Чтение онлайн

«Единственный способъ — сшить другой точно такой же шлафрокъ, прежде чмъ наступитъ суббота, въ которую явятся прачка съ ея счетомъ блья по всему дому.

«Я не хотла откладывать до слдующаго дня (пятницы), боясь, чтобы не случалось чего-нибудь въ этотъ промежутокъ. Я ршилась сшить новый шлафрокъ въ тотъ же день (въ четвергъ), пока еще могла разчитывать на свободное время, если ловко распоряжусь своею игрой. Первымъ дломъ (посл того какъ я заперла шлафрокъ въ свой коммодъ) надо было вернуться къ вамъ въ спальню, не столько для уборки (это и Пенелопа сдлала бы за меня, еслибъ я попросила ее), сколько для того чтобы развдать, не запачкали ли вы своимъ шлафрокомъ постель или что-нибудь изъ комнатной меблировки.

«Я внимательно осмотрла все и, наконецъ, нашла нсколько чуть замтныхъ пятнышекъ краски на изнанк вашей блузы, — не полотняной, которую вы обыкновенно носили въ лтнее время, но фланелевой блузы, также привезенной вами съ собою. Вы, должно-быть, озябли, расхаживая въ одномъ шлафрок, и надли первое что нашли потепле. Какъ бы то ни было, эти пятнышки чуть виднлись на изнанк блузы. Я легко уничтожила ихъ, выщипавъ мякоть фланели. Посл этого единственною уликой противъ васъ оставалась та, которую я заперла къ себ въ коммодъ.

«Только-что я кончила уборку вашей комнаты, меня позвали къ мистеру Сигреву на допросъ, вмст съ остальною прислугой. Затмъ обыскали вс ваши ящики. А затмъ послдовало самое чрезвычайное событіе въ тотъ день, — для меня, — посл того, какъ я нашла пятно на вашемъ шлафрок. Произошло оно по случаю вторичнаго допроса Пенелопы Бетереджъ мистеромъ Сигревомъ.

«Пенелопа вернулась къ вамъ вн себя отъ бшенства на мистера Сигрева за его обращеніе съ ней. Онъ намекнулъ, какъ нельзя ясне, что подозрваетъ ее въ краж. Вс мы равно удивились, услыхавъ это, и спрашивали: почему?

«— Потому что алмазъ былъ въ комнат миссъ Рахили, отвтила Пенелопа, — и потому что я послднею вышла изъ этой комнаты прошлую ночь.

«Чуть ли не прежде чмъ слова эта вышла изъ устъ ея, я вспомнила, что другое лицо было въ этой комнат поздне Пенелопы. Это лицо была вы. Голова у меня закружилась, а мысли страшно спутались. Между-тмъ, нчто шептало мн, что пятно на вашемъ шлафрок можетъ имть совершенно иное значеніе нежели то, какое я придавала ему до сихъ поръ. «Если подозрвать послдняго бывшаго въ комнат», подумала я про себя: — «то воръ не Пенелопа, а мистеръ Франклинъ Блекъ!» Будь это другой джентльменъ, мн кажется, я устыдилась бы подозрвать его въ краж, еслибы такое подозрніе промелькнуло у меня въ ум.

«Но одна мысль, что вы унизились до одного уровня со мной, а что завладвъ вашимъ шлафрокомъ, я въ то же время завладла и средствами предохранить васъ отъ открытія, и позора на всю жизнь, — я говорю, сэръ, одна эта мысль подавала мн такой поводъ надяться на вашу благосклонность, что я, можно сказать, зажмурясь перешла отъ подозрнія къ увренности. Я тутъ же поршила въ ум, что вы боле всхъ выказывали свои хлопоты о полиціи для того, чтобъ отвести намъ глаза, и что похищеніе алмаза не могло совершаться помимо вашихъ рукъ.

«Волненіе при этомъ новомъ открытіи, кажется, на время вскружило мн голову; я почувствовала такое жгучее желаніе видть васъ, — попытать васъ словечкомъ или двумя насчетъ алмаза и такимъ образомъ заставить васъ посмотрть на меня, поговорить со мной, — что я убрала себ волосы, прихорошилась, какъ могла, и смло пошла въ библіотеку, гд вы писали, какъ мн было извстно.

«Вы оставили на верху одинъ изъ своихъ перстней, который послужилъ мн наилучшимъ предлогомъ зайти къ вамъ, но если вы когда-нибудь любили, сэръ, вы поймете, какъ вся моя храбрость остыла, когда я вошла въ комнату и очутилась въ вашемъ присутствіи. И тутъ вы такъ холодно взглянули на меня, такъ равнодушно поблагодарили меня за найденное кольцо, что у меня задрожали колни, и я боялась упасть на полъ къ вашимъ ногамъ. Поблагодаривъ меня, вы снова, если припомните, стали писать. Я была такъ раздосадована подобнымъ обращеніемъ, что собралась съ духомъ, чтобы заговорить. «Странное дло этотъ алмазъ, сэръ», сказала я. А вы опять подняли глаза и сказала: «да, странное!» Вы отвчали вжливо (я не отвергаю этого); но все-таки соблюдала разстояніе, — жестокое разстояніе между нами. Такъ какъ я думала, что пропавшій алмазъ спрятавъ у насъ гд-нибудь при себ, то холодность вашихъ отвтовъ до того раздражила меня, что я осмлилась, въ пылу минуты, намекнуть вамъ. Я сказала: «вдь имъ никогда не найдти алмаза, сэръ, не правда ли? Нтъ! Ни того кто его взялъ, — ужь я за это поручусь.» Я кивнула головой и улыбнулась вамъ, какъ бы говоря: знаю! На этотъ разъ вы взглянула на меня съ чмъ-то въ род любопытства; а я почувствовала, что еще нсколько словъ съ вашей или съ моей стороны могутъ вызвать наружу всю истину. Но именно въ эту минуту все испортилъ мистеръ Бетереджъ, подойдя къ двери. Я узнала его походку и узнала также, что присутствіе мое въ библіотек въ такое время дня противно его правиламъ, — ужь не говоря о присутствіи моемъ наедин съ вами. Я успла выйдти сама, прежде чмъ онъ могъ войдти и сказать мн, чтобъ я шла. Я была сердита и ошиблась въ разчетахъ; но, несмотря на все это, еще не теряла надежды. Ледъ-то, понимаете ли, ужь тронулся между нами, а на слдующій разъ я надялась позаботиться о томъ, чтобы мистеръ Бетереджъ не подвертывался.

«Когда я вернулась въ людскую, колоколъ звалъ насъ къ обду. Полдень ужь прошелъ! А надо было еще доставить матеріалъ для новаго шлафрока! Достать его можно было лишь однимъ способомъ. За обдомъ я притворилась больною и такимъ образомъ обезпечила въ полное свое распоряженіе все время до вечерняго чаю.

«Нтъ надобности говорить вамъ чмъ я занималась, пока домашніе думали что я лежу въ постели въ своей комнат, и какъ я провела ночь, посл того какъ опять притворилась больною во время чаю и была отослана въ постель. Приставъ Коффъ открылъ по крайней мр это, если не открылъ ничего боле. И я могу догадываться какомъ образомъ. Меня узнали (хотя, и съ опущеннымъ вуалемъ) въ холщевой лавк въ Фризингалл. Какъ разъ противъ меня, за прилавкомъ, у котораго я покупала полотно, стояло зеркало; а въ этомъ-то зеркал я увидала, какъ одинъ изъ прикащиковъ показалъ другому на мое плечо и шепнулъ что-то. Ночью, тайно работая взаперти въ своей комнат, я слышала за дверью шепотъ служанокъ, которыя подсматривали за мной.

«Въ этомъ не было важности; нтъ ея, и теперь. Въ пятницу поутру, задолго до прізда пристава Коффа, новый шлафрокъ, — для пополненія вашего гардероба на мсто взятаго мною, — былъ сшитъ, вымытъ, высушенъ, выглаженъ, перемченъ, сложенъ точь-въ-точь какъ прачка складывала блье, а положенъ къ вамъ въ комодъ. Нечего было бояться (въ случа осмотра блья по всему дому), что новизна шлафрока обличитъ меня. Когда вы пріхали въ вашъ домъ, ваше блье было только-что куплено, — вроятно по случаю возвращенія домой изъ-за границы.

«Вслдъ затмъ прибылъ приставъ Коффъ, и каково же было мое удивленіе, когда я услыхала то, что онъ думалъ о пятн на двери.

«Я считала васъ виновнымъ (какъ я призналась уже) скоре потому, что мн хотлось этого. И вотъ приставъ совершенно инымъ путемъ пришелъ къ одинаковому со мной выводу! И платье, единственная улика противъ васъ, въ моихъ рукахъ! И ни одна живая душа, даже вы сами, не знаетъ этого! Я боюсь передавать вамъ, что я почувствовала, вспомнивъ эти обстоятельства, — вы посл того возненавидла бы опять обо мн.»

На этомъ мст Бетереджъ взглянулъ на меня чрезъ письмо.

— До сихъ поръ ни малйшаго проблеска, мистеръ Франклинъ! проговорилъ старикъ, снимая тяжелыя очки въ черепаховомъ станк и слегка отодвигая отъ себя признаніе Розанны Сперманъ; — не пришли ли вы къ какому-нибудь заключенію, сэръ, пока я читалъ?

— Сперва докончите письмо, Бетереджъ, можетъ-быть, въ конц найдется нчто бросающее свтъ. Посл того я скажу вамъ словечка два.

— Очень хорошо, сэръ. Я только дамъ отдохнуть глазамъ и потомъ буду продолжить. А пока, мистеръ Франклинъ, я не тороплю васъ; но не потрудитесь ли сказать мн хоть одномъ словечкомъ, видите ли вы, какъ вамъ выбраться изъ этой ужасной каши?

— Вижу только, что мн надо выбраться отсюда опять въ Лондонъ, сказалъ я, — и посовтоваться съ мистеромъ Броффомъ. Если онъ не поможетъ мн…

— Да, сэръ?

— И если приставъ не выйдетъ изъ своего уединенія въ Доркинг….

— Не выйдетъ, мистеръ Франклинъ!

— Въ такомъ случа, Бетереджъ, — на сколько я понимаю теперь, — я истощилъ вс свои средства. Посл мистера Броффа и пристава я не знаю никого, кто бы могъ провести мн хоть малйшую пользу.

Между тмъ какъ я говорилъ, кто-то постучался въ дверь. Бетереджъ, повидимому, былъ столько же удивленъ какъ и раздосадовавъ этою помхой.