Чтение онлайн

– Жгут сырые ветви… У людей озера, как всегда, мало терпения и нет желания искать хворост, или нарубить настоящих дров.

– Почему?

– Почему одни барахтаются до конца, а другие предпочитают тонуть?

Мы миновали последние заросли и вышли на открытое место. Здесь еще больше кидалась в глаза убогость и неустроенность быта этих людей. Я повсюду видел грязь, брошенное тряпье, обглоданные и выброшенные прямо под ноги кости… Мое выражение брезгливости, не укрылось от индейца. Он презрительно усмехнулся, но промолчал. Я понял, что он свысока относится к этим невольным поселенцам… может быть, именно за их неумение или нежелание приспособиться к новой жизни.

Я и Ната на несколько секунд остановились, пропуская Сову вперед.

– Все еще ни как не привыкну… мы не одни.

– А вот им, – я кивнул в сторону поселка – По моему, не так это важно… Что-то я не вижу всеобщего ликования от нашего с тобой появления.

Мы подошли к ближайшему костру. Их было несколько – возле каждого жилища что-то горело или готовилось на углях. Возле этого сидело пятеро человек – все мужчины. Ната покрутила головой – Сова обещал, что в посёлке мы увидим множество женщин. Но, либо наше появление никого не заинтересовало, либо собравшимся здесь было давно уже на многое наплевать и приход новых участников общей драмы не вызывал былого волнения. Они остались сидеть возле костра, не делая попыток даже подняться, чтобы поздороваться. Мы с Натой во все глаза смотрели на их лица, на которых лежала печать равнодушия и обречённости, смешанная с усталостью, какая бывает у людей, которые имеют мало свободного времени. Но никто из них никуда и не торопился… Один, на вид, самый пожилой – я бы сказал, что ему за пятьдесят – поднял усталые глаза и негромко спросил:

– А… Это ты, Сова? Что новенького?

– Док хочет знать, не встретил ли Белая Сова спасателей? Нет, старик. Никто не придет к вам на помощь – только вы сами.

– Вечно ты все стремишься нас ткнуть мордой в грязь… А кто это с тобой?

Трое остальных, безучастно смотревших на огонь, оторвали наконец, свои глаза и повернулись в нашу сторону.

– Они из города.

– Давно?

– Не очень.. я решил, в конце концов, сам вступить в разговор. И я и Ната с трудом сдерживали свое волнение…

– Как там?

Я смешался – что подразумевал под таким вопросом этот человек? Сова спокойно оттеснил его в сторону, давая нам место возле очага.

– Гостя следует встречать теплом, едой и питьем и лишь потом расспросами.

– Э… Сова, оставь свои штучки. Ты не у себя в вигваме.

– Типи.

– Да хрен с ним, какая разница? Предложить нам нечего – еще никто ничего но поймал. Рыба сегодня, как бешеная, даже близко к берегу не подходит. А в разнотравье никто не ходил – опять волки объявились.

– Ты мужчина, Док?

– А что, по мне не видно?

Сова с усмешкой произнёс:

– Штаны и седина не делают мужчину мужчиной. Возьми оружие и прогони волка. Лучше убей. Добудешь и шкуру, и еду.

Тот, кого он называл Доком, пренебрежительно отмахнулся:

– Я в жизни мухи не обидел, а ты – убей… Да и как я это сделаю? Голыми руками, что ли? Тебе легко говорить – вооружился с головы до ног, можешь и попробовать.

– Мне не нужно пробовать. На груди Совы висят знаки его доблести. Разве ты не видишь этих шкур? Они не валялись на моей тропе – мне пришлось получить их в поединке!

– Не всем же быть такими, как ты? Я привык к иной жизни… а носится по лесам, с каменным топором и дубиной на плече – нет… Это не для меня!

– Ты всё ещё надеешься, на лучшее? Мне жаль тебя, Док. Чем скорее ты поймёшь, что топор, пусть даже каменный, станет тебе хорошим другом, тем больше у тебя останется шансов на жизнь. Если, конечно, ты хочешь жить.

– Да ладно, хватит вам собачиться.. с земли поднялся очень крупный, могучего телосложения, мужчина, чуть ли не вдвое превосходивший Сову в плечах и выше на голову. Я даже присвистнул – настолько богатырская внешность была у этого человека. Он погладил небольшую, тёмную бородку и степенно протянул мне руку:

– Стопарь.

– Стопарь?

– Ага. С лёгкой руки нашего общего приятеля! – он выразительно посмотрел на Сову. Индеец невозмутимо уселся на освободившееся место. Сидевшие рядом подвинулись. Стопарь – как он представился – жестом пригласил нас последовать примеру Совы. Мы сели.

– А вас как кличут?

– Меня – Дар. А её, – я положил ладонь на колено девушки Ната.

– А… Это не клички… Значит, вам прозвище ещё не дали? Новенькие, что ли? Я пожал плечами… В каком-то смысле мы уже были далеко не новичками. Стопарь с хрустом переломил об колено здоровенную ветку и бросил в огонь. Тот с жадностью ухватился за мгновенно вспыхнувшие листья, быстро превращая их в весело взметнувшийся вверх огонь.

– Могли бы набрать дров посуше…

– Зачем? Сейчас не так, как раньше… Когда сплошная, голая земля, везде была. Теперь, рви, не хочу. Вон, как она прёт – не успеваешь запоминать. В пару дней пустошь исчезла! Сова посмотрел куда-то вдаль и согласно кивнул.

– Да. Даже мёртвая зона покрылась травой. Скоро Сова сможет пойти туда по следам новых зверей.

– Вот-вот, зверей, как раз, тоже прибавится. Кто бы хоть объяснил, откуда эти твари берутся?

Неподвижно лежавший до этого мужчина, у которого вся голова была замотана в некоторое подобие чалмы и пиратского платка вместе взятых, повернулся в нашу сторону. У него что-то было с лицом, Ната слегка отшатнулась, но, совладав с собой, снова уселась на место.

– Не пугайтесь.. он буквально прошипел, почти не разжимая губ.

– Это – Череп. У него сгорело всё лицо и кожа на голове. Теперь он вынужден носить платок, иначе любой, кто его увидит, теряет дар речи. Он больше мужчина, чем Док, или некоторые иные – Сова спокойно прокомментировал это небольшое событие. Мужчина согласно кивнул и вновь повернулся к огню. Он был одет так же необычно, как и Сова, но без вычурных, индейских узоров. На его ногах так же имелись мокасины, за пояс был воткнут нож и томагавк, а возле него, на земле, лежал лук, по качеству не уступающий луку индейца. На груди Черепа – она была ничем не закрыта – виднелись многочисленные шрамы и следы от ожогов. И, примерно, такое же ожерелье из когтей и клыков, как и у меня самого.

– Череп считает, что Сова не прав?

– Нет.. говоривший не поднимал на нас своего лица, продолжая смотреть перед собой Череп принял новую жизнь…

Сова обратился ко мне:

– Он не разговорчив. Зато Стопарь вымотает тебе все нервы, он любит поговорить. Или Док, когда начинает жалеть о прошлом.

– А эти люди? – я указал на остальных.

– Это – Трясоголов. Прозвище говорит само за себя. Умеет искусно ставить силки и ловить мелкую живность.

Трясоголов иронично поклонился – у него все время слегка подергивался один глаз, отчего казалось, что его лицо все время находится в движении.

– Последний – Аптекарь. Спрятал кучу всевозможных лекарств и теперь меняет их на еду. Это – не имена. Клички…

– А Стопарь, что – имя? – у могучего мужика не было видно обиды на прозвище Он, добродушно улыбаясь в усы, подбросил в костёр ещё одну ветку.

– Нет. Ты сам знаешь, почему его заслужил.

– Да ну тебя, Сова… С твоими заморочками, вовсе голова кругом пойдёт. Какие-то заветы предков, духи, зов прерий – о чём ты? Как Святоша, ей богу! Тоже, любитель голову морочить… Но ты хоть на халяву не падок, как наш новоприобретенный монашек. Я думаю, хорошо, что хоть выжить смогли… А как теперь быть – это все одно, никому не ведомо. И, что клички, что прозвища, что имена твои – всё едино. Перемелиться… Лично мне – он не спеша отпил из кожаного бурдюка с водой Всё равно, как меня кличут. Хоть Стопарь, хоть Стакан, хоть, вообще – Бутыль! Это ты у нас оказался на месте, как по заказу. Вот и носи своё имя. А мне наплевать, подходит мое прозвище или нет. С одним я, конечно, согласен – хочешь, не хочешь – а жить придётся по-новому. Охотой да рыбалкой. Ну да не пропадем…