Чтение онлайн

Незнакомец, тем временем, не проявлял ни малейшей тени нетерпения или раздражения молчаливым замешательством гостьи, несмотря на то, что, ожидая известия, вынужден был просидеть в этой грязной вонючей конуре уже больше суток.

– Ах да, - спохватилась Альберга, - велено вам передать, сеньор, - она сняла с пальца кольцо и отдала незнакомцу.

– Это хорошая весть, - кивнул мужчина.
– Возьми, ты это заслужила, - он положил в руки девушки мешочек, набитый монетами, который вытащил из-за пояса.

Альберга, не смея возражать, послушно взяла деньги.

– Жди меня возле леса за выгоном, - приказал незнакомец.

Сон ушел, Альберга проснулась и открыла глаза. Светильник погас, но в окно уже заглядывал робкий зимний рассвет.

Ей опять приснился день, изменивший её жизнь и подаривший ей первую встречу с Ним. С тех пор он всегда был в её жизни, далекий и блистательный, как солнце, — первый советник и казначей государя, граф Бернард Барселонский.

– Никто не разлучит меня с королевой, - прошептала Альберга, вспомнив все свои вчерашние тревоги.

– Никто не разлучит меня с ним, - ответило её сердце.

Глава 2. Лантберт.

Лантберту часто снилась мать. Даже спустя несколько лет после похорон её душа не покидала мысли и сны сына. Она как будто не хотела уноситься ввысь, в небесную обитель одна, без него.

Он ясно, как наяву видел её лицо. Ласковый и внимательный взгляд серых глаз, высокий лоб с пестрой косынкой над ним, под которую всегда были наглухо запрятаны её волосы. Она смотрела весело и безмятежно, а из окна лился поток яркого света — но не слепящего, а благостного и нежного. Она безмолвно звала его с собой, в этот чудесный свет.

– Матушка, я не хочу умирать, - говорил во сне мальчик и просыпался с тяжелым чувством и слезами на подушке.

После таких снов он долго лежал с закрытыми глазами, раздавленный тоскливым унынием, пока в комнату не входил Гийом, его воспитатель, с неизменным кувшином чистой воды в руках. Начинался новый, ещё один день.

В городе пели колокола — заканчивалась утренняя служба, и горожане, отдав Богу-богово, спешили заняться своими будничными трудами. Колокольный перезвон нагонял ещё большую тоску, перенося память в день прощания с матушкой. С другой матушкой, не из сна, потому что во сне он видел её настоящей, как в жизни, а там, в гробу лежала маленькая бледная женщина с заостренным носом и плотно сжатыми губами, совсем не похожая на его мать.

Город Дижон, где родился и вырос Лантберт, возвышал свои мощные крепостные стены посреди живописной равнины, в окружении виноградников и пашен. Двухэтажный графский дворец был самым высоким городским сооружением. Чуть поодаль лепились домики горожан, образуя узкие улочки, каждая из которых вела к центральной площади, где располагалась церковь и рынок.

Они всегда отправлялись в церковь ко второй службе. От дворца к площади вела широкая, мощеная дорога. Матушка, покачиваясь, сидела в носилках, разговаривая то с мужем, то с сыном, которые гарцевали на лошадях по обе стороны от носилок. Или, задумавшись, молчала, глядя на камни дороги.

Лантберту нравились одобрительные приветствия встречных горожан, а однажды наступил день, когда взрослеющий графский сын поймал лукавый и приветливый взгляд девочки. Как же он был счастлив в тот день, с гордостью воображая себя героем девичьих грез.

Потом матушка занемогла. Она лежала у себя в комнате и Лантберта к ней не впускали. Отец сказал ему тогда: «Это женские дела, с женщинами такое случается». А через неделю объявил ему, что матушки не стало.

С тех пор прошло почти два года.

Умывшись и одевшись, в сопровождении воспитателя, Лантберт вышел на крыльцо.

Новая графиня Дижонская, называвшая теперь себя хозяйкой дома, ожидала его, чтобы ехать вместе с пасынком в церковь — она перемещалась из дома в церковь на тех самых, матушкиных носилках, которые отец, к молчаливому негодованию сына, подарил госпоже Фредегунде. Отец был в отъезде, теперь он гораздо чаще, чем раньше уезжал из дому, оставляя сына на попечении своей молодой жены.

Лантберт приблизился к ней и поклонился, как того требовали приличия.

– Доброго утра, - сказал он.

Госпожа Фредегунда, по своему обычаю, окинула его колким, надменным взглядом, — взглядом, который вместе с её узким лицом, длинным прямым носом и тонкими губами, делал её похожим на крысу.

– Доброго утра кто?
– её голос звенел от злобы.

– Доброго утра, матушка, - неимоверным усилием воли заставил себя выговорить мальчик.

Сказать, что Фредегунда недолюбливала своего пасынка — не сказать ничего. Она ненавидела его лютой ненавистью и только ждала подходящего случая, чтобы избавить свой дом, свою жизнь и свою семью от этого злосчастного недоразумения раз и навсегда.

Лантберт, тем временем, считал дни до приезда отца, ведь в следующую свою поездку тот обещал взять мальчика с собой. Ему уже давно исполнилось тринадцать и он готов был принести присягу, а может и остаться на службе при дворе. Это была бы большая удача, тем более, что в таком случае мальчик навсегда распрощался бы со злой мачехой.

А пока что, в ожидании своего блестящего и славного будущего, Лантберт все свободное время упражнялся с мечом, упрямо оттачивая все приемы боя, которым учил его старик Гийом, в прошлом немало сражавшийся за империю великого Карла.

Неизменным компаньоном и соперником Лантберта в домашних боях был Леон - его неразлучный, с самого младенчества, товарищ. Ещё много лет назад они поклялись, что останутся верными друзьями до конца своих дней. При этом они, порезав кинжалом запястья, смешали свою кровь — Лантберт сказал, что так клятва будет надежнее, и что они теперь стали не только друзьями, но и братьями.