Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
Я совершенно на него не обижена и сохраню о нем лучшее воспоминание. Он — очаровательный, а это — в нашем бедном мире много.
«petits et sales…» {127}
Она это будет повторять — всю жизнь [289] . И всю жизнь будем надеяться — будет уходить из общей комнаты — в сон — с кем нравится или одинокий. Мне очень нравится, что она выбрала себе в дружбу самую старшую: воспитательницу. Но кого она будет выбирать потом — когда старших не будет?! Ей останется только величие.
289
Цветаева откликается на то место из письма, в котором Ариадна Берг рассказывает о своей младшей шестилетней дочери Елене (Люля), плохо переносившей жизнь в пансионе:
«…Но думаю о Вас постоянно. Главное — в связи с Люлей. Часто думала, видя ее реакцию здесь, Вы бы полюбили ее. Ей всё не нравилось. В особенности — стадная жизнь по звонку и однообразие розовых передников» (Там же. С. 173).
Чудная девочка. С уже судьбой: уже — бедой.
О моих приятелях [290] : он — очень хорош: широк, добр и (польское происхождение) весел, но — без культуры и, что еще хуже — целиком под ее владычеством: куриным (оцените созвучие! а это — так). До замужества она что-то любила (природу, немецкие книги, стихи, меня), выйдя замуж (первым браком) стала любить — его, а сейчас — любит только себя, то есть: только-всего. А он — любит ее (которая — ничто, но — властное и самоутверждающееся ничто). Когда Наташа была маленькая [291] , она часами рассказывала — всем и каждому — про ее (она заикается) «какашки» (ка-ка-ка-кашки!), и — изредка — про кашки (рисовая и манная). Безумно — обидчива — предупреждаю: любит визиты, туалеты, всё «светское» и — это уже мания — никто ей этих визитов в туалетах — не отдает, и она об этом — часами. Страшно мелка — во всем! С другой бы женой он стал бы — мог бы стать — настоящим человеком, ибо основное — grandezza {128} — есть, не хватает культуры, а это — наживное, а эта его утопит в болоте — индефризаблей {129} , сервизов, труа-каров {130} и «новинок» (читает только «новинки» — ее слово). Дикая мещанка. А отец — замечательный [292] . А мать — святая [293] . Но так как она кусок моей молодости (познакомилась в 1922 г., в чудной чешской деревне) кусок моей Поэмы Горы — и так как она когда-то очень трогательно и действенно меня — любила — я ее все-таки немножко люблю, хотя сейчас любить — совершенно нечего: некого.
290
Речь идет о чете Сцепуржинских, живших в том же пансионе в Salis-de-Beam. Владимир Александрович Сцепуржинский (1895–1977) — парижский шофер. Мария Сергеевна (урожд. Булгакова; 1898–1979) была первым браком замужем за героем «Поэмы Горы» К.Б. Родзевичем. См. о ней в письме к А.А. Тесковой от 3 января 1928 г. (Письма 1928–1932).
А. Берг писала Цветаевой: «Здесь находятся сейчас Ваши знакомые Сцепуржинские. Говорили о Вас. Она любит стихи а он любит ее. Но, по-моему (пока) это Единственные симпатичные их черты. С ними как-то странно: „что они из-под себя думают?“» (Письма к Ариадне Берг. С. 174).
291
Родзевич Наталия Константиновна (р. 1932) — дочь М.С. Булгаковой и К.Б. Родзевича, художница, искусствовед.
292
Отец — Сергей Николаевич Булгаков (протоиерей Сергий; 1871–1944) — ученый и богослов. См. о нем подробнее коммент. 10 к письму О.Е. Колбасиной-Черновой от 25 ноября 1924 г. (Письма 1924-1927).
293
Мать — Булгакова Елена Ивановна (урожд. Токмакова; 1873–1945), автор исторического романа «Царевна София». Париж, 1930.
Она очень ревнива (хотя любит — он) et le couve {131} . Ревность к благополучию, к<оторо>го у нее не было ни дома, ни с первым мужем.
Умоляю это письмо или уничтожить — или хорошенько спрятать. Была бы катастрофа.
Итак — ждите весточки, уже скорой. Как жаль, что от Вас до меня — такая даль! Что бы нашим океанам — сблизиться?!
Но та даль — от Вас до Люсьена — посерьезней [294] : нет, от Люсьена — до Вас, ибо это даль между слабостью и силой. Ну, будем надеяться… Больно, конечно, знаю это по своей легкой боли — когда не отвечали…
294
А. Берг жаловалась в том же письме от 10 августа: «Lucien молчит, и никто о нем не пишет. В начале было всё равно. Теперь наступила тоска. Я ему пишу — не могу не писать <…> Тяжелые лета, и вспоминаю все этапы прошлого — Бутиного крестного пути. Только это одно и просто, и велико, Марина — смерть. И только это одно — желанно.
Не узнаете меня?
Узнаёте — знаете».
В этой концовке характерно стилистическое подражание Марине Цветаевой (Там же. С. 174).
Работайте — ходите — живите — а время сделает своё. (От меня до Petite Sainte Therese — рукой подать [295] . Приехали бы — пошли бы вместе.)
Целую и люблю.
М.
<Приписка на полях:>
Ради Бога, уберегите письмо от глаз!!
Сроки мои еще совершенно не известны: не раньше 15-го сент<ября> [296] , а м<ожет> б<ыть> и позже. Увидимся?
295
От места, где Цветаева отдыхала с Муром, до Лизьё, где жила и умерла св. Тереза (маленькая), было не более 30 километров.
296
Приписка показывает, как Цветаева ожидала отъезда со дня на день. А ждать ей пришлось еще целых девять месяцев.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 109–111. СС-7. С. 527–529. Печ. по СС-7.
32-38. Б.Г. Унбегауну
На отлете из Парижа на море [297]
15-го августа 1938 г., понедельник
Дорогой Борис Генрихович!
Я нынче видела Вас во сне: в огромном зале с египетскими статуями — и этот зал был Ваш: это был Ваш страсбургский дом [298] . И я еще подумала, входя (и ничуть не удивясь): — Как заслужил!
297
15 августа Цветаева с Муром на три недели уехала в городок Dives-sur-Mer (Див-сюр-Мер; департамент Кальвадос), расположенный в километре от берега Ла-Манша, в устье реки Див. См. также письмо к А.Э. Берг от 18 августа 1938 г.
298
См. коммент. 6 к письму к Б.Г. Унбегауну от 28 июля 1937 г.
И мы с вами чудно беседовали как в Фавьере — и я так Вам радовалась — как в Фавьере — и залы не кончались — как фавьерские дороги.
Как видите, мое сонное сердце — памятливо.
А утром — совершенно случайно, не <подчеркнуто дважды> ища — нахожу листок с Алиными зарисовками Тани (Фавьер, лето 1936 г.) — при моем огромном, вроде как — предсмертном, всю зиму, весну и часть лета длившемся разборе моего архива [299] — мною обнаруженный и для Вас отложенный. (М.Л. — значит: для Марка Львовича [300] , чтобы разыскал Вас и передал, но я с ним редко виделась — и листок залежался [301] . Теперь — тоже чудом — узнала Ваш адрес и с радостью отсылаю.) Как видите, мое бдящее сердце — памятливо.
299
Цветаева разбирает свой архив, готовясь к возвращению на родину. См. также письма к В.В. Морковину (27 мая), А.Э. Берг (15 июня), В.Б. Сосинскому (15 июля) за 1938 год.
300
Марк Львович Слоним (1894-1976) — общественно-политический деятель, журналист, литературный критик. В эмиграции с 1919 г. В 1922–1925 гг. возглавлял литературный отдел журнала «Воля России» (Прага), был одним из его редакторов. Руководитель литературного объединения «Кочевье» в Париже. С Цветаевой познакомился в Берлине, встречался с ней в Праге и Париже. Многие годы их связывали дружеские отношения. Автор воспоминаний «О Марине Цветаевой» (Годы эмиграции. С. 90–145). См. также его прощальное письмо к Цветаевой в коммент. к письму В.А. Богенгардту от 28 июня 1938 г.
301
К письму приложен листок с рисунком Ариадны Эфрон «Таня» (три карандашных рисунка девочки на одном листке), внизу справа надпись: «М.Л. — для Бориса Генриховича Унбегауна».
О нас с Муром: Мур больше чем на полголовы выше меня, — тень усов (13 лет!) — полон рот газет, а руки-рисунков. Посылаю Вам образец (=зцы!) [302] .
Ha-днях едем с ним на близкое море — в окрестности Кабура — рабочий (увы, не рыбачий!) поселок в получасе ходу от моря. С нашей руиной расстались [303] , вещи распродали и раздали. Месяц жили в гостинице у Mairie d’Issy [304] (в самую жару!) — теперь на море — а что дальше будет — неизвестно.
302
К письму приложены три рисунка Мура (карикатуры на мужчин из «общества»).
303
…с нашей руиной. — «Руиной» Цветаева называла последнее место проживания в Ванве. В архиве Б.Г. и Е.И. Унбегаун сохранились фотографии «руины», подаренные Унбегауну Цветаевой этим же летом с надписями: «Мур у входа в нашу руину. // Vanves, июль 1938 г. // Дорогому Борису Генриховичу — МЦ.» (см. буклет «Марина Цветаева и Франция». Выставка в Мемориальном доме-музее Марины Цветаевой в Болшеве. 2014. С. 3) и «Наша руина — в которой я так была счастлива. // Дорогому Борису Генриховичу Унбегауну. // Vanves, лето 1938 г. МЦ» (см. Марина Цветаева и Франция. 2014. С. 90).
304
Ближайшее предместье Парижа.
Из нашего поселка Вас окликну — хотелось бы знать, дошла ли Таня. И о большой Тане хотелось бы знать: что говорит, что любит, такая же замечательная, как в детстве, упорствует ли на сходстве с Вами, как и где учится, читает ли и что, — всё, всё.
И про милую Елену Ивановну: полюбила ли Страсбург, есть ли друзья, чем (внутренно) живет.
И про Вас — труды и дни. И еще — помните ли Вы меня?
До свидания — в жизни мало надежды, так хоть в письмах.
Недавно в Tour de France [305] видела Ваш Страсбург (такой мой!) — и сердце сжалось.
305
Tour de France — Международная ежегодная велогонка во Франции (проводится с 1903 г.) Один из этапов (17-й) гонки в 1938 г. финишировал в Страсбурге. Французская пресса обычно широко освещает эти соревнования, и Цветаева могла видеть снимки города на страницах газет или журналов.
МЦ.
Впервые — Сб. докладов: Цветаевские чтения в Болшеве 2007, 2009. С. 287–288 (публ. Л.А. Мнухина по копии с оригинала, хранящегося в архиве Гарвардского университета). Печ. по тексту первой публикации.
33-38. К.Б. Родзевичу
Dives-sur-Mer (Calvados) [306]
8, rue du Nord
18-го августа 1938 г., четверг
306
Dives-sur-Mer. — См. коммент. 1 к предыдущему письму.
Милый Р<одзевич>! Ехать сюда 3 1/2 часа и стоит это 130 фр<анков> aller-et-retour {132} .
Рядом — известные курорты Cabourg и Houlgate [307] , а наш — неизвестный некурорт: Dives-sur-Mer: километр от моря, чудные прогулки, церковь XII в., норманские Horelleries {133} [308] — и новый рабочий поселок, где — мы. Если серьезно думаете приехать — напишите: гостиничных цен не знаю и на-авось ехать рискованно. Очень рада была бы с Вами погулять и побеседовать. Погода свежая, плаж просторный.
307
…курорты Cabourg и Houlgate… — Первый из них под именем Бальбека обессмертил Пруст в романе «В поисках утраченного времени» (Там же. С. 196).
308
Horelleries — вероятно, Цветаева имеет в виду одну из исторических достопримечательностей Dives-sur-Mer — средневековые павильоны крытого рынка с трактирами и торговыми рядами.
Буду ждать весточки.
— С доброй памятью —
МЦ.
<Приписки на полях:>
Нож служит, угрызаюсь, что у Вас его взяла, верну непременно.
СПАСИБО ЗА ЛЬВОВ.
Ф<отогра>фии сданы, получите на той неделе.
Впервые — Письма к Константину Родзевичу. С. 185. Печ. по тексту первой публикации.
Написано на открытке с видом Dives-sur-Mer. Церковь, изображенная на открытке, перестроена в XIV–XV вв. (Там же. С. 184. Внизу открытки пометка: XII в.).