Чтение онлайн

Вскрыв заднюю стенку бесполезной духовки, взломщик обнаружил прямоугольный сейф, широкий и высокий, вмурованный в стену, и с налету ринулся его вскрывать. Адамберг позвонил Маттьё, руководившему обыском у Ле Гийю:

– Робик изобрел нечто невиданное: у него две плиты, за одной из духовок он спрятал сейф. Вполне возможно, что эти двое прибегли к одной и той же хитрости. Ты ничего не заметил на кухне?

– Большой холодильник и огромный морозильник. Мы опустошили и тот и другой.

– Измерь, насколько отличается его внутренняя глубина от внешней.

– На тридцать два сантиметра, – после паузы сказал Маттьё.

– Он там. Вскрывайте.

Оба специалиста проработали по часу с лишним, прежде чем сумели разблокировать дверцы сейфов. Их содержимое было впечатляющим, у каждого из двух главарей банды хранилось несколько десятков миллионов евро и куча драгоценностей, что свидетельствовало о том, что добыча делилась между сообщниками далеко не поровну. У Робика имелся чистый паспорт, как и у Ивона Ле Бра, – нелишняя предосторожность на случай срочного бегства. Он, конечно, не смог бы увезти с собой такое огромное состояние, но, несомненно, уже подумывал о том, чтобы передать его в управление какому-нибудь знакомому теневому финансисту. Естественно, он не предполагал, что еще до его «освобождения» полиция по-быстрому изымет все припрятанное – помимо оружия, телефонов, миллионов, фальшивых паспортов и драгоценностей, еще и папку с документами, касающимися «законного» наследства Пьера Робика. Этим делом Адамбергу еще предстояло заняться по возвращении в Париж, подключив коллег из Лос-Анджелеса и тщательно изучив малейшие несовпадения почерка в завещании с подлинным почерком Дональда Джеймисона.

Со дня убийства Гаэля Левена газета «Семь дней в Лувьеке» публиковала специальные одностраничные выпуски, посвященные каждому новому событию, она печатала отчеты об убийствах Анаэль Бриан, затем мэра, психотерапевта и, наконец, доктора и намекала на существование посредника между кем-то из жителей Лувьека и одним или несколькими сообщниками за пределами городка. Журналистам не понадобилось много времени, чтобы догадаться о связи между двумя вооруженными нападениями на Адамберга и хорошо организованной бандой, которая осмелилась бросить вызов силам полиции, присланным для охраны комиссара. Как говорили Жоан и Маэль, жители уже давно подозревали в преступлениях Робика и его прекрасно оснащенную шайку, но ничего не могли доказать. Из-за череды арестов, сначала убийцы доктора, потом еще четверых бандитов, виновных в покушениях на комиссара, в маленькой газетке жизнь забила ключом. «Лувьекское дело» попало на первые полосы центральной прессы, городок наводнили орды журналистов, и их пытались сдержать, как могли. Но они стали ходить по домам, и имя Пьера Робика, не раз возникавшее в разговорах, стало мелькать в их статьях.

Пока что никто не рассказал им о похищении маленькой Розы, чтобы они не беспокоили девочку, однако полицейские согласились пролить свет на задержание шестерых последних членов банды и даже сообщить отдельные имена. Однако СМИ, отмечая «впечатляющие результаты облавы», сетовали на то, что не появилось ни одной улики, позволявшей обвинить кого-либо из этих злодеев в лувьекских убийствах. Подозревали Эрве Пуликена, похожим способом зарезавшего доктора Жафре, но никто не мог установить ни малейшей связи этого преступления с остальными четырьмя убийствами.

Пробираясь через толпу журналистов, расположившихся у реннского комиссариата, Маттьё и Адамберг решили, что передадут Поэта и Немого на попечение подчиненным Маттьё, а сами проведут допрос Робика и Ле Гийю, надеясь разжечь зародившийся между ними конфликт.

Перед Адамбергом и Маттьё сидели два главаря банды, жестокие отморозки, державшие в страхе весь реннский лицей, но на этот раз они вели себя по-разному, и по веским причинам: один знал, что с него снято обвинение в похищении ребенка и за остальные тяжкие преступления его накажут не слишком сурово, а второй кипел от ярости, понимая, что ему грозит пожизненное заключение, если он не оспорит свое участие в убийстве.

Двое старых неразлучных друзей превратились в непримиримых врагов. Робик, полагавший, что министерство дало ему такое право, не раздумывая заявил, что не имеет ни малейшего отношения к похищению девочки, зато, как и Ле Гийю, признал участие в двадцати двух криминальных эпизодах, перечисленных Пузаном и Торпедой. В этом списке, естественно, отсутствовали преступления, совершенные в Лос-Анджелесе, о которых Робик и Ле Гийю упорно молчали. Оба поклялись, что никогда никого не убивали.

– Он лжет! – воскликнул Ле Гийю. – Это он, лично он, после возвращения в Лувьек убил Морехода!

Робик равнодушно покачал головой, отрицая очевидное, и небрежно отмахнулся от обвинения.

– Предположим, что это правда. В таком случае кому из вашей команды обычно поручалось совершать убийства?

– Эрве Пуликену и Фокуснику, – торопливо проговорил Ле Гийю. – Робик управлял ими как марионетками и распределял роли.

– Ты забыл Донжуана, – поправил его Адамберг. – То есть тебя, Ле Гийю. Нет, ничего больше не говори, будешь защищать себя потом. А кто убил Дональда Джека Джеймисона?

– Мореход, но дело провернул Робик, он написал то завещание.

– А кто из банды пытался убить Розу, заставив ее перед ужином выпить две таблетки барбитурата? Врачи утверждают, что без нашего вмешательства девочка умерла бы ночью.

– Что? – взревел Ле Гийю, взмахнул руками в наручниках и вскочил с места, повернувшись к своему бывшему шефу. – Что? Как у тебя рука поднялась?

– Я просто хотел, чтобы она поспала.

– Тебе на меня плевать? Ты слышал, что сказали медики? Ты без нашего ведома решил ее убить! Потому что она тебя видела! А нам заливал, что в субботу ее отпустишь! Грязный ублюдок! Убивать детей! Вот почему ты сам вызвался отнести ей ужин.

– Этот эпизод изъят из моего дела, я за него не отвечаю. Вполне обоснованно.

– Действительно, – вновь заговорил Адамберг. – Мы еще к этому вернемся. Те четверо, что находились в доме вместе с вами, знали о похищении ребенка? Пузан и Торпеда, разумеется, знали. А Поэт и Немой? Сейчас, одну минуту.

Адамберг отправил фотографии Поэта и Немого Маэлю и спросил, были ли эти двое среди тех, кого он видел у дома Ле Гийю.

Маэль ответил:

Адамберг отправил ему новое сообщение:

– написал Маэль.

Адамберг показал сообщения Маттьё, тот кивнул и отправил информацию своим подчиненным, допрашивавшим остальных.

– Все были замешаны, – произнес он. – Но скорее всего, только один собирался убить. Тебе повезло, Робик, очень повезло.

– Потому что эта падаль согласилась с вами сотрудничать. Всех нас сдал, чтобы самому отмазаться.

В другом помещении заканчивался допрос Поэта и Немого, который вели сотрудники Маттьё, им помогал переводчик жестового языка.

– Судя по вашим показаниям, ни один из вас не знал, что произошло похищение ребенка и девочка находится в подвале. Так что же вы там забыли?

– Нас пригласил Ле Гийю, – сказал Поэт.

– И часто вы собираетесь вместе, например поужинать с друзьями?