Чтение онлайн

Он произнес последние слова с некоторой иронией, которая не укрылась от нашего слуха.

– К кому относит Белая Сова нас?

– К тем, кто пришел вовремя…

– Почему… мой брат решил, что мы – не такие, как все?

Я с трудом, едва переборов себя, обратился к нему так же, как он обращался ко мне. Он довольно кивнул, услышав мои слова:

– Потому что мой брат не так одет, не так вооружен… не так испуган и способен сам позаботиться о себе, в отличие о тех, кто предпочитает лишь собирать корни и пугаться собственной тени. Мой брат – воин! Белая Сова умеет отличать воина от собирателя плодов! Последние не стремятся жить – они лишь существуют.

Сова обратил внимание на ногу девушки. Он велел ее подержать в холодной воде и, дождавшись того, что Ната стала потихоньку поскуливать, насухо вытер ее травой, отказавшись от наших полотенец. После этого он вытащил из своего мешка кулечек с порошком и размешал его с водой. Этой кашицей он обмазал стопу Наты, и уже через пару часов опухоль стала резко сходить.

– Что это?

– Средство моего народа. Тайну изготовления знает только одна женщина – вдова вождя… Она дала ее моей скво, а та положила порошок в сумку Белой Совы.

– Она так действует?

– Она помогает не только в этом… Ее укусил цепень, в ране должны были остаться жвалы! Он похож на червя и очень опасен!

– Я их вытащил…

– Охотник с города правильно сделал. Останься они в ране – твоя подруга умерла бы через несколько часов. Цепень парализует своих жертв первым укусом, но основной яд действует позже… Ты не выбросил их?

– Выбросил.

– Зря. Эти жвалы очень могли бы пригодиться при ловле рыбы, в водах скалистого озера. Но мой брат не мог этого знать…

Он предложил большой кусок прожаренного мяса, мирно лежащему псу. Тот, ни капли не проявляя торопливости и со значением собственного достоинства, принял угощение. Индеец даже зацокал от восхищения.

– С таким псом можно бродить по прериям!

– А пре… Какие прерии?

Он улыбнулся Нате, показав белоснежные зубы, без единого изъяна:

– Не все их так зовут. Вам тоже предстоит выбрать, как именовать то, что видят ваши глаза. Слух индейца радуется именно этому названию.

– Я поняла, – тихо ответила Ната.- Не зря мне пришло в голову это название…

Он поднялся и указал рукой на восток.

– Дорога к поселку далека…

Белая Сова – конечно, не было настоящим именам охотника. Он все объяснил, пока мы, ошеломлённо слушая, шли к поселку по одному ему ведомыми тропами. Сова не сказал своего настоящего имени, сразу перейдя к истории своего преображения в индейца. Он уже давно, задолго до катастрофы, увлёкся культурой и бытом индейцев. Найдя таких же, как он сам, единомышленников, он посвятил этому все свое свободное время. Каждое лето и до поздней осени, он проводил на месте очередных сборов поклонников ритуалов и костюмов индейцев, а вскоре… Сова ушел из цивилизации. По скупым обрывкам, мы поняли, что это случилось не меньше десяти лет тому назад – Ната только охнула, услышав, что человек, которого мы встретили, так давно бросил современный мир. Сова коротко пояснил, что свое имя – он не считал его кличкой – он получил там. Я вспомнил, что про таких, как он, как-то была передача по телевидению, и всё, что показывалось, было вполне серьёзно. То, что произошло, застало его и его друзей, как и всех, внезапно. Погибли все, кроме самого Совы и двух его скво – он так и сказал! – и, пережив первые дни, он нашёл в себе силы успокоиться и даже принять всё как должное. Старая жизнь давно его перестала интересовать, а начавшаяся, иная, стала именно той, к которой он стремился всегда… И его, и его женщин спасло то, что они в то время были в степи. Гигантские подъёмы, перевернувшие пласты земли, тем не менее пощадили их – на головы не падали здания, не валились деревья… Шквал налетевшего ветра протащил их и швырнул прямо в воды взбесившейся степной реки. Они едва не утонули в чудовищных волнах. На счастье всех троих – Совы и женщин – на берегу нашлись разрушенные остатки рыбацких домов. Там они, в кровь сбивая пальцы, ломая ногти, раскопали что-то из продуктов, что помогло им на первых порах. Сова нашёл останки своих товарищей, которым не повезло так, как им… Зато сохранилось оружие, которое никто из них никогда не думал применять всерьёз. Сделано оно было добротно, с применением всех технологий, и выглядело гораздо лучше и надёжнее того, что изготовил я. Первого и последнего! – настоящего зайца им удалось подстрелить через три дня, после того, как закончились скудные припасы, когда у них уже сводило животы от голода. А на четвёртый им попался "овцебык". Мы с Натой изумлённо переглянулись – и название, и описание полубыка-полуовцы, точь-в-точь, совпадало с тем животным, которое мы встретили и убили на нашей охоте. На пятый встретился уцелевший среди всего этого хаоса рыбак, на седьмой – целых десять туристов, намеревавшихся до того спустится по реке. Правда, в самом начале, в их группе было двадцать пять человек… Все были измучены, голодны и, самое страшное, никто не знал, что произошло и что теперь делать. Кое-как, разделив свою добычу и разведя костёр, Сова пытался что-то сделать для них, и, поневоле, некоторые стали брать с него пример. Неумело, часто безуспешно, они ходили на охоту, возвращались с пустыми руками и уходили вновь. Половина погибла – частые толчки, полученные во время катастрофы ранения, внезапно появившиеся жуткие монстры, быстро сократили их число. Остальные научились выживать. К ним прибились другие. Люди приходили отовсюду, примерно около месяца… Потом поток иссяк. В основном шли из поселков, из сгоревших и свалившихся под откос поездов, из города за все время пришло лишь человек восемь… Дважды появлялись существа, буквально на глазах перестающие быть людьми. Они менялись со страшной быстротой и, совершенно потеряв человеческий облик, уходили прочь.

Сова тоже ушёл из посёлка, устав заботиться обо всех. Он сумел вписаться в новые условия, сразу их приняв и привыкнув к ним, как к должному. Вместе с ним ушли и три выживших женщины – его женщины. Те, кто смог сжать свои нервы в кулак, кто не поддался панике – те смогли продержаться. Через полтора месяца, после трагедии, на обезображенной страшными шрамами земле, началось невероятное буйство растительности, а вслед за ней появились и животные, которых можно было ловить и есть. Не было солнца, стылый ветер валил с ног и заставлял дрожать от холода – но сама земля была теплой, и это спасало многих от замерзания. Одежды почти ни у кого не оставалось, и постепенно люди стали кутаться в шкуры животных, которых смогли поймать и убить. Но очень скоро эти животные – из бывших домашних – стали очень ловкими, и охота получалась далеко не у всех. Чтобы добыть мясо приходилось много бегать и терпеливо ждать – это было дано не каждому… Людей спасала от голода сама земля – на бывших полях находились съедобные корни и клубни, а с появившихся кустарников можно было сорвать плоды – иногда вполне сносные, а иногда – приносящие смерть… Таких сильных холодов, как у меня в городе, индеец не помнил. Возможно, это объяснялось тем, что долина словно прогревалась снизу – и наше предположение насчет возможного вулкана получалось небезосновательным. Сова выбрал для своей стоянки место возле одной из речек – он назвал ее Змейкой. Основная масса людей осталась на месте первого стихийного сбора – на берегу Скалистого озера. Всего их было примерно около ста человек. Еще одна часть разошлась по всей долине – после резкого потепления с приходом весны, многие решили последовать примеру охотника и теперь промышляли не собирательством, как оставшиеся у озера, а охотой. Сделав какое-то подобие жилья, накопав землянок, они долго ждали, что этот кошмар закончится, что придут спасатели и всех вывезут на более приспособленные места, и всё вернётся на круги своя. Спасатели не пришли… С каждым днём всем становилось все яснее, что уже никто не придёт. Спасаться приходилось самим. Кто-то приловчился находить еду на полях, вырывая из земли коренья и срывая с деревьев странные наросты, которые можно было есть. Кто-то стал ловить рыбу, порой сам, становясь пищей для страшных громадных чудовищ, внезапно появляющихся из глубин. Сова и подобные предпочитали находить и убивать Овцебыков и больших кроликов – мы догадались, что так они называли Крола. Иногда в степи разбойничали волки, подобные тем, которые напали на него на берегу. Тогда лилась кровь – хищники не боялись людей. Белая Сова приучил всех к своему новому имени, изменив так же имена и женщин, оставшихся с ним. Многие, как ни странно, взяли с него пример – прозвища как-то лучше вписывались в их новую действительность. Кто-то, до сих пор надеющийся на возвращение старого привычного образа жизни, сохранил и имена. Но все, хотели они того или нет, понимали, что возврата к прошлому миру нет… Как же это было трудно… Самыми страшными врагами были крысы. Громадные, ничего и никого не боящиеся твари, стаями кружили возле посёлка, и после каждого набега, люди прощались с очередной их жертвой. Мы поняли, что Сова говорил о Бурокрысах – вряд ли, более мелкие, серые и черные крысы-трупоеды, смогли бы так досадить людям. С голодом, неудобствами жилья и прочими мелочами, которых стало очень много, бороться научились. Ходили в разведки по всей долине, избегая, однако, забредать на территорию гигантского кладбища, каким считался город. Из тех, кто рисковал посетить развалины, вернулись лишь двое. Они рассказывали ужасы о мутантах и стаях крыс. Я догадался – не имея доступа к моей части города, разведчики, видимо, переходили дно бывшей реки и искали на той стороне. Это сразу объяснило мне мучившую меня загадку – как, например, жертву большой черной собаки… Больше охотников не находилось. Через некоторое время эти походы и вовсе прекратились – с появлением опасных хищников ходить по травам стало небезопасно. К тому же, попасть в город можно было только перейдя через полузатопленное дно – а моя сторона, как ни странно, почему-то никого не заинтересовала. Хотя попытки проникновения были – в одном месте, пройдя мимо почти вплотную подступающего к каменным скалам, болота, можно было выйти в желтые пески и степь… Но это было небезопасно и очень утомительно. Постепенно, пропали большие крысы, но появились им на смену собаки и волки, шастали большие кошки…

– Значит, ваши люди попали в город? – вырвалось у меня.

– Да. Через восточные ворота. Вдоль желтой земли и болот.

– Мы почти дошли до них… Но я думал, что там невозможно пройти!

– Так и есть Сова махнул рукой в сторону скал Каменная гряда не пропускает никого, а проход в город чуть позже залило водами болота. Оно подступило совсем близко и больше никто не пытался там проникнуть. Я искал западный проход, почему и попал в наводнение. Но теперь надобность в нем миновала – вы, своим присутствием, подтвердили его нахождение.

… Так прошло самое голодное и тяжёлое время – Сова назвал его зимой. Мы не могли с ним полностью согласится – все таки эта зима нисколько не была похожа на настоящую, со снегом и затяжными холодами. Но, во временном определении, он не ошибся, я тоже вёл отсчёт времени по месяцам. Выходило, что расхождение у нас всего на несколько дней, как раз те, которые я валялся в беспамятстве, когда болел в подвале. Сейчас была последняя неделя мая…

Все, кому повезло выжить, разбрелись по всей долине. Какая-то часть образовала новые поселки по десять, двадцать человек. Они сбивались по убеждениям, знакомствам или семейным признакам – Сова рассказал, что некоторые приходили целыми семьями. Но так везло очень немногим. Большей частью, все были одиночками, потерявшими все и всех… Отдельные группы направились в горы – многие считали, что за ними все осталось по-прежнему, и лишь вершины не дают миру пробиться к ним с поддержкой. Ушедшие не вернулись, и рассказать о том, правда это или вымысел, было некому. Глядя на бесстрастные глаза Совы, я понял, что он нисколько не верит в такую возможность… Еще дальше, к востоку от долины, простирались желтые пески – там ничего не росло и не было воды. За ними находился громадный каньон, со дна которого поднимались на поверхность удушливые газы… Север так же был закрыт все время расширяющимся болотом, и там водились такие твари, что охотников жить в тех краях было совсем мало. Запад преграждался илистым, полузатопленным дном реки, и лишь совсем недавно, месяц назад, оно вдруг наполнилось водой и стало непреодолимым. Некоторые, кто пытался его перейти вброд, до этого, погибли… Я насупился, поняв что они могли попасть в зубастую пасть монстра. Но оказалось, что Сова имел в виду иное:

– Их убили…

– ?

– Мы не знаем. Вырвался один – но он вернулся безумным… говорил о людоедах.

Мы с Натой промолчали…- Нелюдь, столкновения с которым нам не удалось избежать, вполне мог оказаться одним из таких любителей человечины…

– … Иногда мы слышим шум, доносящийся с вашей стороны. У вас продолжаются землетрясения?

– Да. А разве в долине не так?

– Бывает.

– Я знаю, что вы могли услышать…

Сова с интересом посмотрел на Нату.

– Это пласты земли отваливаются и падают в пропасть.

– Какую пропасть?

– За городом ничего нет. Там огромный обрыв – вся северная часть ушла вниз, на глубину, не меньшую, чем сто метров… Где-то, чуть меньше, где-то, может быть, больше.

Он не смог сдержать возгласа удивления:

– Сова хотел бы увидеть это своими глазами!

– Если ты придёшь к нам в гости, мы проведём тебя к обрыву. Но там небезопасно. Куски земли, величиной с дом, отрываются и падают вниз. Иногда – это целые кварталы рушатся в бездну. Вот что могли слышать ваши люди на болотах…

– Я догадываюсь… Вода наполняет пустоты в земле, подмывает пласты, и они скользят туда, где не встречают сопротивления. Когда ни будь, и все это болото провалится в пропасть!

– И возникнет спуск в те земли, где никто не бывал… Кроме нас.

Он вскинул на меня пораженные глаза:

– Мой брат хочет сказать, что спускался туда? Но как? Зачем?

– Он спасал меня, Белая Сова!

Индеец долго и молча смотрел на Нату. Потом вздохнул и промолвил:

– Всегда из-за женщины совершались безрассудства… Ты счастлив, мой брат, если еще остался способен на них!