Чтение онлайн

— Не злись, жена. Не нервничай и не переживай. Я правильно сейчас изъясняюсь, все в точности? Так ты успокаивала меня? Она беременна от Велихова, который, уж поверь мне, леди, не намерен сдавать свои позиции. И знаешь, — хмыкаю, — он стопроцентно прав. Мужик очень заинтересован в ребенке, он ждет его, волнуется и недоумевает от того дерьма, которое вытворяет наша дочь, да и ты вместе с ней. Казалось, что мы с тобой такое уже давно пережили, м? Родная, прием!

— Не смеши меня! — рявкает и отворачивается, таращится в свое окно. — Гриша ждет ребенка? Мужик ждет? Ребенка? О котором мог бы и не узнать. Ха-ха!

Оглядываюсь по зеркалам, убеждаюсь в свободном месте для маневра, а затем плавно останавливаюсь возле тротуара.

— Марина… — глушу двигатель и медленно убираю руки с рулевого колеса.

Жена уже прекрасно понимает, что вот он, начинается, наступает тот самый бешеный необратимый долго созревающий скандал.

— К чему все эти игры? С Гришкой, м? Наташа резвилась с Велиховым, а ты об этом знала полноценных четыре месяца, — естественно, ловлю ее испуганный взгляд, — он так сказал. Теперь вижу, что не соврал, а значит, ему стопроцентно можно верить, а вам с Натальей — нет. Да черт бы вас подрал обеих, честное слово! Она была с прекрасным и достойным мужчиной, которого сегодня растоптала, словно комара по коже пальцем растянула, размазала мужчину о то мокрое дорожное полотно, на котором он, что есть дури — она и у него есть, он ведь напичкан тестостероном, чтоб его, — лупил несчастного, но очень недалекого, по всей видимости, парня, опять же по-хамски, нагло, просто-таки по-скотски, использованного нашей дочерью. Что это за поведение, Шевцова? М? Какого черта, Марина? Твой черед! Ну? Отвечай! — рявкаю во всю свою луженную глотку. — Ты знала про контракт? Про договор, который эти два недоразвитых, блядь, будущих родителя любезно заключили перед тем, как лечь друг с другом в кровать? Договор, по которому Велихов…

— Я ничего не знала… — у нее бешено дергаются губы и нервно то сжимаются, то разжимаются пальцы обеих рук. — Я… М-м-м… Что? — Марина стряхивает головой, лицом краснеет и всем телом ловит гипертонический, видимо, удар. — Д-д-д-д… Договор?

— Так точно, родная! Велихов — не идиот и не дурак! Ты знаешь, — перегибаюсь через кресло и направляюсь к ней, демонстрируя жене свои крепко сжатые до трещин на эмали зубы, — его я поддержу, пожалуй! Он мне уже нравится! Что там в договоре, как считаешь, леди? Что такого, что твоя дочь от страха чуть в штаны не наложила, когда суетилась в момент его силового прихода на той общественной дороге?

Марину что-то дергает! Жена не ожидала, видимо, что у мужчины, которого они решили обскакать, скорость на крутых жизненных поворотах не сбавляется, а наоборот, Велихов привык играть на повышенных тонах, не сбавляя скачки темп — работа, видимо, у мальчика такая, и за это этому засранцу еще одно от меня бонусное очко в его глиняный горшок!

— Помнишь, леди, как ты забеременела от меня? — вальяжно возвращаюсь на свое место, с раскачкой отворачиваюсь к окну, разглядывая пейзаж, приоткрываю стекло, переложив сигарету в левую руку, стряхиваю пепел за борт, и медленно начинаю то, к чему все это время усиленно готовился. Сейчас я всего задуманного, по-видимому, жестким образом добьюсь!

— Юр-р-р-а… — жена жалко шепчет, — переста-а-а-нь… Я тебя прошу.

— А я помню! — продолжаю добивать ее словами. — Помню все, Шевцова! Помню, как дрался за тебя. До крови, с гребаным остервенением. Так хотел добиться красивой женщины с маленьким забавным мальчишкой, которая несколько прекрасных лет горевала, сохраняя траур, за своим мертвым, но все-таки никак не исчезающим из сердца и мозгов, мужем. Помню, как нервно ждал твоего согласия на наш брак. Помню нашу жуткую поездку к моему сраному папашке. Помню…

— Юрочка…

— Помню, как шептал и умолял тебя, что если вдруг… Ты ведь тоже это помнишь, леди?

Тогда в том тесном душе в ее квартире, когда намеренно, с определенной целью, накачал неприступную Марину Морозову, мою Шевцову, своей спермой, вытирая запотевшее зеркало шептал оттраханной до не держащих ножек женщине о том, что хотел бы знать о возможных последствиях своих неблаговидных действий. Я точно так же ждал от нее ребенка, ждал, сука, и надеялся на то, что…

— … если этот незащищенный секс приведет к твоей беременности, то…

— Я обязательно сообщу тебе о том, — заканчивает за мной.

— Тогда ведь ничего не вышло, леди! Твой организм тебя усиленно берег! Ты пряталась от меня, дремала, избегала отношений, — злобно усмехаюсь. — Зато потом, когда…

— Юра, родной, любимый, пожалуйста. Юрочка, — подскакивает и тянется ко мне руками, я уворачиваюсь и вжимаюсь головой в свое стекло. — Иди ко мне! Шевцов!

— … та падаль, тот Евгений, блядь, Крылов, твой богатый ухажер, который терзал тебя на стеклянных безжизненных глазах собственного любимого дохлого мужа и в присутствии маленького Максима…

Марина взвизгивает, верещит, пронзительно кричит и бьет меня изо всех своих жалких силенок по голове, при этом больно задевает уши — я в ответ, естественно, шиплю и еще больше отклоняюсь от нее; она проходится недлинными, но острыми, ногтями по лицу, затем отчаянно пытается сдавить мне шею, звереет прямо на глазах и с яростью орет в окружающее нас тесное пространство:

— Закрой рот! Заткнись, Шевцов! Пожалуйста, не напоминай, ты же обещал. Ты говорил, что все давно забыл, что простил мое молчание, и больше, впредь, никогда об этом не будешь вспоминать. Ты же поклялся! ЗАТКНИСЬ! Ненавижу! Ненавижу тебя, урод! Хватит! Хватит, я сказала!

Отстреливаю почти выкуренную до фильтра сигарету в свое окно:

— Ты забеременела от меня, Марина! Забеременела сразу двумя детишками! Моими ребятами, Наткой и Димкой! Твоя тяжелая беременность — это было нечто, я ведь в содрогании до сих пор, Шевцова. Тот жуткий токсикоз — утренние, да и не только утренние объятия с унитазом; бесконечная гинекология — твой постоянный, как по расписанию, к ним клиентский визит, затем полный покой и стационар на сохранение детишек до планового родоразрешения! Акушерская патология, от которой врачи бесились и только разводили широко руками, но при этом на тебе, прям на огромном пузе, писали свои научные статьи! Потом та ургентная операция и, наконец-то, наша великолепная двойня! Ух, какие стойкие, но очень мелкие, ребята! А голоса, а голоса! Димка пищал сильнее — мужик хотел исключительно тебя и просто «тебя кушать», непритязательный чувак — таким и по жизни, подскакивая, ходит, а вот Натка уже тогда, вероятно, разрабатывала этот блядский план. Реанимация, затем отдельная палата с интенсивкой, маленький кувез, четыре дергающиеся ручки и две бордовые от напряжения мордашки, да еще, как можно-то забыть, твое никак не приходящее в сиськи молоко. Истерики, нервы, срывы, недосыпы, скандалы, поцелуи, объятия! Пиздец, Марина! Через что мы с тобой, леди, тогда прошли! А эти крошки чуть до матки не выпотрошили тебя. Хм! Я хотел бы…

— Как ты жесток, Шевцов! Господи! Как ты безобразен, просто омерзителен! Противный старый зловредный черт! Ты очень изменился, — презирая, с яростью выдает. — Злой! Бешеный! Ты мне отвратителен сейчас! Никак не успокоишься, да? Ревнуешь к Саше? Бесишься? Чувствуешь свою ущербность? Вспоминаешь? Я думала, что…

— Я тоже тебя люблю, жена! — убираю наигранность с лица. Сейчас не время ерничать, нужно исправлять то, что вот только несколько часов назад произошло!

— Ненавижу! Ненавижу! Ты меня слышишь, гад? — снова возвращается в свой угол и скрещивает руки на груди.

— Довольно четко, леди. Однако, ответь, родная только на один вопрос. Куда вы ехали с Наташей, леди? Куда этот горе-водитель вас с ней вез? Велихов, да и я тоже, если честно, хотел бы это знать. В конце концов, он имеет на это право. Она беременна от него!

— Да пошел ты! — дергает ручку двери, которую я по старой привычке заблокировал сразу, как только сел в салон после выгрузки по указанному адресу искалеченного водилы.

— Куда? Он! Вас! Вез! — каждое слово выговариваю очень четко, чеканю, словно отрабатываю строевой армейский шаг. — Марина! Какой конечный адрес вашего недолгого путешествия? Я слушаю тебя. Внимательно, немного растопырив уши! У нее есть другой мужчина, она кого-то встретила, поэтому бегала от Велихова, скрывалась, чтобы он их не нашел? Что происходит? Говори так, как оно есть!