Чтение онлайн

Однакоже ночь въ день рожденія оказалась исключеніемъ изъ общаго правила: вы спали крпко. Такъ ли я говорю до сихъ поръ?

— Совершенно такъ.

— Не извстно ли вамъ какой-нибудь причины, которой вы могли бы приписать это нервное страданіе и безсонницу.

— Нтъ, никакой. Старикъ Бетереджъ, помнится, угадывалъ причину. Но объ этомъ едва ли стоитъ упоминать.

— Извините. Въ подобномъ дл все стоитъ упомнить. Бетереджъ объяснялъ же чмъ-нибудь вашу безсонницу. Чмъ же?

— Тмъ, что я бросилъ курить.

— А у васъ была постоянная привычка?

— Да.

— И вы ее оставили разомъ?

— Да.

— Бетереджъ былъ совершенно правъ, мистеръ Блекъ. Когда куреніе обратилось въ привычку, надо обладать необыкновеннымъ здоровьемъ, чтобы разомъ бросить ее безъ нкотораго, временнаго вреда для нервной системы. Теперь мн понятна ваша безсонница. Слдующій вопросъ касается мистера Канди. Припомните-ка, не вступали ли вы съ нимъ въ какой-нибудь споръ, — за обдомъ или посл,- по предмету его профессіи?

Вопросъ этотъ мигомъ пробудилъ во мн одно изъ дремлющихъ воспоминаній въ связи съ празднествомъ дня рожденія. Глупое состязаніе, происшедшее при этомъ случа между мной и мистеромъ Канди, читатель найдетъ въ X глав Бетереджева разказа, гд оно изложено гораздо пространне чмъ заслуживаетъ. Я такъ мало думалъ о немъ въ послдствіи, что подробности этого спора совершенно изгладились въ моей памяти. Я могъ только вспомнить и передать Ездр Дженнингсу, какъ я нападалъ за обдомъ на искусство врачеванія съ такою рзкостью и упорствомъ, что даже мистера Канди на минуту вывелъ изъ терпнія. Я вспомнилъ также, что сама леди Вериндеръ прекратила споръ своимъ вмшательствомъ, а мы съ маленькимъ докторомъ, какъ говорятъ дти «опять помирились» и разсталась къ ночи, попрежнему, добрыми пріятелями.

— Еще одно, сказалъ Ездра Дженнингсъ, — что мн весьма важно знать, не было ли у васъ въ то время какой-нибудь особенной причины безпокоиться объ алмаз?

— У меня были самыя уважительныя причины безпокоиться о немъ; я зналъ, что насчетъ его составленъ заговоръ, а меня предупредила, чтобъ я правилъ мры относительно безопасности миссъ Вериндеръ, какъ владлицы камня.

— Вечеромъ въ день рожденія, предъ тмъ какъ ложиться спать, не говорили ли вы съ кмъ-нибудь объ обезпеченіи сохранности алмаза.

— Леди Вериндеръ говорила объ этомъ съ дочерью…

— При васъ?

— Да.

Ездра Дженнингсъ взялъ со стола замтки и подалъ ихъ мн.

— Мистеръ Блекъ, сказалъ онъ: — если вы прочтете эти замтки теперь, когда мои вопросы и ваши отвты пролила новый свтъ на нихъ, то вы сдлаете два удивительныя открытія касательно васъ самихъ. Вы увидите: вопервыхъ, что вы вошли въ гостиную миссъ Вериндеръ и взяли алмазъ, находясь въ возбужденномъ состояніи, происшедшемъ отъ пріема опіума; вовторыхъ, что опіумъ былъ данъ вамъ мистеромъ Канди, — безъ вашего вдома, — въ вид практическаго опроверженія мнніи, высказанныхъ вами за обдомъ.

Я остался съ бумагами въ рук, совершенно ошеломленный.

— Читайте и простите бднаго мистера Канди, кротко проговорилъ помощникъ; — согласенъ, что онъ страшныхъ бдъ надлалъ, но вдь это было неумышленно. Просмотрвъ эта замтки, вы увидите, что онъ, еслибы не заболлъ, на другой же день вернулся бы къ леди Вериндеръ и сознался бы въ сыгранной надъ вами шутк. миссъ Вериндеръ услыхала бы объ этомъ, разспросила бы его, и правда, скрывавшаяся въ теченіи цлаго года, вышла бы наружу въ тотъ же день.

Я сталъ приходить въ себя.

— Мистеръ Канди вн всякаго гнва съ моей стороны, сердито проговорилъ я. — Но сыгранная надо мной шутка тмъ не мене коварный поступокъ. Я могу простить, но никогда не забуду его.

– Всякій врачъ совершаетъ подобныя коварства, мистеръ Блекъ, въ теченіи своей практики. Невжественная боязнь опіума (у насъ въ Англіи) не ограничивается низшими и мене образованными классами. Всякій докторъ при большой практик по временамъ бываетъ вынужденъ обманывать своихъ паціентовъ, какъ мистеръ Канди обманулъ васъ. Я не защищаю его шутки, безразсудно сыгранной надъ вами. Я только прошу васъ точне и снисходительне взглянутъ на ея цль.

— Какъ это сдлано? спросилъ я: — кто же далъ мн опіуму безъ моего вдома.

— Ужь этого я не знаю. Мистеръ Канди словечка не проронилъ объ этомъ во всю свою болзнь. Можетъ бытъ, собственная ваша память укажетъ вамъ, кого слдуетъ подозрвать?

— Нтъ.

— Да оно и безполезно въ настоящемъ случа. Опіумъ вамъ дали какъ-нибудь тайно. Оставимъ это и перейдемъ къ тому, что для насъ именно теперь важно. Прочтите мои замтки, если разберете. Освойтесь со всми прошлыми событіями. Я хочу предложить вамъ, касательно будущаго, нчто весьма смлое и поразительное.

Эта слова заставили меня очнуться.

Я просмотрлъ бумаги въ томъ самомъ порядк, какъ мн ихъ передалъ Ездра Дженнингсъ. Мене исписанный листъ лежалъ сверху. Въ немъ заключались слдующіе разрозненныя слова и отрывки фразъ, вырвавшіяся у мистера Канди въ бреду:

«Мистеръ Франклинъ Блекъ…. и любезенъ… заткнуть ротъ……. медицин….. признался….. по ночамъ безсонница… говорю ему….. разстроены…. лкарство…. онъ говоритъ мн…. и отыскивать дорогу въ потьмахъ одно и то же…. всею компаніей за столомъ…. я говорю… ищете сна… зачмъ, кром лкарства…. Онъ говоритъ…. велъ слпаго… понимаю, что это значитъ…. Остроумно… проспать всю ночь, несмотря на то…. надо уснуть… аптечка леди Вериндеръ….. двадцать пять капель… безъ его вдома…. завтра поутру…. Ну, мистеръ Блекъ… лкарства сегодня…. никогда…. безъ того…. Напротивъ, мистеръ Канди…. Отлично… безъ того…. прихлопнуть его… правдой…. Кром того…. отлично…. дозу опіуму, сэръ…. въ постель….. Что же теперь…. медицин-то….

Этимъ оканчивался первый изъ двухъ листовъ бумаги. Я возвратилъ его Ездр Дженнингсу.

— Это не то ли, что вы слышали у постели его? спросилъ я.

— Буквально то самое, что я слышалъ, отвтилъ онъ, — за исключеніемъ повтореній, которыхъ я не воспроизводилъ изъ моихъ скорописныхъ замтокъ. Онъ повторялъ нкоторыя слова и фразы разъ двнадцать кряду, даже разъ по пятидесяти, смотря по большей или меньшей важности, которую придавалъ выражаемой ими мысли. Такимъ образомъ эти повторенія нсколько помогли мн связать отрывочныя фразы. Не думайте, прибавилъ онъ, показывая на второй листъ бумаги, — чтобъ я претендовалъ на воспроизведеніе тхъ самыхъ выраженій, которыя употребилъ бы самъ мистеръ Канди, еслибы могъ связно говорить. Я говорю только, что проникъ сквозь вс препятствія безсвязнаго выраженія до мысли, которая въ это время таилась въ немъ со всею своею послдовательностью. Судите сами.

Я взялся за второй листъ, служившій ключомъ къ первому, какъ мн теперь стало извстно.

Бредни мистера Канди были вновь переписаны черными чернилами; а проблы между фразами Ездра Дженнингсъ дополнилъ красными чернилами. Я воспроизвожу ихъ одинаковымъ почеркомъ, такъ какъ подлинникъ и дополненіе его на этихъ страницахъ довольно близко слдуютъ одно за другимъ, чтобъ ихъ легко можно было сравнить между собой.

«…..Мистеръ Франклинъ Блекъ уменъ и любезенъ, но ему надо заткнуть ротъ, когда онъ говоритъ о медицин. Онъ признался, что у него по ночамъ безсонница. Я говорю ему, что нервы его разстроены и надо принять лкарство. А онъ говоритъ мн, что лчиться, и отыскивать дорогу въ потьмахъ — одно и то же. И это предъ всею компаніей, за столомъ. Я говорю: «это вы ищете сна и ничмъ кром лкарства не добудете его.» А онъ говорятъ мн: «слыхалъ я, какъ слпой ведъ слпаго, и теперь понимаю, что это значитъ». Остроумно, а все-таки онъ у меня проспитъ цлую ночь, несмотря на то. Ему непремнно надо уснуть; у меня подъ рукой аптечка леди Вериндеръ. Дать ему двадцать пять капель опіума на ночь, безъ его вдома, и зайдти завтра поутру. «Ну, мистеръ Блекъ, не принять ли вамъ немножко лкарства сегодня? Вы никакъ не уснете безъ того.» — «А вотъ, напротивъ, мистеръ Канди, я отлично спалъ эту ночь и безъ того.» Тутъ и прихлопнуть его всею правдой! Кром того, что вы отлично спали, вы еще приняли дозу опіуму, сэръ, предъ тмъ какъ лечь въ постель. Что же теперь вы скажете о медицин-то?»