Марина Цветаева. Письма 1937-1941
Шрифт:
Похоже? — Похоже.
МЦ.
Впервые — Русский литературный архив. С. 231–232 (в отрывках); ВРХД. 1979. № 128. С. 175–176 (последняя страница письма, публ. Ю.П. Иваска); Швейцер В. Об одном недоопубликованном письме М. Цветаевой Ю. Иваску. В сб.: Столетие Цветаевой / Tsvetaeva Centenary Symposium. Berkeley, 1994. С. 40-43 (полностью). СС-7. С. 409-411. Печ. по СС-7.
7-39. А.А. Тесковой
Paris 15-me
32, В <oulevar>d Pasteur, ch<ambre> 36
Hotel Innova,
28-го февраля 1939 г.
Дорогая Анна Антоновна! Неделю назад, а м<ожет> б<ыть> уже десять дней, отправила Вам большое письмо — с благодарностью: благодарностями. Повторю вкратце: и Рыцарь и жизнеописание его [438] — дошли, и в последнем меня поразил… страх Рыцаря перед ласковостью льва. Не боявшийся чудовищ — кротости убоялся. Сам Рыцарь — чудесен. и очень хорош формат: весь в высоту. Еще раз — огромное спасибо: не расстанусь до конца дней.
438
См. жизнеописание Пражского рыцаря в письме А.А. Тесковой к Цветаевой от 15 февраля 1939 г. (Где мой дом? С. 54–59).
…Любопытна легенда, повсеместно: и в баснях и в сказках и в рассказах первых путешественников — заставляющая льва жить в лесу и даже царить в нем, тогда как лев никогда в лесу не живет — только в пустыне — на всей свободе. Царь леса — тигр, и ласкового тигра бы и я испугалась. Жажду весны еще из-за зоологического сада: когда я долго не вижу (больших) зверей — у меня тоска, и уже был такой день со всеми блаженными дуновениями, когда мне дико — как зверю — захотелось к ним. Так же захотелось в зверинец, как зверям — из него… Вчера был исторический день [439] — и до чего я не выношу истории и до чего ей предпочитаю (Ваш словарь, к<отор>ый я оценила) «басенки»… А слыхали ли Вы кстати про новый (американский) танец: «la chamberlaine» {194} , к<оторый> танцуют (кавалер — один) с зонтиком. Вчера слышала подробное и серьезное описание в T.S.F. — Очень надеюсь, что мое большое письмо дошло, стихи (сбежавшие!) [440] пришлю в следующем. Отзовитесь! Ваш голос — неизменная радость. Обнимаю и горячо, горячо благодарю.
439
Речь идет о годовщине Февральской революции в России (23–27 февраля 1917 г.). 27 февраля произошел массовый переход войск на сторону революции, захват важнейших пунктов Петрограда, образование Временного правительства и т. д.
440
В этом же письме Тескова отвечает на вопрос о горе в Яхимове и сетует на потерю стихов о Чехии:
<…> Но есть беда. Иду к Вам с повинною: переводила Ваши стихи, чтоб их с переводом передать поэту, и вдруг — их нету. Никде. Всё перебросала: книги, бумаги, шкафы — не знаю уж кде искать. Придумали с сестрой, не положила ли их в книгу, взятую из библиотеки, и уже возвращенную. Сестра ходила, спрашивала, нет, говорят, ничего не было… Что Вы со мной зделаете? — Пожалуйста, спишите стихи еще раз и пошлите дабы утешить меня грешную! (хотя — без греха — и совсем не могу дела понять.)
Еще к Вашим вопросам: никакой определенно именем обозначенной горы в Яхимове, где добивают уран для радия — не было, горы называются (вся бывшая западная (северо-западная) граница) Крушные горы или Рудогоржи, и самое высокое место в них Кайлберг. — Жду весточки от Вас. Хоть басенку расскажите. Очень стала любить сказочки и такого рода чтение и писание. Целую Вас.
Ваша A. Teskova.
Надеюсь мое письмо (заказное) получили?
Сердечный привет от сестры. Муру привет!
— Не взыщите за ужасный язык! Очень мало приходится говорить по-русски.
<На полях:>
В Праге сейчас грипп развелся, смертельный; на одном кладбище в день по 30 похорон (возле того еще крематории и кладбищ несколько).
Вы читали Klaes’a или Timermans’a?{299} Сейчас прочла «Delfini» последнего и «Сын как отец» первого — замечательно.
М.
Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 180–181; СС-6. С. 476. Печ. по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 320–321.
8-39. А.Э. Берг
Paris, 15-eme,
32, B<oulevar>d Pasteur,
Hotel Innova, ch<ambre> 36
18-го марта 1939 г., суббота
Дорогая Ариадна,
Все дошло — и большое письмо, и недавнее маленькое — и прелестные летящие Качели!
Бесконечно радуюсь Вашему приезду (тьфу, тьфу, не сглазить!) — если будет. Дай Бог, чтобы были хорошие дни — Вы у меня связаны с летом, даже весной: первой травой. Ариадна, непременно поедем в Версаль, в Трианоны [441] , в тот — заросший и бедноватый, где еще живы — дети [442] : маленький мальчик и большая девочка, точно эта бедность и непосещаемость и одновременная роскошь — всего разросшегося — их — сохранила. Это — сновиденное место, нам там хорошо будет…
441
Трианоны — Большой и Малый — королевские дворцы в Версальском парке. В саду Малого Трианона была построена деревня, предназначенная для идиллических забав королевского двора.
442
…где еще живы — дети… — имеется в виду Мария-Тереза-Шарлотта (1778–1851), дочь Людовика XVI, после казни родителей в 1793 г. «большая девочка» (с 1799 г. — герцогиня Ангулемская) была заключена в крепость, «маленький мальчик» — Людовик XVII (1785–1795), ее младший брат, был забит до смерти сапожником Симоном, в чей дом он попал на воспитание.
О себе: все то же: между небом и землей. Много читаю, пишу — мало (но никогда — вяло), вокруг — много бед — концы жизней — люди одного поколения уходят сразу — точно сговорившись.
И новый удар — моя Чехия! [443] Когда в газете вижу — Прага — дрожу с ног до головы — точно тот по мне в нее вошел. Чехия для меня не только вопрос справедливости, но моя живая любовь, сейчас — живая рана. В ней — на ее холмах — вдоль ее ручьев — прошла моя лучшая молодость, я ей бесконечно благодарна. В жизни я привыкла — благодарить через край — за самое малое! — заливать благодарностью, на ней — сгорать, а здесь я ничего не могу, в первый раз — ничего не могу, ничего — за все добро. «Там, где рябина — Краше Давида-Царя…» [444]
443
15 марта 1939 г. немецкие войска вошли в Прагу. См. также «Стихи к Чехии» (СС-2).
444
Измененная цитата из стихотворения Цветаевой «В смертных изверясь…» (1922; цикл «Деревья»). В стихотворении: «Ввысь, где рябина…» (СС-2).
Когда приедете, я Вам покажу своего Рыцаря — добывшего Праге герб [445] : двухвостого льва. Я его получила — в последнюю минуту — последний снимок, к<отор>ый мне, обыскав всю Прагу, достали где-то на окраине. У меня в Праге давнишний друг — пожилая женщина, чешка, до 12-ти лет жившая в Москве, а потом жившая у лесника — деда — и с бабушкой вязавшая кружева при луне — жалели свеч… Переводчица В. Соловьева, Бердяева, лучших русских… Что с ней?? Она своей Чехией — жила… И написать нельзя. Пошлю открытку — с картинкой — и: обнимаю.
445
О пражском рыцаре и получении его изображения см. письма к А.А. Тесковой от 24 октября, 10 и 24 ноября, 26 декабря 1938 г.
А когда-то, в 1870 г., Чехия, тогда — Богемия, — протестовала против присоединения Эльзаса-Лотарингии! Одна, маленькая, съеденная Австрией — заступилась за Францию!..
— Ох! —
Милая Ариадна, счастлива, что скоро Вас увижу — у меня почти никого не осталось, все — рассосалось, люди сначала (как упыри!) жили моим отъездом, а когда он затянулся — отпали.
Но до отъезда непременно напишите мне, чтобы я наверное знала и твердо радовалась.
Целую Вас и всегда люблю.
МЦ.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 124–125. СС-7. С. 536–537. Печ. по СС-7.
9-39. А.А.Тесковой
22-го мая 1929 г., понедельник
Дорогая Анна Антоновна!
Надеюсь, что Вы сейчас настолько поправились, что без труда сможете прочесть мое письмо [446] . Стараюсь писать ясно.
446
А.А. Тескова перенесла длительное осложнение после гриппа (на среднее ухо).
Все последнее время я очень много пишу, — уже целая маленькая отдельная книжка, и все никак не могу кончить — да и жалко расставаться, столько еще осталось сказать хорошего — и верного. Стихи идут настоящим потоком — сопровождают меня на всех моих путях, как когда-то — ручьи. Есть резкие, есть певучие, — и они сами пишутся. Очень много о драгоценных камнях — недрах земли — но и камни — живые! Зная, как Вы любите стихи, все время, пока пишу, пока они пишутся, о Вас думаю. Часто бываю в кинематографе, особенно люблю — видовые, и при виде каждой старой башни — опять Вас вспоминаю. Словом, мы с Вами — точно и не расставались, и поэтому мне особенно грустно, именно сейчас, Ваше молчание. Я понимаю, что при недомогании — трудно, но я письма и не прошу — только открыточку…
Не знаю, дошла ли до Вас (давно уже) моя благодарность за фотографию — она у меня вставлена в (старинную) рамку и висит над изголовьем, но так как карточка — узкая, а рамка — широкая, я вставила еще одну фотографию — совсем недавнюю и безумно похожую: одно лицо: случайного человека на мосту. И окружила все это народными деревянными бусами, к<отор>ые случайно нашла в здешнем Uni-Prix — Вы же знаете как я люблю народное искусство. (NB! Я сама — народ.) Простите за все эти мелочи, но они — живые. — Кончаю и умоляю тотчас же отозваться по старому адресу — перемен пока никаких, но близится лето, всегда их приносящее. Мур растет молодцом: добрым и умным и серьезным — и все-таки веселым. Помните, что Вы — его настоящая крестная [447] . Обнимаю. Жду. Сердечный привет сестре [448] .
447
См. письмо к А.А. Тесковой от 7 апреля 1929 г. (Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 108–109. Письма 1928–1932. С. 242–246.)
448
Получив эту открытку, А.А. Тескова радовалась прекратившемуся молчанию: «Ваш почерк солнечный луч! Последняя открытка от Вас — 28 февраля. Моя к Вам в марте. Спасибо, что не забываете и любите. Никак не могу стать на ноги: после гриппа воспаление среднего уха. Ужасная болезнь, и без конца длящаяся. Сейчас не слышу и невыносимые головные боли. И мыслить, и говорить, и писать — все стало трудно. Как только будет возможность, собираюсь в деревню. На этот раз к знакомым. Старый сад с домом и две дамы. Только тишину — больше не ищу. Стихи все люблю. Рада Вашему „потоку“ стихов. В посл<еднее> время читала ветхозаветные псалмы. Сколько поэзии, силы, жизнестойкости! В печати появились три переводы Rilke (разных переводчиков). Всегда при нем вспоминаю Вас. Радуюсь Муру. Приветствую в нем хорошего человека. Это достоинство. Помните, как Вас искала спрашивая людей по дороге: „Кде живет дама, у которой на днях сын родился?“ — и нашла{300}. Погода у нас холодная, всё дожди. В комнате топим. Хотели переехать, болезнь помешала. Из деревни пришлю адрес. Когда поправлюсь напишу письмо; а пока только на открытке, и Вы так же — не могу ни писать ни читать много. Обнимаю. Муру привет от „почти крестной“. Привет от сестры.
А.Т.».
(Где мой дом? С. 61–62).