужчины. Это было обычным делом. Молодой капитан, жаждущий добычи, пусть даже самой маленькой, и жаждущий доказать что-то команде своего корабля. Он знал горечь «Жнеца» после битвы, когда его отважный капитан, Джеймс Гамильтон, погиб от первого же бортового залпа. Так легко было отвлечься на несколько секунд, необходимых искусному и опасному врагу. Это чуть не случилось со мной в молодости…

Боррадейл глубоко вздохнул. «Жнец» появился, как только его капитан узнал о случившемся. Я наблюдал за всем этим в большой сигнальный бинокль – чувствовал, что должен это сделать. Это безумие, подумал я. У Жнеца не было шансов, маленький шестерёночный корабль против двух больших парней, по сорок пушек на каждом, по моим подсчётам. Но что он мог сделать? Что бы сделал любой из нас, спросил я себя».

«Они сразу же вступили в бой?»

Боррадайл покачал головой, его измождённое лицо вдруг погрустнело. «Не было выстрелов. Ни одного. К тому времени «Жнец» уже расстрелял часть своих пушек, но не все. Именно тогда передовой янки поднял белый флаг, призывая к переговорам, и спустил лодку, чтобы переправиться к «Жнецу».

Болито видел всё. Три корабля, остальные были лишь зрителями.

«Прошёл час, может больше, может меньше, и Жнец опустил свой флаг», — сердито выплюнул он. «Не издав ни звука!»

«Сдался?» — Тьяке наклонился вперёд, к свету. «Даже не сопротивлялся?»

Командир Альфристона, казалось, впервые увидел его по-настоящему, и в его запавших глазах, отражавших всю тяжесть его ранения, читалось сострадание. «Это был мятеж», — сказал он.

Это слово повисло во влажном воздухе, как что-то непристойное и сокрушительное.

«Следующее, что я помню, — с Рипера прислали лодку с несколькими «верными людьми», — он снова повернулся к Болито. — И её капитаном».

Болито ждал. Всё было плохо, хуже, чем он мог себе представить.

Боррадейл говорил очень медленно. «Как раз перед тем, как «Жнец» покинул свой пост, чтобы броситься в погоню, у трапа мужчин секли. Я с трудом мог поверить». В его голосе слышались отвращение и омерзение – от человека, который прошёл самый трудный путь по служебной лестнице, чтобы добиться своего командования. Человека, который, должно быть, видел все виды страданий в море и жестокость в этой суровой жизни под палубой.

«Он был мертв?»

«Тогда его там не было, сэр. Офицеры-янки, прибывшие на переговоры, пригласили людей Рипера присоединиться к ним. Я слышал от некоторых из тех, кому разрешили плыть на лодке, что это был старый клич: «Доллары за шиллинги» – шанс на новую жизнь, с лучшей зарплатой и хорошим обращением под звёздно-полосатым флагом».

Болито подумал об «Анемоне Адама». Некоторые из её людей перешли на другую сторону, когда флаг был спущен. Но это было другое. Это было не дезертирство, что само по себе было плохо: это был мятеж.