Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Шрифт:
А я, должно быть, скоро уеду. У Мура 28-го школьное празднество, а накануне я, кажется, поеду смотреть комнату в какой-то лесной и речной местности — час от Парижа [1673] .
Кто знает — если устроюсь — м<ожет> б<ыть> ко мне соберетесь — на целый вольный синий беззаботный речной лесной блаженный бессрочный день?
Целую Вас и жду ответа.
МЦ.
<Приписка на полях:>
1673
См. письмо к Ариадне Берг от 8 июля 1936 г.
P.S. От Люсьена — ни звука, и звука не будет: все сроки прошли! Отослано 3-го июня (а ныне 23-ье) [1674] . Хорошо бы выяснить — дошло ли? Ради него — хорошо.
(Я — привыкла).
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 63–67. СС-7. С. 500–502. Печ. по СС-7.
49-36. А.Э. Берг
1674
См. письмо к Люсьену де Неку. О его ответе см. письмо к Ариадне Берг от 30 сентября 1936 г.
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
28-го июня 1936 г., воскресенье
Дорогая Ариадна! Кольцо я видела только одно: с цветной (мне показалось — зеленой) лягушкой, значит — не Ваше. Сплошного серебряного с лягушкой я не видела — ни на руках ни на столах — а вдруг его уже нет?? (Подарили, потеряли, и т. д.) У нас с кольцами в семье — роман: моя мать, шестнадцати лет от роду, проезжая на пароходе по месту гибели Людовика Баварского и явственно услышав подводную музыку (все завтракали в каюте, она была одна на палубе, и музыка была для нее) бросила ему, т е. в воду, свое первое, обожаемым и обожающим отцом подаренное, кольцо [1675] .
1675
Этот эпизод Цветаева описала в письме к В.B. Розанову от 8 апреля 1914 г. См.: Письма 1905-1923. С. 179.
Моя сестра Ася, тех же шестнадцати лет, в ответ на какое-то слово ее 18-летнего мужа (он погиб двадцати одного [1676] ), слово, разверзшее бездну непонимания глубже того озера, при мне сбросила с пальца — далеко* в зеленую херсонскую степь — из окна курьерского поезда — свое первое кольцо — его подарок [1677] .
А я — всю жизнь — дарила [1678] , надевала на все руки, это был мой рожденный жест, при встрече расскажу — и покажу — и перечислю [1679] . И все — теряли: кто дарил невесте, а один даже распилил на* два (и не получилось ничего).
1676
Б.С. Трухачев. — См коммент. 6 к письму к В.В. Буниной от 19 августа 1933 г.
1677
А.И. Цветаева описала два случая «расставания» со своими кольцами: «Мне принадлежал в этот день <эпизод относится к концу 1914 г., когда А. Цветаева возвращалась из Варшавы в Москву> довольно красивый жест: я выкинула за окно кольцо, которое я люблю, подарок С. Э<фрона>… просто из-за сознания красоты этого бесполезного жеста, чтобы его вспомнить, знать, что мое кольцо лежит на каком-то широком болотистом поле Царства Польского, где, может быть, никто никогда его не найдет» (Дым, дым и дым. М., 1916. С. 88).
В неопубликованной части воспоминаний (хранящейся в собрании составителя) А.И. Цветаева рассказывает, как несколько лет спустя, желая ответить на внимание одного близкого друга, сняла с пальца кольцо, обручальное, и бросила его со скалы вниз: «Бесцельный романтический жест… Тем, для кого он был сделан, незамеченный». Оба случая, вероятно, в сознании М. Цветаевой слились в один (комментарий Е.И. Лубянниковой).
1678
Ср. в стихотворении «Тебе — через сто лет» (1919): «О, сто моих колец! Мне тянет жилы, / Раскаиваюсь в первый раз, / Что сколько я их вкривь и вкось дарила…» и т. д., стихотворение П. Антокольскому («Дарю тебе железное кольцо…»; 1919) и др.
1679
…перечислю — «…дарила и Ю<рию> 3<авадскому>, и Павлику <Антокольскому>, а скольким — до них!» («Повесть о Сонечке»); Зинаиде Шаховской — «Дошло ли кольцо и как пришлось?..» (письмо к ней от 28 мая 1936 г.); Владимиру Сосинскому (см. его рассказ «История одного кольца, или Несостоявшаяся дуэль». Публ. Л. Мнухина. — Русская мысль. 1990, 23 нояб.), по просьбе В.Ф. Булгакова Русскому культурно-историческому музею в Чехии (Воспоминания о Цветаевой. С. 351–352); Ольге Мочаловой — «…хотите взамен мое нефритовое кольцо…» (письмо к ней от 8 декабря 1940 г. СС-7. С. 698) и др. См. также письмо к А. Штейгеру от 29 июля 1936 г. («…я хотела Вам перстень…»).
А мне, кажется, никто не дарил. Нет, одна женщина — Таня — муж которой меня любил [1680] (и мне не подарил, подарила — она).
Возвращаясь к лягушке: если то*, с не — голубой, Ва*ше, — такое же: мужское, простое, тяжелое, не objet de luxe, а — de n*cessit*, и даже — de peine [1681] , — еще страстнее хочу его — если оно только живо, ибо я его не видела, и — спрашивала Мура — на руке у Вашего Бориса [1682] его нет — «только такое желтое обыкновенное — женатое» (Мур).
1680
Речь идет о чете Плуцер-Сарна, с которой Цветаева дружила в Москве, Татьяна Исааковна (урожд. Левит, во втором замужестве Айзенберг; 1887–1972) и Никодим Акимович (1883–1945). К Н.А. Плуцер-Сарна обращены многие из стихотворений второй половины 1910-х гг. (См. СС-1). В «Повести о Сонечке» есть эпизод, в котором Цветаева принимает в дар еще один перстень, на этот раз от Володи Алексеева: «Володя! Это, кажется, первое кольцо, которое мне дарят, всегда — я…» (СС-4. С. 395).
1681
Не предмет роскоши, а необходимости, и даже страдания (фр.).
1682
Б.Э. Вольтерс. См. коммент. 1 к письму к Ариадне Берг от 9 марта 1936 г.
Чудно, что не надо будет тревожить О<льгу> Н<иколаевну> и испытывать ее, ко мне, чувства.
Но как Вы объясните брату?? А вдруг он меня — возненавидит? Гостила неделю — да еще кольца лишила! А вдруг — внезапно ожаднев (смеюсь) не отдаст? Станет носить, не снимая? Влюбится? Бросив жену и детей — уедет в Китай? Никогда не вернется? Станет мудрецом с вислыми усами? Китайским святым?
И всё буду виновата — я.
О четверге. В четверг я неминуемо должна быть в 9 ч<асов> веч<ера> на Convention у дружественной (он — немец) пары [1683] , я свято обещала и переменить нельзя, п<отому> ч<то> это последняя встреча до разъездов. Значит, пришлось бы от Вас уехать никак не позже 6 ч<асов>, а м<ожет> б<ыть> и в 5 * ч<асов>, ибо мне дома нужно еще накормить и уложить Мура, переодеться в гостевое, и т. д., — и вообще поспеть. Значит, милая Ариадна, предупредите детей, что мы не как всегда, до вечера, а я предупрежу Мура — чтобы не было огорчений.
1683
…дружественная пара — Б.Г. и Е.И. Унбегаун.
Итак, с поездом 11 ч<асов> 30 мин<ут> — в четверг.
А Ваш лапис буду носить по ночам, из-за его красоты, и вообще приятно — чтобы никто не видел! Угревать его своими снами — и сном — так он будет совсем мой, ибо во сне я — на полной свободе: le moi du moi [1684] .
Теперь до свидания. Пишу в 7 ч<асов> утра — Мур еще спит — о других говорить нечего, ибо если Мур спит — весь дом спит.
1684
Я моего я (фр.).
Привезу Вам еще один перевод: «Для берегов отчизны дальной», у меня вообще мечта перевести все мои любимые стихотворения Пушкина, — все самые любимые.
Обнимаю Вас и радуюсь встрече.
МЦ.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 67–69. СС-7. С. 503–504. Печ. по СС-7.
50-36. A.Э. Берг
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
<29-го или 30-го июня 1936 г.> [1685]
Дорогая Ариадна,
Судьба решительно против нашего последнего (на днях уезжаю) свидания, но будем — против судьбы, и всё же увидимся в четверг, только на еще — короче, ибо мне необходимо быть в городе в 5 ч<асов> по отъездным делам, т. е. выехать от Вас не позже 4 ч<асов>.
1685
Датировано по содержанию. Письмо написано перед самым отъездом на лето в Морэ. Свидание должно было состояться 2 июля.
А то — совсем не увидимся, п<отому> ч<то> мне нужно убрать весь дом, уложиться — и т. д.
Но верю, что Вы ко мне выберетесь — хотя билет и дорог (21 фр<анк> aller et retour [1686] , за Фонтенбло, на двух реках).
Итак — до четверга, хотя и нако*ротко.
Целую Вас, сердечный привет детям от нас обоих.
МЦ.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 69–70. СС-7. С. 504. Печ. no СС-7.
1686
В оба конца (фр.).
51-36. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
<4 июля 1936 г.> [1687]
Милый Вадим Викторович,
Сердечно жалею, что книгу доставить не могу [1688] , только что вернулась из города и получила pneu (6 ч<асов> веч<ера>), а завтра утром уезжаю на 3 месяца с Муром в деревню — и сейчас последняя уборка и укладка.
1687
Открытка датируется по почтовому штемпелю.
1688
Речь, вероятнее всего, идет о книге А.Ф. Керенского. См. письмо от 11 марта 1936 г. и коммент. к нему.