Чтение онлайн

Такъ какъ поле изслдованій въ Лондон сузилось до того, что ограничилось одною потребностью достать адресъ Годфрей, то и воспользовался совтомъ адвоката и поохалъ въ клубъ.

Въ зал я встртилъ одного изъ членовъ, стараго пріятеля моего кузена и вмст моего знакомаго. Этотъ джентльменъ, давъ мн адресъ Годфрея, сообщилъ о двухъ послднихъ событіяхъ въ его жизни, имвшихъ нкоторое значеніе и до сихъ поръ еще не дошедшихъ до моего слуха.

Оказалось, что Годфрей, далеко не падая духомъ вслдствіе отказа Рахили отъ своего слова, вскор посл того сталъ ухаживать съ брачными цлями за другою молодою леди, славившеюся богатою наслдницей. Онъ имлъ успхъ, и женитьба его считалась уже дломъ ршеннымъ и врнымъ. Но и здсь внезапно и неожиданно произошла размолвка, — на этотъ разъ, какъ разказывали, благодаря серіозной разниц во мнніяхъ жениха и отца невсты по вопросу о приданомъ.

Вскор посл того нкоторымъ утшеніемъ въ этомъ вторичномъ крушеніи брачныхъ надеждъ Годфрея послужило нжное и выгодное въ денежномъ отношеніи воспоминаніе, какое обнаружила относительно его одна изъ многочисленныхъ его поклонницъ. Богатая старушка, — пользовавшаяся большимъ почетомъ въ материнскомъ обществ обращенія на путь истинный и большая пріятельница миссъ Клакъ, — завщала достойному удивленія по заслугамъ Годфрею пять тысячъ фунтовъ. Получивъ эту кругленькую прибавку къ своимъ скромнымъ денежнымъ средствамъ, онъ во всеуслышаніе объявилъ, что ощущаетъ потребность въ небольшомъ отдых посл подвиговъ милосердія, и что докторъ предписалъ ему «пошляться на континент, что, по всей вроятности, принесетъ въ будущемъ большую пользу его здоровью». Если мн надо его видть, то не слдуетъ терять времени, откладывая посщеніе его.

Я тотчасъ же похалъ къ нему. Что-то роковое, заставившее меня опоздать однимъ днемъ при посщеніи пристава Коффа, и теперь преслдовало меня въ поздк къ Годфрею. Утромъ наканун онъ выхалъ изъ Лондона съ пароходомъ въ Дувръ. Дале онъ долженъ былъ слдовать на Остенде; слуга его полагалъ, что онъ отправился въ Брюссель. Время возвращенія его наврно не извстно; но по всей вроятности, отсутствіе его продлится не мене трехъ мсяцевъ.

Я вернулся къ себ на квартиру, нсколько упавъ духомъ. Трехъ приглашенныхъ на обд въ день рожденія, — и трехъ умнйшихъ, — недоставало въ то самое время, когда мн всего нужне было бы войдти съ ними въ сношенія. Оставалась послдняя надежда на Бетереджа и на друзей покойной леди Вериндеръ, которыхъ я могъ еще найдти въ живыхъ по сосдству съ деревенскимъ домомъ Рахили.

На этотъ разъ я отправился прямо въ Фризингаллъ, — такъ какъ городъ этотъ былъ центральнымъ пунктомъ моихъ изслдованій. Я пріхалъ слишкомъ поздно вечеромъ чтобъ извстить Бетереджа. На слдующее утро я отправилъ къ ему разсыльнаго съ запиской, въ которой просолъ его прибыть ко мн въ гостиницу при первой возможности. Частію для сбереженія времени, частію рада удобства стараго слуга позаботясь отправить разсыльнаго въ одноколк, я могъ благоразумно разчитывать, если не будетъ задержки, увидать старика часа черезъ два посл того какъ послалъ за намъ. Въ теченіе этого времени я располагалъ начать задуманныя изслдованія съ тхъ изъ присутствовавшихъ на обд въ день рожденія, которые были мн знакомы и находилась у меня подъ рукой. Таковы были родственники мои Абльвайты и мистеръ Канди. Докторъ особенно желалъ видть меня и жилъ въ сосдней улиц. Я и пошелъ прежде всего къ мистеру Канди.

Посл оказаннаго мн Бетереджемъ, я весьма естественно думалъ найдти въ лиц доктора слды вынесенной нмъ тяжелой болзни. Но я вовсе не былъ приготовленъ къ той перемн, которую замтилъ въ немъ, когда онъ вошелъ въ комнату и пожалъ мн руку. Глаза у него потускли; волосы совсмъ посдли; весь онъ опустился. Я глядлъ на маленькаго доктора, нкогда живаго, втренаго, веселаго, — неразлучнаго въ моей памяти съ безчисленными проступками по часта неизлчимой нескромности и ребяческихъ шалостей, — и ничего не надлъ въ немъ изъ прежняго, кром старой склонноста къ мщанской пестрот одежды. Самъ онъ сталъ развалиной; но платье и дорогія бездлушка, — какъ бы въ жестокую насмшку надъ происшедшею въ немъ перемной, — была пестры и роскошны по-прежнему.

— Я часто вспоминалъ о васъ, — мистеръ Блекъ, — сказалъ онъ:- и сердечно радъ видть васъ наконецъ. Если у васъ есть ко мн какая-нибудь надобность, располагайте, пожалуста, моими услугами, сэръ, пожалуста располагайте моими услугами!

Онъ проговорилъ эти обычныя фразы съ излишнею поспшностью, съ жаромъ и съ видимымъ желаніемъ знать, что привело меня въ Йоркширъ, — желаніемъ, котораго онъ, можно сказать, совершенно по-дтски не умлъ скрыть.

Задавшись моею цлью, я, конечно, предвидлъ, что долженъ войдти въ нкоторыя объясненія, прежде чмъ успю заинтересовать въ моемъ дл людей, большею частію постороннихъ. По дорог въ Фразингаллъ я подготовилъ эти объясненія, — и воспользовался представлявшимся теперь случаемъ испытать ихъ дйствіе на мистер Канди.

— Я на дняхъ былъ въ Йоркшир, и вотъ сегодня опять пріхалъ съ цлью нсколько романическаго свойства, сказалъ я. — Это дло, мистеръ Канди, въ которомъ вс друзья покойной леди Вериндеръ принимали нкоторое участіе. Вы помните таинственную пропажу индйскаго алмаза около года тому назадъ? Въ послднее время возникли нкоторыя обстоятельства, подающія надежду отыскать его, — и я самъ, какъ членъ семейства, заинтересованъ въ этихъ розыскахъ. Въ числ прочихъ затрудненій является надобность снова собрать вс показанія, добытыя въ то время и, если можно, боле того. Въ этомъ дл есть нкоторыя особенности, вслдствіе которыхъ мн было бы желательно возобновить въ своей памяти все происходившее въ дом въ день рожденія миссъ Вериндеръ. И я ршаюсь обратиться къ друзьямъ ея покойной матери, бывшимъ на этомъ праздник, чтобъ они помогли мн своими воспоминаніями…

Прорепетировавъ свое объясненіе до этихъ словъ, я вдругъ остановился, явно читая въ лиц мистера Канди, что мой опытъ надъ нимъ совершенно не удался.

Все время пока я говорилъ, маленькій докторъ сидлъ, тревожно пощипывая кончики пальцевъ. Мутные, влажные глаза его были устремлены прямо въ лицо мн, съ выраженіемъ какого-то безпредметнаго, разсяннаго любопытства, на которое больно было смотрть. Кто его знаетъ, о чемъ онъ думалъ. Одно было ясно — то, что съ первыхъ же словъ мн вовсе не удалось сосредоточить его вниманіе. Единственная возможность привести его въ себя, повидимому, заключалась въ перемн разговора. Я тотчасъ попробовалъ дать ему другое направленіе.

— Такъ вотъ зачмъ я пріхалъ въ Фризингаллъ! весело проговорилъ я: — теперь ваша очередь, мистеръ Канди. Вы прислали мн всточку чрезъ Габріеля Бетереджа….

Онъ пересталъ щипать пальцы и вдругъ просіялъ.

— Да! да! да! съ жаромъ воскликнулъ онъ: — это такъ! Я послалъ вамъ всточку!

— А Бетереджъ не преминулъ сообщатъ мн ее въ письм, продолжалъ я:- вы хотли что-то передать въ слдующій разъ, какъ я буду въ вашемъ околотк. Ну, мистеръ Канди, вотъ я здсь налицо!

— Здсь налицо! повторилъ докторъ: — а Бетереджъ-то вдь правъ былъ. Я хотлъ кое-что сказать вамъ. Вотъ въ этомъ и всточка заключалась. Удивительный человкъ этотъ Бетереджъ. Какая память! Въ его лта и какая память!

Онъ опять замолкъ и снова сталъ пощипывать пальцы. Вспомнивъ слышанное мною отъ Бетереджа о вліяніи горячки на его память, я продолжилъ разговоръ въ надежд на то, что могу навести его на точку отправленія.

— Давненько мы съ вами не видались, оказалъ я:- послдній разъ это было на обд въ день рожденія, который бдная тетушка давала въ послдній разъ въ жизни.

— Вотъ, вотъ! воскликнулъ мистеръ Канди:- именно обдъ въ день рожденія!

Онъ нервно задрожалъ всмъ тломъ и поглядлъ на меня. Яркій румянецъ внезапно разлился у него на блдномъ лиц; онъ проворно слъ на свое мсто, словно сознавая, что обличилъ свою слабость, которую ему хотлось скрыть. Ясно, — къ величайшему прискорбію, — ясно было, что онъ чувствовалъ недостатокъ памяти и стремился утаить его отъ наблюденія своихъ друзей.

До сихъ поръ онъ возбуждалъ во мн лишь одно состраданіе. Но слова, произнесенныя имъ теперь, — при всей ихъ немногочисленности, — въ высшей степени затронули мое любопытство. Обдъ въ день рожденія уже и прежде былъ для меня единственнымъ событіемъ прошлыхъ дней, на которое я взиралъ, ощущая въ себ странную смсь чувства надежы и вмст недоврія. И вотъ теперь этотъ обдъ несомннно являлся тмъ самымъ, по поводу чего мистеръ Канди хотлъ мн сообщить нчто важное!

Я попробовалъ снова помочь ему. Но на этотъ разъ основнымъ побужденіемъ къ состраданію были мои собственные интересы, и они-то заставили меня слишкомъ круто и поспшно повернуть къ цли, которую я имлъ въ виду.