Чтение онлайн

— Клара Марковна, нижайше прошу у тебя прощения! Сладенькая, ты же понимаешь, ну что еще можно с такого недоразвитого взять? — укладываюсь на лежанку, свесив ноги, издевательски произношу. — С меня, видимо, шоколадка, киса?

— У меня диабет, тварь ты такая! Тебе прекрасно об этом известно, Шевцов! Ты просто гад! — стряхивает руки, поднимает голову и, прищурив один глаз, рассматривает меня через зеркало над раковиной. — Честное слово, Юрка, когда ты отсюда на хрен свалил, мы ведь выдохнули, причем все одновременно. Макс даже ожил, стал меньше нервничать, даже кое-что пускал на самотек, ребятам косяки прощал, а сизая банда служила слаженно и дружно, правда, строчила рапорты на каждый пустяк!

— Согласись, кисуня, все-таки я клевый парень! Видишь, как родимой части услужил, — прикрываю глаза и стараюсь улыбнуться. — Начальнику поправил нервную систему, вам всем, соответственно, облегчил уставную жизнь. Разве я не ангел?

— С рогами и копытами козла! Юр, это все не шутки, я абсолютно серьезно говорю. Парня здорово обработали. Нещадно и с ожесточением! Ему бы отлежаться дней пять, — замолкает и усиленно фильтрует свой рекомендательный базар, — в больничке — самый идеальный вариант, а потом воздать своему обидчику по заслугам. У кого-то слишком неконтролируемый удар! На что или кого этот мальчик напоролся, что такого нарушил, чтобы вот так? Господи! Сколько лет-то ему? Больно на лицо смотреть, а я за годы практики много повидала. Ваши жареные рожи, например, чего только стоят! Но здесь кто-то словно всю душу вкладывал, такое впечатление, что боксер-профессионал на груше отрабатывал сокрушительный удар.

На кого, спрашиваешь, напоролся? Да на взбесившуюся белую лошадь! Принц очень неудачно в чудище лесное обратился, да и Красавица из-под замка улетно стрекача дала!

— Он не будет посещать полицейское отделение, Клара, а дома спокойно полежит на тех медикаментах, которые ты нам квалифицировано и очень любезно порекомендуешь. Я уже разговаривал с ним, — методично, накатом и без шуток отвечаю. — Он со мной согласен и придерживается той же точки зрения.

— То есть? Ты угрожал и запугивал этого мальчишку? Совсем с катушек слетел, Шевцов?

— Нет, Клэр, нет. Это же не наши методы, в конце концов, да и я уже не при погонах. Согласись, сладенькая, кого дряхлый пенсионер может своим старческим видом напугать? Очень спокойно и внятно донес до мальчишеских ушек информацию, да плюс Марина подключила свое обаяние к моим мягким словам. Он не станет предпринимать карательные меры к испуганному и оттого взбесившемуся от ревности жеребцу. Случайно пострадавший будет поправлять свое здоровье и не сеять ненависть.

— Марина? От ревности? То есть ты еще и жену во все это втянул? — поворачивается лицом, тщательно вытирает полотенцем руки, а затем выставив пышную грудь вперед, с ладонями, расположенными на своем подобии талии, наступательно приближается ко мне.

Неужели еще один осмотр намерена провести? Ректально? Нет-нет! Я возражаю! У стокилограммовой девочки ни черта не выйдет! Я здесь никто и, стало быть, больше и отныне… Не боюсь ее! Не сможет ни хрена мне сделать! Я ей живым не дамся, доступ к этому телу у Марковны будет исключительно в моем гробу! За все годы своей службы я так старательно избегал посещений этого белоснежного кабинета не для того, чтобы сейчас позорно предоставить себя для расчленения грозной, спиртом обеззараженной, женщине.

— Клара! — снова усаживаюсь на кушетке. — Тебе не стоит ко мне приближаться, я этого не выношу.

— Ты головой не пострадал? — шипит, разбрызгивая слюни. — Ревность? Петушиные бои? Дуэли? Разбитые сердца? Запой? И твой любимый кислород?

— Нет-нет, сладенькая, все нормально. Я в полном, здоровом, порядке, но от аскорбинки из твоих рук не откажусь.

— У него, для справки, сотрясение, рассечение и бессчетное множество обычных синяков и ссадин — ушибы мягких тканей. Ты знаешь, что это такое, задира?

— Обыкновенная драка двух резвых самцов! — с гордостью отвечаю. — Знаешь, когда два кобелька застряли на одной девчонке, кровь у не избранного чересчур бурлит, вот он и ищет об кого бы застоявшиеся когти поточить, а найдя, отрывается на сопернике, читай обидчике, по полной…

— Обворожительное определение! Как раз в твоем задорном стиле! — хмыкая, с презрением разглядывает меня. — Девочкам такое не нравится, Шевцов! В семьдесят лет пора бы это знать. Девочки от насилия страдают.

— Он мужик, пусть терпит доходяга, раз курочка выбрала не его! — вздергиваю подбородок, подмигиваю, и с ухмылкой обманчиво спокойным тоном отвечаю.

— Он? Усиленно снимаешь, я так понимаю, с себя ответственность? Курочка?

— Кобылка! — подмигиваю и плечом играю.

— Лошадь, по всей видимости? — одну ладонь на поясе оставляет, а другую обреченно прикладывает себе на лоб, вздыхает и выстраивает губы в утиный ряд.

— Тигрица! — демонстрирую ей типа когти. — Р-р-р! Мяу!

— У тебя маразм? — присматривается ко мне, наклоняясь телом и вытягиваясь шеей. — Слабоумие уже полощет твой воспаленный мозг, Юрец? Макс в курсе, что ты башкой поплыл?

— С этим, Клэр, стопроцентный порядок. Жалоб нет! Смирный в курсе только тех дел, в которые я его любезно посвящаю. Он больше не начальник мне, а всего лишь — лучший настоящий друг. Так мы, наверное, уже поедем, сладенькая? Ты ведь нас отпускаешь, а то парень там уже устал лежать. Будь, киса, так добра, нарисуй рецептик для малохольного только четким и разборчивым почерком, чтобы я мог врачебные закорючки прочитать.

Она вздыхает, похоже, тихо матерится и хлопает себя ладонями по боковым карманам врачебного халата.

— Я-то напишу, но…

— Клара, я клянусь, что там без криминала, — перехожу на серьезный тон. — Ребята просто не пришли к взаимопониманию.

— Из-за бабы, что ли? — усаживаясь за стол, с кривой ухмылкой спрашивает.

— Ну-у-у-у, типа того.

— Патриархат какой-то! Члены самоутверждаются!

— Заканчивай! — рычу. — Пиши рецепт и баста, Клара! Я охерительно устал. Мне еще его чалить на место постоянного пребывания, потом его машину отгонять, потом любимую жену воспитывать, да и дочь, на чем свет стоит, надо отругать.

— Мощный распорядок дня, Юра! Пенсия не дает скучать. В сутках двадцать четыре часа — Шевцову от построений надо отдыхать.

— Не тяни резину, киса. Я серьезно! — спрыгиваю с кушетки и подхожу к ее столу. — Только без наркоты, малышка!

— Естественно! — с обворожительным и в то же время пугающим вызовом смотрит на меня. — Только этого мне для полного счастья не хватало. Как внуки, Юрка? — не отрываясь от писанины задает вопрос.

— Нормалек! Одна радость в жизни, Клэр! Дети, мерзавцы, до ливера достали, а вот малышня всегда ярко радует меня.