Чтение онлайн

— Двадцать три…

— Да сэр. За ночь поднялось до двадцати, и сейчас, за час Терок, еще плюс три процентных пункта.

— Ну, это ожидаемо. Сегодня Подведение итогов, завтра казнь. Более того, сержант, мы ведь не будем делать вид, что Стоун не в курсе? — Браун смотрит на Риггса, затем на двух охранников, находящихся в смотровой. — У меня в подчинении полсотни человек, конечно, эта информация должна была утечь.

Уровень недовольства достигает 24 %.

— Где наша бабочка?

— Сэр? — косится на Брауна Риггс.

— Где триста третий?

— В камере Дикаря.

— И чем же они там занимаются…

***

— Внимание, «Мункейдж»! Сейчас состоится Подведение итогов. Готовьте своих принцев!

Все камеры одновременно открываются. Стоун и Павел спускаются и расходятся в разные стороны.

Оскар, лавируя между заключенными, подходит к Бену, который внимательно наблюдает за подготовкой к главному развлечению колонии.

— Бен, ты видишь…

— Вижу, — отвечает тот. — Будьте начеку.

— Три минуты до начала!

— Не подавай виду, — спокойно добавляет лидер шахтеров. Кивнув, Оскар растворяется в толпе.

— Готовьте свои трамплины!

Все четыре клуба выставляют крепких парней. Те надевают перчатки, разминаются.

— Минута!

Стоун выходит из толпы шахтеров. Затем — посредник и продавец. Заключенный от гладиаторов появляется не сразу, и колония, увидев его, замолкает.

— Ах вы маленькие ублюдки… — усмехается Браун, практически прилипнув лицом к стеклу.

Заключенный номер один колонии «Мункейдж» Павел Самсуров выходит принцем от гладиаторов. Стоун и Самсуров встречаются глазами, кивают друг другу. Триста третий поворачивается и видит, что первым в его лестнице будет Джавайа. Друг подмигивает. У гладиаторов первый — Леон.

Десять секунд до последнего покорения забора. Он вспоминает все те разы, когда парни оказывались во втором секторе. Вспоминает, как стоял когда-то с Хадиром на этом самом месте, наблюдая за восхождением чемпиона Максимуса, как мечтал однажды поднять над головой кулак и как затем поднял. Как выполнил обещание, сам оказавшись во втором секторе. Как прикоснулся к Луне.

В этот раз на той стороне его никто не ждет, но он должен. Должен напомнить заключенным, что пламя свободы живет в каждом из них.

— Пошли!

Пора. В последний раз.

Стоун срывается с места. Наступает на подставленные руки своего тренера и забирается ему на плечи. Оттуда — на плечи своего бывшего врага Ромеро и еще выше — на плечи Джейка.

Выпрямившись, видит дожидающегося его Самсурова, уже покорившего забор. Два других соперника не сделали и шагу. Стоуну остается только представлять реакцию начальника колонии.

В колонии воцаряется тишина. Триста третий жестом предлагает новому принцу «Мункейджа» сделать то, что тот должен был сделать давно, и Самсуров поднимает над головой кулак. За ним в полном молчании вырастает лес поднятых кулаков всех остальных.

— Сэр… — с тревогой произносит Риггс, глядя на дисплей с уровнем недовольства. Браун ничего не отвечает. Не моргая, он следит за происходящим. Уровень недовольства доходит до 30 %.

— Не будет больше слез… — произносит Павел и смотрит на Кайу, тоже держащую кулак над головой. — Не будет. Больше. Слез. Не будет! Больше! Слез!

— Не будет больше слез! — подхватывает толпа.

— Сэр! Тридцать три процента!

Из едва приоткрытого рта Брауна не доносится ни звука, а прищуренные глаза будто говорят: «И что ты собираешься…»

Глядя сквозь стекло смотровой, Самсуров отвечает на незаданный вопрос: «Я собираюсь тебя убить».

— Он меня видит… — произносит начальник колонии.

— Нет, сэр.

— Ви-и-идит… — словно наслаждаясь, повторяет Браун. — Чувствует мой запах. Дикарь…

— Тридцать пять процентов.

— Прыгай, мой мальчик, — пропустив слова сержанта, говорит Браун.

И Самсуров прыгает. Приземлившись, кувыркается вперед. То же самое делает Стоун. Затем оба выходят в центр второго сектора, где стоит Кайа, которую будто сама судьба обязывает выбрать одного из принцев.

Павел протягивает ей руку, и Кайа нерешительно вкладывает в нее свою.

— Надеюсь, теперь ты счастлив. — Браун хватает микрофон и отдает команду: — Взять Дикаря!

— Сэр, но он ведь принц…

— Закрой! Свою! Пасть! Чтобы Дикарь и Кайа закрылись в камере… чтобы воссоединились спустя все эти годы… Никогда! Если не подчинится, выбить из него все дерьмо!

Стоун замечает, что к ним приближается охрана. В случае любого другого заключенного это были бы два человека, но на пленение Самсурова отправляются сразу четверо.

Нарушив молчание, Павел произносит:

— Возможно, ты хотела бы услышать другое, но я хочу, чтобы ты знала: я отомщу за твою сестру.

— Неважно, чего хочу я. Делай то, что считаешь правильным. Главное — спаси их всех.

Охрана оказывается рядом с ними.

— Это сделает он. — Павел кивает на Стоуна, который в это же мгновение бьет охранника по лицу. Тот падает.

Толпа взрывается. Становится настолько шумно, что услышать команды охраны становится невозможно.

Самсуров, закрыв собой Кайу, поднимает руки.

— На колени! На колени! — кричит охранник, пока двое других подходят к Стоуну.

Павел подчиняется, и на его запястьях смыкаются кольца.

— Еще увидимся, — подмигивает Стоун и в следующий момент получает дубинкой по голове. А дальше — темнота.

— Стоять! — командует Браун, не давая охране отыграться на триста третьем. — Похоже, он хочет предстать завтра мучеником. В медблок, как обычно. Очнется — верните ко всем.

— А что с принцем, сэр? — спрашивает охранник и быстро исправляется: — С Дикарем.

— Он победил, сэр. Процент слишком высокий. Он должен получить награду. Кайа его выбрала, — почти умоляет Риггс, глядя на дисплей: «37 %».

— Не в мою смену. Вернуть Дикаря в первый сектор. И без фокусов.

Под недовольный гул и ругань заключенных Самсурова уводят. Он успевает заметить, как один из двух оставшихся охранников носком ботинка поворачивает голову Стоуна на другой бок. Без сознания. Впрочем, ничего нового.