Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
Автор не говорит прямо, что это иной мир или волшебная страна, но дает множество подсказок: призрачный лес, странный ход времени, здания, которые были прежде невидимыми, полная тишина за столом, гримасы сенешаля.
Далее происходит еще одно, не менее фантастическое приключение:
Итак, Мериадок и его спутники бежали, и вскоре их окутала тьма. Людей и лошадей охватила паника, и отряд рассеялся по лесу. Утром они оказались в водах реки и, выбравшись, продолжили бесцельно блуждать по лесу. Там их внезапно застала ужасная буря. Мериадок спросил своих спутников, не знают ли они, где можно укрыться, и один из них ответил, что «поблизости есть очень большой замок, но еще никто из вошедших в него не покинул его без позора». Первой в замок вошла группа под предводительством Вальдомена, вскоре к ним присоединился Мериадок и увидел, что они застыли от страха. Он осмотрел замок, зашел в комнату, где сидела на кровати дева, взял найденную там еду и вышел, столкнувшись с высоким человеком, который обвинил его в воровстве и ударил. Мериадок потерял свой меч, который ему вскоре вернули. Он взял копье и меч и направился на кухню, где обнаружил огромного спящего человека (immensis corporis), безбородого и с обритой головой. Мериадок взял еще еды, но при этом зашумел. Великан проснулся и кинулся на него; рыцарь сбросил его в колодец. Второй великан, напав на него и его спутников, убил двух человек. Мериадок справился с ним, но все его спутники бежали, прихватив его коня и доспехи. Дева вернула их ему, и Мериадок возвратился прямиком в наш мир.
Набор описательных элементов позволяет нам получить представление о топографии иного мира. Войти в него можно через населенный призраками лес — это испытание, которое необходимо преодолеть. Далее, равнина и строения — это центр волшебного царства фей, принадлежащего, конечно же, даме, то есть фее, чем и объясняется то, что она знает Мериадока в лицо и по имени: это свойственно такого рода сверхъестественным существам (вспомните, к примеру, Ланваля). Автор щедр в использовании традиционных элементов жанра, но использует он их продуманно. Что мог читатель (а не слушатель, поскольку этот рассказ был написан на латыни) понять из подобного текста? Думаю, он был вполне способен разгадать, что скрывается за использованными автором мотивами, благодаря особенностям их расположения, а также, возможно, тому, что они напоминали ему приключения, уже знакомые по другим текстам. Эта интертекстуальность позволяла понять суть повествования.
В «Венце приключений» (Diu Crone) Генрих фон дем Тюрлин показывает, что еще одним вариантом границы может быть гора. В стране великана Ассила возвышается хрустальная гора, скользкая и острая, окруженная непроходимыми землями. За ней простирается прекрасная страна (стр. 10025 и далее). В том же романе рассказывается, что волшебник Гансгуотер построил стеклянный замок, который вращается вокруг своей оси и окружен глубоким рвом. Все его башни, кроме одной, украшают отрубленные головы (стр. 12944 и далее) [292] . Покинув двор короля Артура, он построил еще один замок — Салия, — предназначенный для Игерн. Описание этого замка вновь указывает на то, что мы имеем дело с границей: замок стоит на вершине высокой горы, окруженной плодородными землями, его защита — помещенные в окнах автоматические арбалеты (стр. 20102 и далее).
292
См. также: Boleslas, ed. La Damoisele a la mule, 73–89.
При чтении древних текстов нельзя не обратить внимания на два постоянно встречающихся там ключевых мотива волшебной сказки: воду и лес. Пьер Галле посвятил им большое исследование, основанное на обширном материале, в том числе литературе, сказках и легендах разных народов [293] .
Бурхард, епископ Вормский, первым упомянул загадочных лесных дев примерно в 1000 году:
Верите ли вы в то, во что склонны верить некоторые люди: что существуют лесные девы (sylvaticas), у которых, говорят, есть тело, и могут они, когда захотят, являться своим возлюбленным и, как утверждают, возлежать с ними, и точно так же, когда захотят, могут они удалиться и исчезнуть? [294]
293
Gallais, La Fee a la fontaine et a l’arbre.
294
Tolley, Shamanism in Norse Myth and Magic, I, 117.
Здесь сжато изложена вся важная информация: эти сверхъестественные женщины связаны с лесами, они имеют телесную форму и способны любить смертных, а еще они могут появляться и исчезать по своему желанию. Краткая справка Бурхарда об этих существах полностью соответствует тому, что мы можем прочесть о них в произведениях Марии Французской, в ле и рыцарских романах.
Именно в лесу Герберт Орильякский встречает фею Меридиану; Гингамор пересекает лес, служащий границей царства фей; Граелент выслеживает в роще белую лань, которая приводит его к фее; Дезире встречает в лесу фею, а Мериадок, пройдя сквозь лес, полный призраков, находит путь в другой мир.
С лесом [в роли границы между мирами] неизменно соперничает вода. В проповеди Жоффруа Осеррского [295] , написанной между 1187 и 1188 годами, рассказывается о том, как молодой человек, купаясь в море, поймал женщину и женился на ней. Она хранила молчание в ответ на его расспросы. Однажды, по наущению прелата, он потребовал от жены раскрыть ему, кто она такая, пригрозив, что убьет их общего сына.
«Горе тебе, о несчастный! — воскликнула она. — Принуждая меня говорить, ты теряешь свою преданную жену. Я была счастлива с тобой, и тебе было хорошо, пока ты позволял мне хранить наложенное на меня молчание. Я заговорила, как ты того требовал, но больше ты никогда не увидишь ту, что говорит с тобой сейчас». С этими словами женщина исчезла. Ее сын рос, хоть и остался совсем один. Выживал он лишь благодаря доброте чужих людей, кормивших его. Он стал часто купаться в море, в том самом месте, где была найдена его мать, и однажды, на глазах у множества людей, эта женщина из другого мира утянула, как клялись видевшие это, мальчика под воду, откуда он уже никогда не вернулся.
295
Geoffroy of Auxerre, Super Apocalypsim (ed. Gastadelli), sermon XV.
В той же проповеди Жоффруа рассказывает еще одну историю; в ней сплетаются мотивы воды и леса, а женщина из другого мира становится прообразом Мелюзины. Мужчина находит в далекой чаще леса женщину, облаченную в богатые одежды. Он увозит ее с собой, женится на ней, и у них рождаются дети. Больше всего на свете эта женщина любит купаться. Однажды служанка, подглядывая за ней в ванной, видит «не женщину, а свивающуюся кольцами змею». Встревоженный муж выламывает дверь, и его жена исчезает навсегда.
Прекрасная Мелюзина. Картина М. фон Швинда, 1869 г.
Austrian Gallery Belvedere
В своем труде XII века «О забавных разговорах придворных» (De nugis curialium) валлийский священник Вальтер Maп собрал легенды о союзах фей со смертными, связанных с наложением табу. Длиннозубый Хенно (Henno cum dentibus) встречает фею в лесу, на берегу моря [296] , Эдрик Дикий — в домике в лесной чаще [297] , а Вастинус Вастиниок (Wastinus Wastiniauc) — у озера, где обитают нимфы [298] . Во «Флоримонте», написанном Аймоном де Варенном в 1188 году, фея прибывает со Скрытого острова (Ylle Celee), она пересекает море из любви к герою [299] . И таких примеров множество.
296
Map, De nugis curialium, IV, 9.
297
Map, De nugis curialium, II, стр. 12.
298
Map, De nugis curialium, стр. 11.
299
Aimon of Varennes, Florimont (ed. Hilka), стр. 2487 и далее.
Таким образом, есть три варианта [300] : 1) вода в виде реки, источника, озера или моря; 2) лес; 3) вода и лес. В церковной литературе, в отличие от рыцарских романов, эти элементы никогда не сочетаются. Например, Бурхард Вормский упоминает только лес, а в произведениях Жоффруа Осеррского в этой роли выступает только вода. Объединение двух элементов произошло, очевидно, в XI–XII веках. В произведении Иоанна де Альта Сильва [301] «Долофат», написанном между 1180 и 1212 годами, юноша отправляется на охоту в лес и видит «источник и нимфу в нем с золотою цепью в руке» (fontem repperit nimphamque in eo virginem cathenam auream tenentem manu). Насколько мне известно, «Долофат» и ле о Ланвале Марии Французской стали первыми литературными произведениями, где были таким образом соединены лес и источник.
300
Возможно, речь идет о трех вариантах перехода между мирами. Прим. ред.
301
Johannes de Alta Silva, Dolopathos (ed. Hilka), 81.
В случае, когда встреча с феей происходит вблизи леса или водоема, мы имеем дело со столкновением двух разных культурных традиций: германской (со свойственными ей представлениями о лесе) [302] и кельтской (со свойственными ей представлениями о воде). Вода действительно присутствует в кельтской традиции повсеместно, и в иной мир там попадают по морю либо переправившись через реку.
Но то, что кажется нам здесь стереотипами, на самом деле мифемы. За образами источников и рощ кроются более поздние представления о древних богах, низведенных до статуса «божеств места» и наделенных новой идентичностью: фей из другого мира. Насчет источника Барентон Филипп Вальтер проницательно отмечает: «Сама этимология названия Барентон, судя по всему, связана с бурлением или кипением… Галльскому богу Борво, по-видимому, поклонялись главным образом вблизи бурлящих и пузырящихся источников, и его имя сохранилось в многочисленных топонимах» [303] .
302
См. Lecouteux, Aspects de la foret dans les traditions germaniques du Moyen Age.
303
Walter, La Memoire du temps, 495.
Возникает вопрос: тогда кто же такие феи? Бурхард называет таинственных женщин agrestes и sylvaticae, в X веке эти названия были истолкованы как «дриады» или «блуждающие духи / страдающие души». Это указывает на то, что речь идет о призрачных лесных существах, что в точности соответствует описанию Бурхарда: они могут мгновенно появляться и исчезать.
В латинских текстах фея называется по-разному, и способы ее упоминания там можно разделить на четыре основные группы.
1. Ее называют феей: fada, mulier fatata, Bona res, geniciales feminae. Все эти наименования относятся к понятию «судьба» посредством хорошо известной в Средневековье этимологии (впервые она встречается у Варрона, цитируемого Авлом Геллием в «Аттических ночах» [Noctes Atticae, III, 16, 10]), согласно которой имя Парка [304] происходит от латинского parere — «рожать».
304
В древнеримской мифологии и религии Парка (Parca) была одной из трех судеб — божеств женского пола, правивших судьбами богов и людей. Прим. ред.