Чтение онлайн

— Войдите, раздражительно крикнулъ онъ, — кто тамъ такой!

Дверь отворилась, и къ намъ тихонько вошелъ человкъ такой замчательной наружности, какой мн еще не случалось видать. Судя по его стану и тлодвиженіямъ, онъ былъ еще молодъ. Судя по его лицу, если сравнитъ его съ Бетереджемъ, онъ казался старе послдняго. Цвтъ его лица былъ цыгански смуглъ; исхудалыя щеки вдались глубокими впадинами, надъ которыми скулы выдавались навсомъ. Носъ у него былъ той изящной формы, что такъ часто встрчается у древнихъ народовъ Востока и которую такъ рдко приходится видть у новйшихъ племенъ Запада. Лобъ его поднимался высоко и прямо отъ бровей, съ безчисленнымъ множествомъ морщинъ и складочекъ. Въ этомъ странномъ лиц еще странне были глаза: нжно-каріе, задумчивые и грустные, глубоко впалые глаза эти смотрли на васъ и (по крайней мр такъ было со мной) произвольно завладвали вашимъ вниманіемъ. Прибавьте къ этому массу густыхъ, низко-курчавыхъ волосъ, которые по какой-то прихоти природы посдли удивительно причудливо и только мстами. На маковк они еще сохраняли свой природный цвтъ воронова крыла. Отъ висковъ же вокругъ головы, — безъ малйшаго перехода просди для умаленія противоположности, — она совершенно поблла. Граница двухъ цвтовъ не представляла никакой правильности. Въ одномъ мст блые волосы взбгали въ чернь, въ другомъ черные ниспадали въ сдину. Я смотрлъ на этого человка съ любопытствомъ, котораго, стыдно сознаться, никакъ не могъ преодолть. Нжно-каріе глаза его кротко размнялись со мной взглядомъ, а онъ встртилъ невольную грубость моего взгляда извиненіемъ, котораго я, по совсти, вовсе не заслуживалъ.

— Прошу прощенія, сказалъ онъ, — я никакъ не думалъ, что мистеръ Бетереджъ занятъ.

Онъ вынулъ изъ кармана ластъ бумага и подалъ его Бетереджу.

— Списокъ на будущую недлю, проговорилъ онъ. Глаза его лишь на одинъ мигъ остановилась на мн, а затмъ онъ такъ же тихо вышедъ изъ комнаты, какъ и вошелъ.

— Кто это? спросилъ я.

— Помощникъ мистера Канди, сказалъ Бетереджъ; — кстати, мистеръ Франклинъ, вамъ жаль будетъ слышать, что маленькій докторъ до сихъ поръ еще не оправился отъ болзни, которую охватилъ, возвращаясь домой съ обда въ день рожденія. Здоровье его такъ себ; но памяти онъ вовсе лишился во время горячки, и съ тхъ поръ отъ нея осталась одни обрывки. Вся практика пала на помощника. Да ея теперь и немного, кром бдныхъ. Имъ-то ужь нечего длать. Имъ надо ужь довольствоваться этимъ пгимъ цыганомъ, а то и вовсе некому будетъ лчить ихъ.

— Вы, кажется, не любите его, Бетереджъ?

— Его никто не любитъ, сэръ.

— Отчего жь онъ такъ непопуляренъ?

— Ну, начать съ того, мистеръ Франклинъ, что и наружность не въ пользу его. А потомъ разказываютъ, что мистеръ Канди принялъ къ себ весьма темную личность. Никто не знаетъ кто онъ такой и нтъ у него на одного пріятеля въ околотк. Какъ же ожидать, чтобъ его полюбили посл этого?

— Конечно, это невозможно! Позвольте узнать, что ему нужно было, когда онъ передалъ вамъ этотъ лоскутокъ бумаги?

— Да вотъ принесъ мн еженедльный списокъ больныхъ, которымъ нужно давать немножко вина. Миледи всегда аккуратно раздавала добрый крпкій портвейнъ и хересъ больнымъ бднякамъ, а миссъ Рахиль желала, чтобъ обычай этотъ соблюдался. Не т ужь времена то! Не т! Помню я, какъ мистеръ Канди самъ приносилъ списокъ моей госпож. Теперь помощникъ мистера Канди приноситъ его мн самому. Ужь я буду продолжать письмо, если позволите, сэръ, сказалъ Бетереджъ, потянувъ къ себ признаніе Розанны Сперманъ;- не весело его читать, согласенъ. Да все же лучше: не раскисну, вспоминая о прошломъ. Онъ надлъ очки и уныдл покачалъ годовой.

— Сколько здраваго смысла, мистеръ Франклинъ, въ вашемъ поведеніи относительно матерей, когда он впервые отправляютъ васъ въ жизненный путь. Вс мы боле или мене неохотно являемся на свтъ. И правы мы вс до единаго.

Помощникъ мистера Канди произвелъ на меня слишкомъ сильное впечатлніе, чтобъ я могъ такъ скоро забыть о немъ. Я пропустилъ неопровержимое изреченіе Бетереджевой философіи и возвратился къ пгому человку.

— Какъ его имя? спросилъ я.

— Какъ нельзя быть хуже, проворчалъ Бетереджъ. — Ездра Дженнингсъ.

Сказавъ мн имя помощника мистера Канди, Бетереджъ, повидимому, нашелъ, что уже довольно потрачено времени на пустяки. Онъ принялся за просмотръ письма Розанны Сперманъ. Съ своей стороны, я сидлъ у окна, поджидая пока онъ кончитъ. Мало-по-малу впечатлніе, произведенное на меня Ездрой Дженнингсомъ, изгладилось. Да и то ужь кажется совершенно необъяснимо, что въ моемъ положеніи кто-нибудь могъ произвесть на меня какое бы то ни было впечатлніе. Мысли мои приняли прежнее направленіе. Еще разъ поневолилъ я себя смло взглянуть на свое невроятное положеніе. Еще разъ пробжалъ я въ ум тотъ планъ дйствія, который начерталъ себ на будущее время, кое-какъ собравшись съ духомъ.

Нынче же вернуться въ Лондонъ, изложить все дло мистеру Броффу, и наконецъ главное: добиться (какимъ бы то ни было средствомъ, цной какихъ бы то ни было жертвъ) личнаго свиданія съ Рахилью, — вотъ каковъ былъ мой планъ дйствія, насколько я могъ обдумать его въ то время. До отхода позда оставалось еще боле часа. Кром того, Бетереджъ, пожалуй, могъ найдти въ непрочитанной еще части письма нчто такое, что мн пригодилось бы къ свднію, прежде чмъ я выйду изъ дому, въ которомъ пропалъ алмазъ. Письмо оканчивалось такъ:

«Вамъ не изъ чего гнваться, мистеръ Франклинъ, еслибъ я даже почувствовала нкоторое торжество, узнавъ, что вся ваша будущность у меня въ рукахъ. Тревога и страхъ скорехонько вернулись ко мн. Вслдствіе принятой имъ точки зрнія на пропажу алмаза, приставъ Коффъ наврно кончилъ бы пересмотромъ вашего блья, и платья. Ни въ моей комнат, ни во всемъ дом не было мста, которое я могла бы счесть безопаснымъ. Какъ же спрятать шлафрокъ такимъ образомъ, чтобы самъ приставъ не могъ найдти его? И какъ это сдлать, не теряя ни минуты драгоцннаго времени? Не легко было отвтить на эта вопросы. Нершительность моя привела къ такому средству, которое можетъ заставать васъ разсмяться. Я раздлась и накинула шлафрокъ на себя. Вы носили его, — а то ужь нкоторое удовольствіе, что я надла его посл васъ. Вслдъ за тмъ всти въ людской показали мн, что я какъ разъ во-время успла спрятать шлафрокъ. Приставъ Коффъ потребовалъ на просмотръ книжку, въ которой велся счетъ прачки.

«Я нашла ее, и принесла ему въ гостиную миледи. Въ прошлыя времена мы не разъ встрчались съ приставомъ Коффомъ. Я была уврена, что онъ узнаетъ меня, — но не знала что онъ предприметъ, увидавъ меня въ числ служанокъ дома, въ которомъ пропалъ драгоцнный камень. Въ такой неизвстности, я чувствовала, что мн легче будетъ, если я встрчусь съ нимъ какъ можно скоре, а сразу выясню себ, чего я должна ожидать.

«Когда я подала ему книжку по счетомъ блья, онъ посмотрлъ на меня какъ на незнакомую и съ особенною вжливостью поблагодарилъ за то, что я принесла ее. Я сочла и то, а другое весьма плохимъ предзнаменованіемъ. Какъ знать, что онъ скажетъ обо мн за-глаза; какъ знать, не возьмутъ ли меня подъ стражу, вслдствіе подозрнія, а не произведутъ ли обыска. Въ то время вы должны были вернуться съ проводовъ мистера Годфрея Абльвайта на желзную дорогу. Я пошла на любимую вашу дорожку въ кустарникахъ попытать еще разъ, не удастся ли заговорить съ вами, — я вовсе не думала тогда, что это будетъ послднимъ разомъ, въ который попытка еще возможна.

«Вы не являлись, и что всего хуже: мистеръ Бетереджъ, съ приставомъ Коффомъ, прошли мимо того мста гд я пряталась, — и приставъ замтилъ меня.

«Посл этого мн ничего боле не оставалось какъ вернуться, до новыхъ бдъ, на свое мсто, къ своему длу. Въ ту самую минуту какъ я хотла перейдти тропинку, вы прибыли съ желзной дороги. Вы шли прямо на кустарникъ, да вдругъ увидали меня, — я уврена, сэръ, что вы меня надла, — свернула въ сторону, словно отъ зачумленной, и вошла въ домъ. {Примчаніе Франклина Блека. Бдняжка ршительно ошиблась. Я вовсе не видалъ ея. Я дйствительно хотлъ пройдтись по кустарнику. Но въ ту же минуту, вспомнивъ, что тетушка можетъ пожелать видть меня по возвращеніи съ желзной дороги, перемнилъ намреніе и вошелъ въ домъ.} Я кое-какъ вернулась домой чрезъ людской входъ. Въ это время въ прачешной никого не было, и я сда тамъ посидть. Я уже говорила вамъ, какія мысли приходила мн въ голову на зыбучихъ пескахъ. Эти мысли вернулась ко мн теперь. Я размышляла о томъ, что будетъ тяжеле, — если дла пойдутъ все также, — перевести ли равнодушіе мистера Франклина Блека, или кинуться въ песчаную зыбь и такимъ образомъ покончить на-вки вчные?

«Напрасно было бы требовать отъ меня, чтобъ я объяснила свое тогдашнее поведеніе. Я стараюсь, — но и сама не могу понять его.

«Зачмъ я не остановила васъ, когда вы такъ жестоко избгала меня? Зачмъ я не крикнула: мистеръ Франклинъ, мн нужно кое-что сказать вамъ; это касается васъ, вы непремнно должны выслушать? Вы были въ моей власти, вы, какъ говорится, попались мн на веревочку. И что всего лучше (еслибы вы только доврились мн), я имла средства быть вамъ полезною въ будущемъ. Разумется, я никакъ не думала, чтобы вы, джентльменъ, украли алмазъ изъ любви къ воровству. Нтъ. Пенелопа слышала отъ миссъ Рахили, а я — отъ мистера Беттереджа, о вашемъ мотовств и вашихъ долгахъ. Мн было ясно, что вы взяли алмазъ, чтобы продать или заложить его и такимъ образомъ достать денегъ, въ которыхъ нуждались. Ну! Я могла бы указать вамъ въ Лондон одного человка, который ссудилъ бы вамъ кругленькую сумму подъ залогъ драгоцнности, не затрудняя васъ лишними разспросами насчетъ ея происхожденія.