Чтение онлайн

За день до приезда отца, в самый разгар горячего поединка, в зал для воинских состязаний явилась госпожа Фредегунда. Она остановилась поодаль от дерущихся, некоторое время наблюдая за боем. Увидев её, воспитатель нахмурился.

Наконец, устав ждать когда пасынок её заметит, она решила, что пора обратить на себя внимание.

– Лантберт! Лантберт!
– захлопала она в ладоши, приблизившись к нему.

Мальчики остановились, тяжело дыша и удивленно глядя на Фредегунду — раньше она никогда здесь не появлялась.

– Завтра приезжает твой отец.

– Я знаю, и что с того?
– спросил Лантберт, не чувствуя подвоха, хотя нарочито грубый тон, каким заговорила с ним мачеха явно не предвещали доброй беседы. Впрочем, она почти всегда разговаривала с ним именно в подобном тоне, разве что в присутствии мужа её голос звучал нежнее.

– А то, что хватит тебе проводить время в неподобающей компании.

– О чем это вы?
– нетерпеливо переспросил мальчик.

– Вот об этом, - мачеха махнула рукой в сторону Леона.

– Матушка, здоровы ли вы?
– искренне удивился Лантберт.

– Лучше бы ты не грубил мне, милый сын, а послушал доброго материнского совета! Он раб и его место в хлеву среди скота, а не здесь!

– Госпожа, эти мальчики дружны с самого своего рождения. Леон молочный брат Лантберта, и сеньор граф всегда разрешал им играть вместе, - вмешался Гийом, который прекрасно видел, чего добивается Фредегунда, но так же ясно понимал, с горьким сожалением, что не в состоянии ей помешать.

Фредегунда пропустила мимо ушей замечание Гийома и, даже не взглянув в его сторону, обратилась к Леону:

– Запомни раз и навсегда, ещё раз увижу тебя с Лантбертом, велю запороть тебя до смерти!

Леон, словно зачарованный, уставился на госпожу Фредегунду, не столько испугавшись её угроз, сколько дивясь такому нежданному повороту событий и той сверхъестественной силы злобе, что сверкала в глазах хозяйки дома.

– Но ведь сам сеньор граф...
– заговорил он растерянно, по своей природной доброте решив, что здесь замешано некое недоразумение, и достаточно лишь все объяснить этой разгневанной даме, чтобы его уладить.

– Да как ты смеешь перечить хозяйке?!
– резко перебила его Фредегунда и, быстро размахнувшись, хлестнула ладонью по лицу мальчика, оставив на щеке алый пылающий след.
– Наверное, следует отрезать тебе язык, чтобы он не мешал быть услужливым и почтительным с господами?

– Госпожа Фредегунда!
– попытался было снова вмешаться воспитатель, но Фредегунда не собиралась его слушать.

– Старик, отправляйся-ка восвояси, - сказала она ему, - от тебя все равно никакого толку нет. Как был этот мальчишка, - она кивнула на Лантберта, - непроходимым тупицей и невежей, так им и останется, ничего уж тут не поделать. Уж таким его мать родила!

– Оставьте в покое мою мать и всех остальных тоже!
– заорал на неё выведенный из терпения Лантберт.
– Вы настоящая ведьма! И я убью вас, так и знайте, если вы причините кому-то из них зло!

– Ах вот как! Ты грозишься убить меня?
– неожиданно сменив тон, приветливо проговорила мачеха, сопроводив свои слова довольной ухмылкой.
– Думаю, твоему отцу следует знать, что вы тут против меня замышляете!
– и больше не говоря ни слова, она вышла вон.

Следующий день был долгожданным и радостным, потому что приехал отец. Дом ожил, бойко засновали по залам и лестницам слуги, засуетилась и забегала, забыв про пасынка, мачеха, повеселел Лантберт.

Отец приехал не один, а в компании своих старинных друзей и боевых товарищей - сеньоров Матфрида Орлеанского и Готефрида Нантского. Они оба, как и сам Эрих Дижонский, были представителями могущественных и древних франкских домов, ведущих отчет своим славным предкам чуть ли не с времен меровингской Галлии.

Их ждал вкусный и сытных ужин. Жаркое удалось на славу и сеньоры, восхвалив Бога и хозяйку, с удовольствием насыщались, обсуждая последние события в королевстве, в частности, речь шла о всеобщем собрании в Ахене, на котором государем был представлен новый закон о престолонаследии.

Лантберт так же присутствовал здесь. Он сидел рядом с отцом, не пропуская из беседы ни единого слова.

– Империя умирает!
– говорил граф Орлеанский, - все, что было сделано великим Карлом, его государство, собранное по камушку, рассыпается в пыль и прах!

– Ничего подобного! Ничего подобного!
– проговорил в ответ с набитым ртом сеньор Готефрид, яростно крутя головой в знак категорического несогласия.

– Готефрид прав, какого черта ты нас хоронишь!
– сказал отец, - Людовик не позволит разорвать великую империю на части! Разве представленный на совете закон не подтверждает это? Государь весьма дальновидно сделал старшего сына своим соправителем! Теперь большая часть земель остается в руках Лотаря. Эти земли потом перейдут к его сыну, затем к внуку, и да будет так во веки веков!

– Лотарь славный малый, лицом и повадками он напоминает своего великого деда, я рад за него, но ты думаешь, эти спесивые мальчишки будут долго терпеть его первенство? Это только вопрос времени, когда они замутят грызню за власть!

– Лотарь старший сын императора, все разумно и правильно!

– Вот Бернард Италийский так не думал, и остальные такие же, я уверен!

– Ну и где теперь этот безумный бунтарь? Не слыхать ли чего о его судьбе?