Чтение онлайн

— Ну, что прикажете делать с этой беженкой? А давайте и ее отправим к оркам!

— Не надо! — закричал с хохотом орк-громила. — А то все Бессмертное Плато в скором времени заселят ушастые недоорки.

Тут их смех был грубо прерван внезапным параличом, охватившим обоих. Все оглянулись: темный эльф в сияющей тунике семенящей походкой подошел к замершему на месте собрату и, грозно глядя тому в глаза, проговорил медленно и четко:

— Думай головой, прежде чем кидаться своими предположениями направо и налево. Эта особа, — он указал на подсудимую кистью правой руки, украшенной крупными кольцами с драгоценными камнями, — дочь Его Светлости герцога Хаэла, герцогиня Аделаида. И если еще одно слово, оскорбляющее Ее Светлость, вылетит из твоего рта или пасти вашего зеленого приятеля, я тебе обещаю, что это вас отправят на Бессмертное Плато, и пусть тогда вождь Какаи сам решает судьбу никому не известного выскочки и его друга, предателя племени.

Взмахом руки грозный эльф отменил паралич, и все трое, включая паладина, поклонившись Совету, удалились из зала суда. Сальвия вдруг посмотрел на спутницу такими презирающими и полными ужаса глазами, словно та его предала. Меж тем к нему подошел генерал и увел для разговора, а эльф в черном манто приблизился к Аделаиде.

— Герцогиня, мне кажется или Ваше положение действительно оказалось для Вас новостью? — лукаво спросил он.

Аделаида обескураженно и беспомощно глядела то на него, то на дверь, в которой скрылись орки, но потом ясность происходящего вернулась, и она, бросив гневный взгляд на эльфа, ответила:

— У меня, вообще-то, два родителя, и позвольте мне взять статус того из них, которого выберу я сама.

На темного мистика ее слова, похоже, не произвели никакого эффекта, потому что он упорно продолжал настаивать на своем:

— Вы носите сдвоенные мечи, Вы присягнули мастеру Олтлину, учителю своего отца, Вы обучились искусству темного танца… Разве это не указывает на Ваш выбор?

Она усиленно пыталась подобрать слова оправдания, но, к своему сожалению, признала, что ей нечего возразить эльфийскому магистру.

— Моя дорогая, — дружески произнес темный эльф, — будущее ждет Вас. Ваш отец превзошел все ожидания тетрархов, став сначала лидером войска темных эльфов, затем главой Северного Альянса, а потом и правой рукой самого лорда Годдарда, самой мощной военной провинции королевства Элмор. Он искал тебя столько лет и узнал о тебе, лишь когда ты пришла к мастеру Ангусу за советом. С тех пор он неустанно следил за твоей судьбой, и вот сегодня тот самый день — вы вновь обретете друг друга.

Тут уж Аделаида знала, что сказать — чувства кипели, и крик боли вырвался наконец наружу.

— Отец прогнал мою мать, носящую меня под сердцем, — сжав кулаки, произнесла она. — Ее выставили, как дворняжку, оставив без всякой поддержки и покровительства.

Магистр пытался успокоить собеседницу, но ее злость, как бушующий поток, сметала все его попытки.

— А она любила его, — с болью в голосе произнесла Аделаида. — Любила искренне и всю жизнь. Когда я родилась, похожая на него, она не посмотрела на меня с презрением, не отдала. Наоборот, я напоминала ей о времени, когда она была счастлива, когда она была с ним… А Вы говорите: обретем друг друга! Да меня никогда у него и не было, как и его у меня. Тут не о чем больше говорить!

Она бешено дышала, но пар вышел, и, заметив это, эльф продолжил спокойно и уверенно:

— Ты ничего не знаешь о своем отце.

— И не хочу знать, — огрызнулась Аделаида, направляясь к выходу.

— Твоя мать… — произнес эльф-мистик, когда она уже стояла в дверях. — Я знал твою мать… И я знаю, что та правда, которой ты веришь, не единственная на свете.

Аделаида остановилась в дверях, не оборачиваясь.

— Я помню, Хаэла как раз избрали командиром эльфийского войска, — вслух стал вспоминать маг. — Будь он тогда даже рыцарем, никто и внимания бы не обратил, но Совет Старейшин не разрешил их браку свершиться — слишком многое было на кону. Это правда, сам Хаэл был в отчаянии, ведь он так любил твою мать… Но отказаться выполнить свой долг он не мог. Его бы никто не понял. Он на коленях умолял ее продолжить встречаться тайно, нашел ей дом в долине. Он так ждал тебя, так хотел быть с вами. Но твоя мать, гордая женщина… Она поставила перед ним выбор: с позором бежать с ней на юг, бросив свое войско, свой народ, своих бойцов, за которых он теперь отвечал, или оставаться на службе у короля севера без нее.

— И он выбрал службу! — прошипела Аделаида, резко повернувшись к эльфу лицом.

— Он не успел ничего выбрать, — трагически выдохнул тот. — Он просил дать ему время, чтобы все уладить, предложил ей пожить в Долине Горячих Источников, где она спокойно смогла бы родить ребенка, отдохнуть. А он бы тем временем убедил Совет разрешить им быть вместе, но…

— Мама была очень гордой женщиной, — прошептала Аделаида, и слеза скатилась с ее щеки.

Она вдруг вспомнила, как первосвященник Баэтин, духовный глава их островной общины, рассказал ей, когда она только пришла в деревню, что, когда ее мать добралась до Говорящего Острова и была освистана народом деревни за связь с врагом, он все же предлагал ей остаться при храме, но та не желала ничьей милости. Она приняла на себя весь свой позор и тем самым обрекла себя на вечное одиночество. Но неужели она могла пренебречь чувствами любимого, своим счастьем и счастьем своего ребенка из-за гордости? Ей не верилось. Она не желала в это верить. Аделаида вспоминала мать, она отчаянно пыталась ее вспомнить, но всплывающий образ оказывался настолько размытым, что она уже не понимала, где была реальная ее память о матери, а где было то, что она, будучи ребенком, сама заставила себя о ней думать. Она всегда была примером для подражания, и Аделаида всегда старалась равняться на нее, но сейчас…

— Сейчас! — произнес эльф, и она вздрогнула от неожиданности. — Сейчас же я поговорю с Ильяной, и она доставит тебя прямо к отцу. Он будет так рад тебе. Пойдем со мной, — жестом пропуская Аделаиду вперед, мистик в манто замер перед дверью.

Она не знала, что отвечать, что делать; мысли путались, и она решила выиграть время, попросив подождать с этим до утра, с тем чтобы она могла собрать свои вещи и попрощаться с важными людьми. Эльф учтиво кивнул и сказал, что будет ждать ее на рассвете на завтрак, и заметил, что нет нужды больше тесниться в подвале у орков, так как для герцогини на верхнем ярусе уже приготовлены особые покои, рядом с его собственными, с ванной и прекрасным видом с террасы. Аделаида поклонилась, поблагодарила его светлость и со всех ног бросилась в гильдию орков. Из комнаты Сальвии вышел генерал Ламбак и, не обращая на нее никакого внимания, тяжелым шагом пошел прочь по темному коридору и вскоре скрылся за углом. Она не спеша вошла в комнату, где Сальвия перебирал какие-то свои вещи. Аделаида тихо подошла сзади и положила руку ему на плечо, но тот резко сбросил ее.

— Сальвия, прости… — начала было она оправдываться в своем поступке, но юноша, сделав несколько резких шагов по комнате, вдруг грозно пошел прямо на нее.

— Ты — дочь Хаэла? Дочь предводителя Северного Альянса? И ты ничего мне не сказала?! — орал он.

— Позволь объяснить, — она попыталась перекричать орка, — я не знала этого! Вернее, я думала, что он был просто рыцарем…

Сальвия не слушал и продолжал изрыгать слова гнева:

— Мало того, что ты прилюдно опозорила меня перед Военным Советом, так ты еще, оказывается, с самого начала морочила мне голову! Я на секунду подумал… — Сальвия выдохнул и отвернулся.

Аделаида молчала. Сальвия продолжил уже спокойно, но не оборачиваясь:

— Я думал, мы похожи… Я… Я хотел сегодня вечером… Боги, какой же я болван был!

Аделаида подошла к нему сзади и тихонько приобняла. Так они простояли с минуту. Дышал орк тяжело, словно боролся с желанием не то заплакать, не то разбить что-нибудь.

— Я хотел предложить тебе уехать со мной… Куда угодно: в Деревню Орков, на Говорящий Остров, где там тебе нравилось, ты говорила… В Деревне Охотников? У водопада? — сказав это, он вырвался из объятий и встал перед ней, сжав кулаки и стараясь не глядеть ей в лицо.

— Уходи, — каждое слово давалось ему тяжело. — Нам не о чем больше говорить.

— Сальвия, — жалобно попыталась Аделаида успокоить его вновь, — я не хотела тебя опозорить…

— Просто уходи, — прошептал орк.

— Ты теперь вернешься на плато? — спросила она, пытаясь хоть как-то вывести его из того ступора, в который он впал.

Юноша молчал, и она повторила вопрос:

— Ты вернешься домой?

— Я вернусь туда, где умею выживать, — пробурчал Сальвия.

— Я лишь хотела спасти тебе жизнь.