Чтение онлайн

«Пожалуй, то былъ бы не совсмъ добрый взглядъ, еслибы вы знали какъ я ненавидла миссъ Рахиль. Я, кажется, прежде васъ самихъ догадалась, что вы влюблены въ нее. Она подарила вамъ розы въ петлицу. Ахъ, мистеръ Франклинъ, вы носили мои розы чаще нежели вамъ или ей приходило это въ голову! Въ то время единственное утшеніе мое состояло въ томъ, чтобы тайно замнить въ вашемъ стакан съ водой ея розу моею и потомъ выбросить ея розу.

«Будь она въ самомъ дл такъ хороша, какъ вамъ казалось, я бы, пожалуй, спокойне перенесла это. Нтъ, я, кажется, еще больше бы злилась на нее. Что, еслибъ одть миссъ Рахиль въ платье служанки, снявъ съ нея вс украшенія?… Не знаю что пользы въ томъ, что я вамъ пишу это. Нельзя отвергать, что она была дурно сложена; она была слишкомъ тонка. Но кто же знаетъ, что нравится инымъ людямъ? Вдь молодымъ леди позволительны такіе поступки, за которые служанка поплатилась бы своимъ мстомъ. Это не мое дло. Я знаю, что вы не станете читать мое письмо, если я буду продолжать такимъ образомъ. Но горько слышать, какъ миссъ Рахиль называютъ хорошенькою, когда знаешь, что вся суть въ ея наряд и самоувренности.

«Постарайтесь не выходить изъ терпнія, сэръ. Я перейду какъ можно скоре къ тому времени, которое врно заинтересуетъ васъ, ко времени пропажи алмаза. Но прежде у меня на ум сказать вамъ еще одну вещь.

«Жизнь моя не особенно тяготила меня въ то время какъ я была воровкой. И лишь посл того какъ въ исправительномъ пріют научили меня сознавать свое паденіе и стараться исправиться, настали долгіе, томительные дни. Мной овладла мысль о будущности. Я почувствовала, какомъ страшнымъ упрекомъ были мн эти честные люди, даже добрйшіе изъ честныхъ людей. Куда бы я на шла, что бы я ни длала, съ какими бы лицами не встрчалась, чувство одиночества разрывало мн сердце. Я знаю, что должна была поладить съ прочею прислугой на новомъ мст. Но мн почему-то не удалось подружиться съ ними. У нихъ былъ такой видъ (или это мн казалось только), какъ будто она подозрвала чмъ я была прежде. Я не сожалю, далеко нтъ, что во мн пробудили усилія исправиться, но право же, право, жизнь эта была томительна. Вы сначала промелькнули въ ней лучомъ солнца, но потомъ и вы измнили мн. Я имла безуміе любить васъ и никогда не могла привлечь ваше вниманіе. Въ этомъ была бездна горя, истинно бездна горя.

«Теперь я перехожу къ тому, что хотла сказать вамъ. Въ т дни скорби, я раза два или три, когда наступала моя очередь идти со двора, ходила на свое любимое мстечко, къ виду надъ зыбучими песками, а говорила про себя: «Кажется, здсь будетъ всему конецъ. Когда станетъ невыносимо, здсь будетъ всему конецъ.» Вы поймете, сэръ, что еще до вашего прізда это мсто въ нкоторомъ род околдовало меня. Мн все казалось, что со мной что-то случится мы зыбучихъ пескахъ. Но я никогда не смотрла на нихъ какъ на средство раздлаться съ собой, пока не настало время, о которомъ я пишу теперь. Тутъ я подумала, что это мсто мигомъ положитъ конецъ всмъ моимъ огорченіямъ и скроетъ меня самое на вки.

«Вотъ все, что я хотла разказать вамъ о себ съ того утра, какъ я впервые увидала васъ, и до того утра, когда поднялась тревога во всемъ дом по случаю пропажи алмаза.

«Я была такъ раздражена глупою болтовней служанокъ, доискивавшихся на кого именно должно пасть первое подозрніе, и такъ сердита на васъ (ничего еще не зная въ то время) за ваши заботы о розыск алмаза и за приглашеніе полицейскихъ, что держалась какъ можно дальше отъ всхъ до тхъ поръ, пока не пріхалъ къ вечеру чиновникъ изъ Фризингалла. Мистеръ Сигренъ, какъ вы можете припомнить, началъ съ того, что поставилъ караулъ у спалень служанокъ, и вс женщины въ бшенств пошла за нимъ на верхъ, требуя, чтобъ онъ объяснилъ нанесенное имъ оскорбленіе. Я пошла вмст со всми, потому что, еслибы поведеніе мое отличалось отъ прочихъ, такого сорта человкъ какъ мистеръ Сигревъ тотчасъ бы заподозрилъ меня. Мы нашли его въ комнат миссъ Рахили. Онъ сказалъ намъ, что здсь не мсто куч женщинъ, указалъ пятно на раскрашенной двери, говоря, что это дло нашихъ юбокъ, а отослалъ насъ обратно внизъ.

«Выйдя изъ комнаты миссъ Рахили, я пріостановилась на одной изъ площадокъ лстницы, чтобы посмотрть, ужь не мое липлатье какъ-нибудь запачкалось этою краской. Пенелопа Бетереджъ (единственная служанка, съ которою я была на дружеской ног) шла мимо и замтила что я длаю.

«— Не безпокойтесь, Розанна, оказала она, — краска на двери у миссъ Рахили высохла уже нсколько часовъ тому назадъ. Еслибы мистеръ Сигревъ не поставилъ караула у нашихъ спалень, я бы ему то же сказала. Не знаю, какъ вамъ кажется, а меня еще во всю жизнь мою такъ не оскорбляли!

«Пенелопа была двушка нрава горячаго. Я успокоила ее и обратилась къ сказанному ею насчетъ того, что краска ужъ нсколько часовъ какъ высохла.

«— Почемъ вы это знаете? спросила я.

«— Вдь я все вчерашнее утро пробыла съ мистеромъ Франклиномъ и миссъ Рахилью, сказала Пенелопа:- готовила имъ краски, пока они доканчивали дверь. Я слышала какъ миссъ Рахиль спросила: высохнетъ ли дверь къ вечеру во-время, чтобы гости могли взглянуть на нее. А мистеръ Франклинъ покачалъ головой и сказалъ, что она высохнетъ часовъ черезъ двнадцать, не раньше. Дло было посл закуски, пробило три часа, а они еще не кончили. Какъ по вашей ариметик выходитъ, Розанна? По-моему, дверь высохла сегодня въ три часа утра.

«— Кто-нибудь изъ дамъ не ходилъ ли вчера вечеромъ взглянуть на нее? спросила я. — кажется, я слышала какъ миссъ Рахиль остерегала ихъ держаться подальше отъ двери.

«— Ни одна изъ дамъ не запачкалась, отвтила Пенелопа. — Я вчера уложила миссъ Рахиль въ постель въ двнадцать часовъ, осмотрла дверь, и никакой порчи на ней еще не было.

«— Не слдуетъ ли вамъ оказать это мистеру Сигреву, Пенелопа?

«— Я на за что въ свт и словомъ не помогу мистеру Сигреву!

«Она взялась за свое дло, а я за свое. Мое дло, сэръ, состояло въ томъ, чтобъ оправить вашу постель и убрать комнату. То были мои счастливйшіе часы во весь день. Я всегда цловала подушку, на которой ночью покоилась ваша голова. Не знаю кто вамъ служилъ въ послдствіи, но платье ваше никогда не было такъ тщательно сложено, какъ я складывала его для васъ. Изъ всхъ мелочей вашего туалета ни на одной пятнышка не бывало. Вы никогда не замчали этого, такъ же какъ незамчали меня самое. Простите меня, я забываюсь. Поспшу продолжить.

«Ну, такъ я пошла въ то утро убирать вашу комнату. На постели валялся вашъ шлафрокъ, какъ вы его сбросили. Я подняла его, хотла сложить и вдругъ увидла, что онъ запачканъ въ краск съ двери миссъ Рахили!

«Я такъ испугалась этого открытія, что выбжала вонъ со шлафрокомъ въ рукахъ, пробралась чрезъ заднюю лстницу и заперлась въ своей комнат, чтобъ осмотрть его въ такомъ мст, гд никто не помшалъ бы мн.

«Какъ только я пришла въ себя, мн тотчасъ вспомнился разговоръ съ Пенелопой, и я оказала себ: «вотъ доказательство, что онъ былъ въ комнат миссъ Рахили между прошлою полночью и тремя часами ныншняго утра!»

«Не стану разъяснять простыми словами, каково было первое подозрніе, промелькнувшее въ моемъ ум при этомъ открытіи. Вы только разсердились бы, а разсердясь, вы можете разорвать мое письмо и не дочитать его.

«Позвольте мн ограничиться лишь слдующимъ. Обсудивъ, на сколько у меня хватило умнья, я поняла, что это невроятно, а я вамъ скажу почему именно. Еслибы вы были въ комнат миссъ Рахили, въ такое время ночи, съ ея вдома (и еслибы вы неблагоразумно забыли остеречься отъ сырой двери), она бы напомнила вамъ, она бы не дозволила вамъ унести съ собой такую улику противъ нея, какова улика, на которую я смотрю теперь! Въ то же время сознаюсь, что я не была вполн уврена въ ошибочности своихъ подозрній. Не забудьте, что я созналась въ ненависти къ миссъ Рахили. Припишите все это, если можете, небольшой дол той ненависти. Кончилось тмъ, что я ршилась удержать у себя шлафрокъ, выжидать и высматривать не пригодится ли онъ на что-нибудь. Помните, пожалуста, въ это время мн еще и на мысль не приходило, что это вы украли алмазъ.»

Тутъ я вторично прервалъ чтеніе письма.

Лично меня касавшіеся отрывки признанія несчастной женщины я прочелъ съ неподдльнымъ изумленіемъ и, говоря по совсти, съ искреннею скорбію. Я сожаллъ, искренно сожаллъ, что такъ легкомысленно оскорбилъ ея память, не видавъ ни строчка ея письма. Но когда я дошелъ до вышеприведеннаго отрывка, сознаюсь, что въ ум моемъ все боле, и боле накоплялось горечи противъ Розанны Сперманъ, по мр того какъ я продолжалъ чтеніе.

— Прочтите остальное про себя, сказалъ я, передавая письмо черезъ столъ Бетереджу. — если тамъ есть что-нибудь такое, что мн слдуетъ знать, вы можете передавать мн по мр чтенія.

— Понимаю васъ, мистеръ Франклинъ, отвтилъ онъ, — съ вашей стороны это совершенно естественно, сэръ. Но, да проститъ вамъ Богъ! прибавилъ онъ, понизивъ голосъ:- оно не мене естественно и съ ея стороны.

Продолжаю списывать письмо съ оригинала, хранящагося у меня.

«Ршась удержать у себя шлафрокъ и посмотрть, какую пользу могу я извлечь изъ него въ будущемъ для своей любви или мести (право, не знаю чего именно), я должна была придумать какъ бы мн удержать его, не рискуя тмъ что объ этомъ дознаются.