Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
М.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 181–182 (с купюрами); СС-6. С. 476 477. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 321–322.
10-39. А.Э. Берг
Paris 15-me 32, B<oulevar>d Pasteur
30-го мая 1939 г., вторник
Дорогая Ариадна! Наконец нашла Ваш адрес — получили ли Вы мою недавнюю открытку по старому с «priere de faire suivre»? {195} [449] М<ожет> б<ыть> мы с Муром очень скоро уедем в деревню на все лето [450] , так что м<ожет> б<ыть> на этот раз не увидимся — большая просьба, к к<отор>ой отнеситесь внимательно, и адрес сразу перепишите в надежное место: Вас у М<аргариты> Н<иколаевны> Лебедевой ждет от меня пакет, который Вам всячески поручаю (тетради и письма и м<ожет> б<ыть> рукописи). Тотчас же по приезде, а лучше еще из Брюсселя напишите Маргарите Николаевне Лебедевой, когда зайдете за моим пакетом, она дома к вечеру, так лучше — к 7 ч<асам> веч<ера>, но непременно предупредив заранее.
449
Эта открытка, по-видимому, пропала.
450
Иносказательное извещение о скором отъезде в СССР. См. также письмо к А.А. Тесковой от 31 мая 1939 г.
Адрес ее: M<ada>me Lebedeff
18 bis, rue Denfert-Rochereau
Paris, 5eme
(ближайшее метро — Raspail — запомните!)
<Приписка на полях:>
Очень старый дом, вход в ворота и сразу лестница направо, бывший монастырь. Второй эт<аж>, дверь направо, звонок на шнурке, звоните сильно. Она Вам все передаст. Она очаровательный человек и мой большой и долголетний друг. Не потеряйте ее адреса, тотчас же перепишите, это для меня крайне важно. В пакете — все мои стихи к Чехии, Вы их еще не знаете, я их страшно (как чужие!) люблю.
Хорошо бы если бы Вы на мою открытку мне ответили — молниеносно, мне было бы спокойнее. Кончаю, обнимаю, как только что-нибудь буду знать — сообщу. А сама жду — Вашего отклика.
МЦ.
P.S. (Жалко оставлять пустое место.) {196} Стихи получила давно [451] — спасибо за них. Найду минутку — напишу подробно. Письмо — грустное: не надо! всё впереди. Вы любите породу, а не отдельного, а они еще есть. (NB! не «породу» как сэн-бернара или графа, а именно эту породу людей (нелюдей!)
451
Французские стихи Ариадны Берг, написанные ею летом 1938 г. после посещения Лурда. О них А. Берг писала Цветаевой «что они последние, что больше писать не буду».
Обнимаю Вас — жалко, если на этот раз не увидимся. Пишите скорее и перепишите адрес!
М.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 125–126. СС-7. С. 537–538. Печ. по СС-7.
11-39. А.А. Тесковой
31-го мая 1939 г., среда.
Дорогая Анна Антоновна! Мы наверное скоро тоже уедем в деревню [452] , далекую, и на очень долго. Пока сообщаю только Вам. Но где бы я ни была — я всю (остающуюся) жизнь буду скучать по Вас, без Вас, которая для меня неразрывна с моим стихотворным потоком. Стихи я как раз сегодня получила в нескольких экз<емплярах> (машинка), сейчас (12 ч<асов> ночи, Мур давно спит) буду править, а потом они начнут свое странствие. Аля уже получила, получит и Эдди [453] , он ведь тоже любит стихи, как и ручьи, и леса. Так приятно доставить человеку радость! Получилась (бы) целая книжка, но сейчас мне невозможно этим заниматься. Отложу до деревни. Там — сосны, это Единственное, что я о ней знаю. А помните рассказы из Вашего детства, как Вы уезжали из одной деревни и Вам не позволили взять с собой Вашу любимую (синюю, с цветами) шкатулку или коробку. Вы это рассказывали Але, а рядом Ваша мама играла Шопена. Я все помню! Господи! этому уже 14 лет (Мурины — 14!). А всего прошло — 17. И тоже был май.
452
В письме от 26 мая А.А. Тескова написала Цветаевой, что после выздоровления собирается уехать в деревню к знакомым (см. коммент. 3 к письму к А.А. Тесковой от 22 мая 1939 г.). Цветаева же, как и в предыдущих письмах, в иносказательной форме сообщает о своем предстоящем отъезде в СССР. В своем прощальном письме Анна Антоновна писала:
2 июня 1939 г.
Дорогая Марина,
Сейчас Ваша открытка. Дай Бог, чтобы жизнь в деревне была для вас благополучна и счастлива! Там тропинки Ваших детских и юных лет… дорогие, свои. Не забудьте, ходя по ним, той скромной тропы, на которой встретились мы с Вами! Спасибо Вам за всё! Ваше кольцо ношу непрерывно. — Хотела бы Вам помочь в работах и заботах! Не могу. Ожерелье дымчатых, хрустальных бус для Вас за мною. Надеюсь доживу радостной минуты, когда смогу Вам их подарить. Не могу много писать, всё еще глаза не выносят. И у Ивана Ивановича (почти ослеп) летом делает доктор Kurz операцию. Когда-нибудь напишу как это было ужасно и опасно. Обнимаю, люблю, благословляю — помню на всегда!
Сестра Вас целует и разделяет мою потерю…
Сердечные приветы Вашей семье
Всегда Ваша
АТ
(Где мой дом? С. 62–63).
453
Эдди. — Бенеш Эдуард (1884–1948) — политический и государственный деятель, в 1935–1938 гг. президент Чехословакии. В архиве Бенеша стихи Цветаевой не обнаружены (Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 183).
У меня сейчас много работы и заботы: не хватает ни рук ни ног, хочется моим деревенским друзьям привезти побольше, а денег в обрез, надо бегать — искать «окказионов» или распродажу — и одновременно разбирать тетради — и книги — и письма — и пришивать Муру пуговицы — и каждый день жить, т. е. готовить — и т. д. Но — я, кажется, лучше всего себя чувствую, когда вся напряжена. И — отдых будет долгий: друзья мои живут в полном одиночестве [454] , как на островке, безвыездно и зиму и лето. Барышня [455] на работу ездит в город, а мне вовсе будет не за чем. Вспоминаю мою деревню, как я в последнюю минуту побежала прощаться с кустом (верней, деревцем) можжевельника (кажется — Hollunderbaum иль — busch [456] ), к<оторый> меня всегда первый приветствовал наверху горы. А у нас сейчас мода (у меня всегда была!) деревенские пестрые платья: вся юбка в сборку, лиф — обтяжной, темно-синие, с цветочками. И куклы такие есть: нашла два ожерелья, себе и Але — «moraves» {197} — и чувствую их Вашим подарком. Свое ношу не снимая. — Что еще (сказать)? Радуюсь, что поправляетесь, лето зимы мудренее, время идет и пройдет. Вижу уже это по почерку, я его отлично разбираю, хотя есть какая-то перемена. Безумно обрадовалась Вашей открытке, она пришла утром и была — как луч (из-под двери, п<отому> ч<то> письма здесь просовывают под дверь). Я целый день ей радуюсь, и сейчас, перед сном, опять перечту — и буду с ней спать, под Вашей карточкой в рамке, с Вашими бусами на шее. Это — всегда будет со мной: пока буду — я. Обнимаю, отзовитесь сразу, можете еще застать. Перед отъездом еще напишу, и бесконечно Вас люблю. Сердечный привет Авг<усте> Антоновне. Я тоже вспоминаю Рильке Mit dem heimatlichen prosim {198} [457] . Книги его — везу [458] .
454
То есть муж и дочь, которые в это время уже жили в России, в поселке Болшево под Москвой.
455
Речь идет о дочери Цветаевой, Ариадне, которая на работу ездила в Москву. См. коммент. 10 к письму к А.Э. Берг от 21 января 1938 г.
456
Цветаева ошибается. Der Holluder — бузина, дерево или куст (нем.). Можжевельник — der Wachholder.
457
Цветаева перефразировала строку из стихотворения Р.М. Рильке «Im Dome» («В соборе»). У Рильке: «Mit leisem: „Prosim!“» («С тихим „Пожалуйста!“») (Небесная арка. С. 43, 240).
458
У Цветаевой были следующие книги Рильке: «Das Buch der Bilder» («Книга образов», 1921, с владельческой надписью Цветаевой), «Die Sonette an Orpheus» («Сонеты Орфея», 1923, с дарственной надписью Рильке), «Duineser Elegien» («Дуинезские элегии», 1923, с дарственной надписью Рильке), «Vergers» («Сады», 1926, с дарственной надписью Рильке), «Auguste Rodin» («Огюст Роден», 1928, с надписью Н.П. Гронского Цветаевой) (Книги, принадлежавшие М. Цветаевой. См. в кн.: Поэт и время. С. 128–129).
М.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 182–183. Печ. по: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 322–323. С уточнением по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2009. С. 370–371.
12-39. А.К., В.А. и О.Н. Богенгардт
7-го июня 1939 г. — Письмо получите гораздо позже
Дорогие Богенгардты!
Прощайте!
Проститься не могла — потому что только в последнюю минуту, доглядывая последнюю записную книжку — нашла ваш адрес. (Дважды писала Вам по старому и никогда не получила ответа.)
Спасибо за всё!
Даст Бог — встретимся.
Оставляю Всеволоду свои монеты [459] — и музейный знак моего отца [460] : не потеряйте адреса:
Маргарита Николаевна Лебедева
18 bis, Rue Denfeit-Rochereau
Paris, 5-me.
459
По-видимому, речь идет о дореволюционных (царских) монетах, вывезенных Цветаевой на память заграницу. См., например, стихотворение «Страна» (1931): «Той, где на монетах — / Молодость моя, / Той России — нету. // — Как и той меня» (СС-2. С. 290–291).
460
…музейный знак моего отца… — Имеется в виду нагрудный памятный знак, учрежденный для членов Комитета по созданию Музея изящных искусств, основателем и первым директором которого был И.В. Цветаев. Существовало два типа этого нагрудного знака. Описание одного из них: «Нагрудный памятный знак. Бронза, эмаль. 1898 года И<мператорский> М<осковский> У<ниверситет>. Музей Изящных Искусств. Российский герб. Монограмма А III <Александрa III>. Учрежден ко дню закладки будущего музея (17 августа 1898)» (Марина Цветаева. Каталог юбилейной выставки: 1892–1992. М.: Дом Марины Цветаевой, 1992. С. 155).
— только пусть Всеволод сначала запросит — когда придти, или сообщит — когда придет.
2-ой эт<аж>; направо.
Страшно жаль расставаться.
Непременно расскажу С<ереже>, какими вы нам были верными друзьями.
Обнимаю всех вместе — и каждого порознь — желаю здоровья и счастья в детях — и чтобы всем нам встретиться.
М.
<Приписки на полях:>
Мур горячо приветствует. Он — колосс, растут усы, а за дорогу, пожалуй, отрастет и борода!
Если смогу — напишу. Помнить буду — всегда.
Впервые — ВРХД. 1995. № 171. С. 181–182. Публ. Е.И. Лубянниковой и Л. А. Мнухина. СС-6. С. 651–652. Печ. по СС-6.
13-39. А.А. Тесковой
7-го июня 1939 г., среда
Дорогая Анна Антоновна! Пишу поздней ночью — или очень ранним утром. (Я так родилась — ровно в полночь: — Между воскресеньем и субботой — Я повисла, птица вербная — На одно крыло — серебряная — На другое — золотая… [461] ) Это — мой последний привет. Все дни — бешеная переписка, и разборка, и укладка, и бешеная жара (бешеных собак), в обычное время я бы задыхалась, но сейчас я — и так задохнулась: всем — и, как йог — ничего не чувствую. Жалею Мура, который — от всего — извелся — не находит себе места — среди этого развала. Ну — скоро конец, а конец — всегда покой. (Конца — нет, п<отому> ч<то> сразу — начало).
461
Между воскресеньем и субботой… — Цветаева приводит начальные строки своего стихотворения без названия (1919) (СС-1. С. 504).
Спасибо за ободрение, Вы сразу меня поняли, всю мою глубочайшую неохоту, но неохота — иногда — пуще воли (пословица: «охота пуще неволи»), выбора не было: нельзя бросать человека в беде, я с этим родилась, да и Муру в таком городе как Париж — не жизнь, не рост… — Ну — вот.
Спасибо за те тропинки детства, но и за другие не менее родные, спасибо — за наши. Тропинки, превратившиеся в поток — когда-нибудь — сам — докатится и до Вас: поток — всегда сам! и его никто не посылает — кроме ледника — или земли — или Бога… «Так и стою, раскрывши рот: — Народ! какой народ!» [462] Но Вы мой голос — всегда узнаете.
462
Из стихотворения Цветаевой «Народ» (20 мая 1939 г.), цикл «Стихи к Чехии» (СС-2. С. 361).
Боже, до чего — тоска! Сейчас, сгоряча, в сплошной горячке рук — и головы — и погоды — еще не дочувствовываю, но знаю что меня ждет: себя — знаю! Шею себе сверну — глядя назад: на Вас, на Ваш мир, на наш мир… Но одно знайте: когда бы Вы обо мне ни подумали — знайте, что думаете — в ответ. В моей деревне — тоже сосны, буду вспоминать тот можжевеловый куст.
…Вы человек, который исполнил все мои просьбы и превзошли все мои (молчаливые) требования преданности и памяти. Так, как Вы, меня — никто не любил. Помню всё и за всё бесконечно и навечно благодарна. — Ответить не успеете, едем 10-го, подумайте о нас, и долго думайте — каждый день, много дней подряд. Желаю хорошего лета, отдыха, здоровья, тихих людей и хороших книг. Спасибо за Laurans-Tochter [463] , увожу, не расстанусь никогда. За всё спасибо, как только поправимся — напишу. А встреча — будет!
463
А. А. Тескова прислала Цветаевой по ее просьбе книгу «Die Frau» (Франк-фурт-на-Майне, 1930) с дарственной надписью «Дорогой Марине Ивановне Цветаевой на радость… с любовью. А.А. Teskova 24.III.32. Прага» (книга находится в собрании Л.А. Мнухина). См. также письмо к А.А. Тесковой от 1-27 января 1932 г. (Письма 1928–1932).