Чтение онлайн

Стоуну хочется спросить, не боится ли лидер продавцов, известный своей осторожностью, что он его убьет, но Мэлфот, очевидно, готов к разным исходам.

— Хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь о Хадире. О том, зачем он шел к Питту и что случилось дальше.

— Лезешь в темное прошлое?

— Ищу новый ракурс на знакомые всем события. Вдруг есть что-то, что я проглядел.

— Знаешь, Стоун, ты мне нравишься, но у тебя есть магическая способность притягивать все зло этого мира.

— У меня также есть способность всегда оставаться в живых.

— Согласен, — кивает Мэлфот. — Я все еще не понимаю, как тебе это удается, но это правда. Но даже сто раз отработанный фокус однажды может подвести, и тогда пила действительно распилит тебя надвое. Или того, кто тебе дорог. Я думаю, что это тот самый случай. Понимаешь? Когда ты подошел ко мне, я производил некоторые расчеты — пытался понять, какими проблемами для меня обернется встреча с тобой. В нашей лунной таблице Менделеева ты самый токсичный элемент.

— Что поделать, таким уродился. У вас не было выбора, и у меня его нет. Но вы забираете жизни, а я пытаюсь их сохранить.

— Поздравляю, ты герой. — Мэлфот беззвучно хлопает в ладоши.

— У меня нет времени на шутки.

— У меня тоже. Я вижу, что ты делаешь, и повторяю: ты герой. А герои часто умирают. Не от рук сумасшедшего русского, не от рук гладиаторов, а от рук тех, кто убил Хадира.

— Значит, ты в курсе, что я сдал его гладиаторам, но он до них не дошел.

— Может, и дошел, но не до тех. В последнее время Леон не похож на того, кто контролирует ситуацию. В общем, я к тому, что кто угодно может нанять и безбилетников, и гладиаторов, и даже охрану, если знает, с кем говорить, и если ему уж очень хочется заполучить эту посылку.

— Если ты готов в чем-то признаться, то сейчас самое время, — парирует Стоун.

— Не в чем. Но на твоем месте я бы подумал на меня.

— Кто еще? Заключенные рассказывают байки о наемном убийце.

— Палач. Пока тебя не было, мы ему дали прозвище.

— Думаешь, он существует?

— Без понятия, но я бы не хотел, чтобы он оказался на пороге моей камеры. Потому что в «Мункейдже» я, скорее, плохой парень. И, к сожалению, мы умираем так же часто, как и герои. Но нам в конце истории памятник никто не поставит.

— Кстати, об этом. Как так получилось, что ты один вышел живым и невредимым из той ситуации?

— Во-первых, меня защищает тот, встречи с которым ты сейчас собираешься у меня попросить. — Мэлфот оправдывает звание самого умного парня в колонии. — Во-вторых, меньше знаешь — крепче спишь. За определенную плату я привел Хадира к Питту. Очевидно, чтобы получить затем что-нибудь ценное, но на этом все. Интуиция подсказала мне, что дело важное, так что с моей стороны было бы глупо не предложить ему дружбу в будущем. Вопросов я не задавал.

— Что было дальше?

— Прошу тебя зафиксировать этот момент: мы переходим в зону ценной информации, которую я дам тебе бесплатно. В знак добрых намерений. Как яблоко, которое ты передал своей возлюбленной.

— Продолжай.

— Я провел Хадира к Питту и вернулся к своей обычной работе — принимал заказы для заключенных. Всего через пару минут Хадир вышел от него и побежал по коридору, в сторону ворот первого сектора. Он собирался вернуться. Все.

— Ваш путь до Питта, пара минут там и путь обратно — сколько это, по-твоему, по времени?

— Не больше десяти минут.

— С момента, как мы попрощались с Хадиром, и до сирены прошло не меньше получаса.

— Делай выводы. А мне больше нечего тебе сказать. И… — Он замолкает. — Вспомнил. Мистер Питт выглядел то ли разочарованным, то ли расстроенным. Их встреча определенно прошла не так, как хотелось бы моему покровителю. И теперь ты хочешь попробовать то же самое.

— Да.

— Тогда мы переходим к деловой части. Мне плевать на твою жизнь. Надеюсь, для тебя это не новость. У тебя есть мотивы рисковать своей жизнью. Ты во что-то веришь и пытаешься сделать что-то хорошее. Чтобы этого не заметить, надо быть невероятно тупым. Но, — Мэлфот берет паузу, — рискуешь не только ты, но и я. Я бизнесмен, и моя жизнь имеет цену. Что ты предложишь мне взамен?

— Спейсы? — пожимает плечами Стоун.

— У вас нет таких денег и в ближайшее время не будет. А если подключите второй сектор, то и у них не будет, потому что риски выросли и цены тоже. Что-то еще?

— Я поговорю с Беном, и вы получите доступ к шахте.

— Мелочь. Еще?

— Мы оба знаем, что шахта не мелочь. Ты пытаешься дать мне понять, что тебя интересует что-то другое.

— Знаешь, твой друг, мой продавец Оскар однажды сказал при мне, что ты умнее всех, кого он знает. И меня это задело. Ты умен, я это признаю. Что ты знаешь о посредниках? — Мэлфот подается вперед.

— То же, что и все остальные: все дела идут через них за процент с каждой сделки.

— Это все?

— И слухи. За определенную плату они готовы пустить в народ что угодно.

— Многие считают их самым слабым клубом, почти бестолковым. Но это не так. Мы все, включая гладиаторов, понимаем, что именно они лишние в этой системе. Но посредники — нет. Они гораздо сложнее. Опаснее. Слухи — это сила там, где репутация решает все. Но, кроме слухов, они также торгуют тайнами. Только тот, кто пускает слух, знает, правда это или вымысел. Сатори пустил много слухов. Он знает много секретов.

— Тебе что-то нужно от Сатори, — догадывается Стоун.

Мэлфот кивает.

— Плевал я на шахту, на вашу дружбу и на спейсы. Я хочу правду. Ты, вероятно, слышал, что Леон убил моего брата.

— Да.

— У этой истории слишком много версий, но в них слишком мало правды. Когда это случилось, многие готовы были поклясться, что видели, как Леон лично его задушил. Своими руками. Это случилось полтора года назад. За это время я перехватил всех, кто клялся, и знаешь, что я узнал? Что никто толком и не видел, как это произошло. Каждый ссылался на кого-то другого — и так по кругу.

— Я думал, Леон признал это.

— Признал. Но, как я и говорил раньше, Леон уже давно не хозяин джунглей и даже не хозяин своей собственной жизни. Он не будет делать ничего просто так. Его люди — да, но не он. Причин убивать Майло не было. Он не был в курсе моих дел, ни с кем не враждовал.

— Мне жаль, — вставляет Стоун.

— Знаешь, я смирился с тем, что он умер. Довольно быстро. Наивно полагать, что в таком месте можно прожить долго, будучи просто хорошим парнем. К сожалению или к счастью, я наделен мозгами, которые контролируют мое сердце. Так что все нормально… Но, — он берет паузу, сглатывает, — изнутри меня сжигает чувство неопределенности. Не знаю, сердце это или мозг, который не может получить разгадку. У меня есть несколько версий. И теперь я возвращаюсь к тебе: узнай, кто убил моего брата — и ты получишь все что хочешь. Мы с тобой нашли точки соприкосновения?