Чтение онлайн

— Я никогда не отрицалъ, что у миссъ Рахили есть недостатки, началъ онъ: — конекъ у нея бдовый, вотъ вамъ одинъ изъ нихъ. Она хотла взять верхъ надъ вами — а вы и поддались. Э, Господи Боже мой, мистеръ Франклинъ, неужто вы о сю пору не раскусили женщинъ? Говаривалъ я вамъ о покойной мистрисъ Бетереджъ?

Онъ частенько говаривалъ мн о покойной мистрисъ Бетереджъ, неизмнно ставя ее въ примрь врожденной слабости и испорченности прекраснаго пола. Онъ и теперь выставилъ ее съ этой стороны.

— Очень хорошо, мистеръ Франклинъ. Теперь выслушайте же меня. Что ни женщина, то и конекъ свой, особенный. Покойная мистрисъ Бетереджъ, случись мн бывало отказать ей въ чемь-нибудь, что ей по-сердцу, сейчасъ осдлаетъ любимаго конька и похала. Иду, бывало, домой, справивъ свою службу, и ужь знаю впередъ, что жена придетъ ко мн наверхъ по кухонной лстниц и объявитъ: посл такихъ-де моихъ грубостей, у нея духу не хватило состряпать мн обдъ. Сначала я поддавался, — точь-въ-точь какъ вы теперь поддаетесь миссъ Рахили. Наконецъ терпніе мое истощилось. Я пошелъ внизъ, взялъ миссъ Беттереджъ — нжно, разумется, — на руки и отнесъ ее въ лучшую комнату, гд она обыкновенно принимала своихъ гостей. «Вотъ, говорю, настоящее ваше мсто, мой другъ», а самъ вернулся въ кухню. Тамъ я заперся, снялъ сюртукъ, засучилъ рукава и состряпалъ себ обдъ. Когда онъ посплъ, я накрылъ столъ, насколько хватило умнья, и покушалъ власть. Потомъ выкурилъ трубочку, хватилъ капельку грогу, а затмъ опросталъ столъ, перемылъ посуду, вычистилъ ножи и вилки, убралъ все на мсто и вымелъ комнату. Когда все было вымыто и вычищено какъ слдуетъ, я отворилъ дверь и впустилъ миссъ Бетереджъ. «Я ужь пообдалъ, дружокъ мои, говорю: и надюсь, что кухонный порядокъ удовлетворитъ самымъ пламеннымъ желаніямъ вашимъ.» Пока эта женщина была въ живыхъ, мистеръ Франклинъ, я ужь ни разу больше не стряпалъ себ обда! Нравоученіе: въ Лондон вы поддались миссъ Рахили; не поддавайтесь ей въ Йоркшир. Вернемтесь къ дому.

Неопровержимо, что и говорить! Я могъ только уврить моего добраго друга, что даже его сила убжденія, въ этомъ случа, не дйствуетъ на меня.

— Славный вечеръ! сказалъ я:- пройдусь я себ до Фризингалла, остановлюсь въ гостиниц, а вы завтра поутру проходите ко мн завтракать, мн кое-что надо вамъ сказать.

Бетереджъ задумчиво покачалъ годовой.

— Сердечно жаль! проговорилъ онъ:- я надялся услыхать, мистеръ Франклинъ, что у васъ съ миссъ Рахилью все попрежнему гладко да ладно. Если ужь вы хотите поставить на своемъ, сэръ, продолжилъ онъ, съ минутку подумавъ, — такъ изъ-за ночлега не стоитъ ходитъ сегодня въ Фризингаллъ. Можно и поближе найдти. Готтерстонова ферма всего въ двухъ миляхъ отсюда. Тутъ-то ужь миссъ Рахиль ни при чемъ, лукаво прибавилъ старикъ: Готтерстонъ проживаетъ на правахъ вольной аренды, мистеръ Франклинъ.

Я вспомнилъ объ этой мстности тотчасъ, какъ только Бетереджъ назвалъ ее. Ферма была расположена въ закрытой лощин, на берегу одной изъ красивйшихъ рчекъ въ этой части Йоркшира; а у фермера пустовала лишняя спальня съ пріемною, обыкновенно отдаваемыя онъ внаймы художникамъ, рыболовамъ и всякаго рода туристамъ. Пріятнйшаго жилища, на время моего пребыванія въ околотк, я не могъ бы и желать.

— Отдаются ли комнаты-то? спросилъ я.

— Миссъ Готтерстонъ, сэръ, вчера еще сама просила меня порекомендовать кому-нибудь эти комнаты добрымъ словечкомъ.

— Я съ величайшимъ удовольствіемъ возьму ихъ, Бетереджъ.

Мы вернулась на дворъ, гд я оставилъ свой чемоданъ. Продвъ палку сквозь его ручку и закинувъ чемоданъ черезъ плечо, Бетереджъ, повидимому, снова впалъ въ столбнякъ, причиненный ему моимъ внезапнымъ появленіемъ давеча, когда я засталъ его въ кресл. Онъ недоврчиво поглядлъ на домъ, потомъ повернулся на каблукахъ и еще недоврчиве посмотрлъ на меня.

— Даннымъ давно живу я на свт, проговорилъ этотъ лучшій и милйшій изъ всхъ старыхъ слугъ, — но этакой штуки никакъ не думалъ дождаться. Вотъ онъ домъ стоитъ, а вотъ онъ мистеръ Франклинъ Блекъ, и что же, будь я проклятъ, если одинъ изъ нихъ не повернулся спиной къ другому и не идетъ спать на квартиру.

Онъ пошелъ впередъ, покачивая годовой и зловще ворча.

— Теперь ужь только одного чуда не хватаетъ, сказалъ онъ мн, оглядываясь черезъ плечо:- вамъ остается, мистеръ Франклинъ, заплатить мн семь шиллинговъ и шесть пенсовъ, которые заняли у меня мальчикомъ.

Эта острота нсколько возстановила въ немъ хорошее расположеніе духа по отношенію къ себ самому и ко мн. Пройдя дворъ, мы вышли за ворота. Какъ только мы очутились вн ограды, обязанности гостепріимства (по Бетереджеву уставу о нравахъ) прекращались, и любопытство заявило свои права.

Онъ замедлилъ шаги, чтобы дать мн поравняться съ нимъ.

— Славный вечеръ для прогулки, мистеръ Франклинъ, сказалъ онъ, какъ будто мы случайно и только что встртились другъ съ другомъ: — А вдь еслибы вы пошли во фризингалльскую гостиницу, сэръ….

— Ну, что же?

— Я имлъ бы честь поутру завтракать съ вами.

— Вмсто этого, приходите завтракать со мной въ Готтеротонскую ферму.

— Премного обязавъ вашей доброт, мистеръ Франклинъ. Но я собственно не къ завтраку подбирался-то. Кажется, вы упоминали, что хотите кое-что сказать мн? Если это не тайна, сэръ, сказалъ Бетереджъ, внезапно мняя окольный путь на прямой: — то я сгараю желаніемъ знать, что именно такъ внезапно привело васъ въ эту сторону?

— Что привело меня сюда въ прошлый разъ? спросилъ я.

— Лунный камень, мистеръ Франклинъ. Но что же теперьто праводатъ васъ?

— Опять Лунный же камень, Бетереджъ.

Старикъ остановился какъ вкопанный и глядлъ на меня въ сроватомъ сумрак, словно подозрвая свои уши въ обман.

— Если это шутка, сэръ, сказалъ онъ, — такъ я, надо быть, глуповатъ становлюсь на старости лтъ. Никакъ не пойму.

— Вовсе не шутка, отвчалъ я:- я пріхалъ сюда возобновить слдствіе, прерванное предъ моимъ отъздомъ изъ Англіи. Я пріхалъ сюда затмъ, чего никто еще не сдлалъ, — я хочу разузнать кто взялъ алмазъ.

— Бросьте вы алмазъ, мистеръ Франклинъ! Вотъ вамъ мой совтъ, бросьте алмазъ! Эта проклятая индйская драгоцнность сбивала съ-толку всхъ, кто ни подходилъ къ ней. Не тратьте денегъ и здоровья, — въ цвт лтъ, сэръ, — на возню съ Луннымъ камнемъ. Можете ли вы надяться на успхъ (безъ ущерба себ), когда самъ приставъ Коффъ промахнулся? Приставъ Коффъ! повторилъ Бетереджъ, погрозивъ мн указательнымъ пальцемъ:- первый полицейскій чиновникъ во всей Англіи!

— Я ршился, старый дружище. Не отступлю и предъ самимъ приставомъ Коффомъ. кстати, рано или поздно мн, быть-можетъ, понадобится переговорить съ нимъ. Не слыхали-ль вы о немъ чего-нибудь въ послднее время?

— Приставъ не поможетъ вамъ, мистеръ Франклинъ.

— Почему же?

— Со времени вашего отъзда, сэръ, въ полицейскихъ кружкахъ произошло нкоторое событіе. Великій Коффъ удалился отъ длъ, пріобрлъ себ маленькій коттеджъ въ Доркинг и сидитъ по горло въ своихъ розахъ. Онъ собственноручно извстилъ меня объ этомъ, мистеръ Франклинъ. Онъ выростилъ блую махровую розу, не прививая ея къ шиповнику. И мистеръ Бегби, нашъ садовникъ, собирается въ Доркингъ признаваться, что приставъ наконецъ побдилъ его.

— Ну, не велика важность, сказалъ я:- обойдемся и безъ помощи пристава. На первыхъ порахъ я доврюсь вамъ.

Весьма вроятно, что я нсколько небрежно произнесъ это. Какъ бы то ни было, Бетереджа, повидимому, что-то задло за живое въ этомъ отвт.

— Вы могли довриться кому-нибудь и похуже меня, мистеръ Франклинъ, вотъ что я вамъ скажу, проговорилъ онъ съ нкоторою рзкостью.

Тонъ этого возраженія и нкоторое безпокойство, подмченное мной въ немъ посл этихъ словъ, подала мн мысль, что онъ иметъ какія-то свднія, которыхъ не ршается сообщать мн.