Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
Я бы Люсьена — у быта — не отстояла, ибо я и бытом и борьбою — брезгую, я бы уже отстранилась, как много, много раз отстранялась от того, что мне могло быть счастьем. Дай Бог, чтобы не отстранились — отстояли — Вы.
Обнимаю Вас, желаю покоя и здоровья. Жду весточки.
М.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 103-105. СС-7. С. 524–525. Печ. по СС-7.
23-38. В.В. Морковину
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
15-го мая <июня> 1938 г., среда [262]
Дорогой Вадим!
Бесконечно Вам благодарна, а книжку (старинная) оставлю у Маргариты Николаевны [263] , в ее окружении иногда бывают оказии в Прагу.
262
15 мая — описка Цветаевой. Правильно — июня. Это следует из сопоставления содержания обоих писем и письма к В.Л. Андрееву от 17 мая 1938 г. В первом письме Цветаева просит Морковина найти в Праге и прислать ей «Поэму Лестницы» и «Крысолова» и обещает в благодарность за это старинную книгу. Судя по второму письму, Морковин частично (за исключением «Крысолова» — см.: Ceskoslovenska rusistika. С. 169) просьбу выполнил. Кроме того, в 1938 г. 15 мая приходилось на воскресенье, а не на среду, как указывает Цветаева (зато на среду пришлось 15 июня), и т. п.
263
М.Н. Лебедева.
Из стольких людей, мне за этот год столько! — обещавших. Вы один — исполнили [264] ; полностью. И я Вам этого никогда не забуду.
Подождите еще немножко; только что получила от другого Вадима (Андреева) вставки в своего Чорта — машинные. Проверю и пошлю Вам, Вы — вложите и с Богом! (Там Рудневым (богобоязненным) была выпущена целая глава о священниках и отсечен весь Чортов хвост. Без него всякий хвостатый — жалок.)
Итак — подождите еще немного.
264
Помимо поручений, связанных с поиском своих публикаций, Цветаева просила Морковина передать в Русский культурно-исторический музей, которым заведовал В.Ф. Булгаков (см. письма к нему в кн.: Письма 1924–1927), несколько клеенчатых тетрадей, серебряный перстень и свою пишущую ручку. Морковин эти поручения исполнил (Там же. С. 168).
Еще раз бесконечно Вас благодарю.
МЦ.
Оставлю для Вас еще чернильницу — из которой писала 12 лет [265] . Для Вас — не для Булгакова [266] . Все это получите — в свой срок. (Из нее писала и Лестницу.)
P.S. Передайте, пожалуйста, прилагаемый листок г<осподину> Постникову [267] .
Впервые — Ceskoslovenska rusistika. Прага. 1966. № 3. С. 169 (публ. В.В. Морковина). СС-7. С. 652. Печ. по СС-7.
265
Ни обещанная старинная книга, ни чернильница до Морковина не дошли.
266
См. коммент. 3.
267
Постников Сергей Порфирьевич (1883–1965) — общественно-политический деятель, бывший член Учредительного собрания. Литературный критик, библиограф. Заведовал в Праге библиотекой Русского заграничного исторического архива.
24-38. В.Б. Сосинскому
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
15-го июня 1938 г., среда
Дорогой Володя,
Обращаюсь к Вам со странной — и срочной — просьбой. Я сейчас (впрочем, уж целую зиму!) ставлю памятник на Монпарнасском кладбище родителям и брату С<ергея> Я<ковлевича> [268] . Теперь нужна надпись — и в последнюю минуту оказалось, что лицо, купившее место, подписалось на французский лад Effront, и это Effront — во всех последующих бумагах пошло и утвердилось — и теперь директор кладбища не разрешает — на плите — Efron, а требует прежней: по мне безобразной, ибо все члены семьи: с тех пор как я в нее вступила, подписывались — и продолжают — Efron.
268
На Монпарнасском кладбище были похоронены: отец С.Я. Эфрона — Яков Константинович Эфрон (1854–1909); мать — Елизавета Петровна Эфрон (урожд. Дурново; 1855–1910) и младший брат — Константин Яковлевич Эфрон (Котик; 1895–1910). В связи с окончанием срока кладбищенской концессии могила была уничтожена в начале 80-х гг. См. также письмо к Е.Я. Эфрон от 7 февраля 1939 г. и коммент. 1 к нему. В РГАЛИ в фонде Е.Я. Эфрон хранятся фотографии могилы родителей мужа Цветаевой, Я.К. Эфрона, Е.П. Эфрон-Дурново и брата мужа, Котика, снятые Цветаевой на Монпарнасском кладбище 2 ноябре 1938 г. (о чем свидетельствует ее надписи на обороте фотографии). (Сообщено Е.И. Лубянниковой). (Письма к Ариадне Берг. С. 177). Фотографию могилы и надпись Цветаевой см. в кн.: Фотолетопись. 2000. С. 282.
Тогда я подумала — о русской надписи. Администрация кладбища согласна, но просит нарисованного текста, так как рабочий — француз.
Для русского бы я нарисовать буквы сумела, но для француза — не решаюсь. Хотела было вырезать из Посл<едних> Новостей — по букве — но там шрифты (и величина букв) разные и часто — «fantaisie» {111} . Кроме того, не знаю — и нет {112} времени поехать удостоверить (у меня скоро переезд [269] — и уже кошмар) — все ли буквы текста одной величины, или есть — заглавные, напр<имер>
269
Цветаева вскоре должна была выехать из квартиры в Ванве. См. письмо к А.Э. Берг от 3 сентября 1938 г., а также коммент. 3 к письму к А.А. Тесковой от 24 сентября.
Яков — или ЯКОВ.
— м<ожет> б<ыть> Вы знаете? На Монпарнасе русских могил — немного, кроме того я — с моей ориентировкой — я, залезши, просто никогда оттуда не вылезу, сама — похоронюсь: самопохоронюсь.
Но просьба еще не в том, а: нарисовать мне от руки прилагаемый текст и послать мне его, а я пошлю — им. И — гора будет с плеч.
Только — постарайтесь узнать у знакомых (должна знать Людмила Николаевна Замятина [270] , но не знаю ее адреса) — все ли буквы одной величины? Это — важно. У меня никакой зрительной памяти — одни сомнения. Впрочем, Вы м<ожет> б<ыть> — сами знаете, и все знают — кроме меня??
270
Е.И. Замятин умер 10 марта 1937 г. и похоронен под Парижем. Должно быть, его жена Л.Н. Замятина хлопотала в это время об установке надгробия и была знакома с соответствующей процедурой. После смерти мужа занималась его наследием, готовила к изданию его произведения. См. также письмо к В.Ф. и О.Б. Ходасевич от 13 марта 1937 г.
Вот текст. (Буква — 4 фр<анка> 50, поэтому — без отчеств).
Только умоляю — если можно — поскорее и предварительно выяснив соотношение букв.
Здесь покоятся
Яков Эфрон
Елизавета Эфрон-Дурново
и сын их
Константин
<Приписки на полях:>
NB! Володя! Непременно по старой орфографии, ибо 1) умерли они в 1910 г., 2) памятник ставлю — я.
Простите за такое мрачное поручение, но это были чудные люди (все трое!) и этого скромного памятника (с 1910 г.!) заслужили. Сердечный привет Вам и Вашим. Будьте все здоровы и благополучны!
МЦ.
Впервые — НП. С. 245–247 (с неточностями). СС-7. С. 91. Печ. по СС-7 (сверено по копии с оригинала из РГАЛИ).
25-38. А.Э. Берг
Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
20-го июня 1938 г., понедельник
Дорогая Ариадна!
Мур только что отправился к Вашим с двумя пакетами — всем, что я могла собрать из моего напечатанного — и Письмами русских Государей.
Но — самое главное — если Вы здесь до 17-го — увидимся ибо, неизбежно должна буду где-то — в новом месте — быть — раз 15-го квартира кончается. (Скорее всего — в каком-нибудь отельчике [271] .)
271
Квартира «кончалась» 15 июля, но Цветаева не сразу переехала в «отельчик», а уехала на два месяца на северное море.
И — еще самое главное — Ваши стихи [272] .
Писать — будете, но — Вам нужно совсем отказаться от умственных слов, Единственных в дело не идущих — слов без тела, не — органических, только понятие.
Tu n’es plus actuel {113} — немыслимо, верьте!
Tu n’es plus aujourd’hui — tu deviens souvenir {114} apathique {115} — не годится, ибо это только определение, официальное, — апатию нужно дать через живое, через пример, так же — hors de mon influence {116} — это слишком холодно, так же intime {117} — не годится, это нужно давать через образ, через предмет, а не через определение, это не тот словарь. Самое лучшее место из всех стихов:
272
Среди возвращенных писем сохранилось одно стихотворение Ариадны Берг, но не то, что разбирает здесь Цветаева.