Чтение онлайн

Под конец, когда мы с Сириусом целовались в свадебной арке, я заметила свою маму. Она шла под руку с тем самым рыжим оборотнем, который с первого дня в суде над Игнатом начал за ней тихо, но настойчиво ухаживать.

Между ними завязались тёплые, спокойные отношения. Мама даже переехала к нему в небольшой, уютный дом на окраине города. Я была за неё безумно счастлива. Не знала, была ли между ними истинная связь или они просто нашли друг в друге родственную душу, но это было уже их личное дело.

А больше всего на той свадьбе меня растрогали… слёзы брата. Агастус, сдержанный и холодный, в момент, когда Сириус надевал мне кольцо, отвернулся и быстро смахнул влагу с ресниц.

Позже, уже изрядно выпив в компании того же Борзова, он отвёл Сириуса в сторону. Долго что-то говорил ему, жестикулируя. О чём? Сириус мне так и не сказал, вернувшись с улыбкой и покачав головой на все мои расспросы:

— Мужской разговор, Луна моя. Ничего важного.

Но по тому, как он потом смотрел на меня, я понимала, что это было что-то очень важное. Что-то о защите, о долге, о семье.

Но самой сладкой вишенкой на торте той свадьбы была наша дочь. В своём крошечном белом платьице, с венком из полевых цветов в волосах, которые уже начинали виться милыми колечками, она покорила всех.

Ровно до того момента, пока её не поднесли к многоярусному свадебному торту. Это была огромная ошибка. Лира, с видом первооткрывателя сокровищ, тут же вцепилась в крем обеими ручонками. С довольным агуканьем она обмазала себя, ближайшие складки платья и счастливо причмокивала, подняв измазанный кремом кулачок вверх и что-то вещала на своём тайном младенческом языке.

Селеста, державшая её на руках, расхохоталась и громко перевела всем присутствующим:

— Наследница клана Бестужевых объявляет, что это самый шикарный торт в мире!

Смех гремел под сводами зала. Эти воспоминания согревали мою душу и сейчас.

Внезапно Сириус свернул с шоссе на узкую, утрамбованную гравийную дорогу. Мы проехали через стройные ряды сосен и выехали к кованым воротам. Они были распахнуты настежь. За ними открывался вид на большой, но не помпезный, а уютный двухэтажный дом из тёмного дерева и светлого камня.

За домом, сквозь арку деревьев, сверкала гладь огромного озера, к которой вёл небольшой деревянный пирс. Тишина здесь была природной, наполненной стрекотом кузнечиков и шелестом листвы.

— Куда ты нас привёз? — наконец не выдержала я, когда машина остановилась на площадке перед крыльцом.

Сириус заглушил мотор, повернулся ко мне. В его глазах танцевали те самые искры — тайные и счастливые.

— Пойдём посмотрим.

— А чей это дом?

Он лишь пожал могучими плечами, делая вид, что рассматривает фасад.

— Мы сюда приехали просто посмотреть.

Но что-то в его интонации, в слишком невинном взгляде подсказывало мне, что он врёт.

Лира на моих руках завозилась, проснувшись от тишины. Сириус тут же, с привычной лёгкостью, перехватил её у меня. Как только она оказалась в его крепких, надёжных объятиях, она успокоилась, уткнувшись носом в его шею. И мы пошли к дому.

Он был прекрасен внутри. Просторный, светлый, пахнущий деревом и свежей краской. Мебели почти не было, только голые стены, полы и огромные окна, в которые лился золотой летний свет.

Мы обошли первый этаж: кухня с выходом на террасу к озеру, гостиная с камином во всю стену, кабинет. Поднялись на второй. Спальни, ещё одна гостиная поменьше, ванные.

Сириус завёл нас в комнату в самом конце коридора. Она была пустой, но в ней было огромное, от пола до потолка, резное окно, а под ним широкий деревянный подоконник, на котором, кажется, могла бы уместиться целая компания.

— Как тебе? — спросил он, останавливаясь посреди комнаты. Лира на его руке с интересом обнюхивала воздух, её маленький носик вздрагивал.

— Очень красиво, — честно сказала я, подходя к окну. Вид на озеро был завораживающим. — Но что мы тут делаем, Сириус?

Он повернул меня к себе, взяв за руки. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми, а взгляд серьёзным, почти уязвимым.

— Помнишь тот Новый год? Наш первый. Ты подарила мне вот это.

Одной рукой, не отпуская моей, он нащупал у себя на шее цепочку и вытащил из-под футболки небольшой серебристый кулон. Не кулон даже, а брелок в виде совы с синими глазами, который я когда-то, в порыве зарождающегося чувства, заказала. Он носил его всё это время. Каждый день.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комок встал в горле.

— А я тогда тебе ничего не подарил, — продолжил он, и его голос дрогнул. Он отвёл глаза, и я увидела в его профиле старую, глубокую боль. Ту вину, что, казалось, должна была раствориться в нашем счастье, но нет, он носил её в себе, как носил этот брелок. Он до сих пор корил себя за тот разрыв, за ту боль, что причинил.

Я сжала его руки, пытаясь передать через прикосновение: я простила. Я давно простила. Мы здесь, мы вместе, у нас есть Лира.

Он сделал глубокий вдох, снова посмотрел на меня, и в его глазах вихрем смешались раскаяние, любовь и та самая железная решимость, с которой он шёл к любой своей цели.

— Так вот, — сказал он твёрже, обводя рукой всё пространство пустой, солнечной комнаты, весь этот дом, всё озеро за окном. — Я тогда тебе ничего не подарил. И вот сейчас наконец понял, что хотел подарить тебе на тот Новый год. Это.

Я застыла. Дом? Он решил подарить мне дом?

— Но, Сириус… мы же живём в особняке. Твоя семья, твои предки — там поколениями...

— Я хочу, чтобы у нас с тобой был наш дом, Майя, — перебил он мягко, но так, что все возражения застряли у меня в горле. — Отдельный. Где будем жить ты, я и наши дети. Тот дом… пусть в нём живут мать и отец. Они привыкли к нему, он пропитан их историей, их ожиданием.

А мы с тобой — мы другая семья. Мы новое начало. Неважно, кто из моих предков основал то гнездо и сколько поколений там выросло. Мы новое поколение. И раз уж мы ломаем старые правила, — он улыбнулся, и в этой улыбке была вся его вольная, дикая сущность, — то давай начнём с чистого листа. Здесь. Ты, я, наше будущее, наши дети.