Чтение онлайн

– Ты украл мою еду!

Пронзительный крик разорвал внешне спокойную обстановку стихийного рынка. Моментально образовался полукруг, в центре которого оказались две пары: двое мужчин и две женщины. Мы, переглянувшись, подошли поближе – там что-то случилось, и я хотел узнать причину происходящего.

– Ты! Я видела, как ты прятал мою рыбу в свой мешок!

На молодого парня, нервно поджавшего губы, набрасывалась та самая женщина, которую Шельма назвала Каргой. Это была очень неопрятная старуха, одетая в рванье. От нее нестерпимо несло жуткой смесью тухлятины и гниющей рыбы. Скорее всего, она, если и мылась, то, по меньшей мере, пару столетий тому назад…

Спутница парня бросилась на его защиту:

– Это ложь! Мы ничего не крали! А рыбу – выменяли у Аптекаря, на гвозди!

– Нет! – обвинительница и не думала отступать У вас не было никакого товара! Все видели, как вы шлялись по рынку и ничего не меняли! Если вы с товаром, то уже показали бы его. Воры! Люди, они оставили меня без еды!

– Ну и что? – женщина не сдавалась Что из того, что мы не менялись? Разве мы обязаны сразу выкладывать все? Это рынок, и каждый имеет право менять, что хочет, и с кем хочет. Кто ты такая, чтобы указывать нам, когда и с кем меняться?

Вместо ответа, неожиданно шустро, для старухи, Карга выбросила вперед сжатый кулак. Удар пришелся впустую – парень резко отбил руку старухи. Еще одно движение – и та, корчась от боли и изрыгая проклятия, упала на землю возле его ног. Рынок загудел, толпа стала смыкаться возле пришлых. Замелькали кулаки, и, кое-где, сверкнули тусклым светом лезвия ножей…

– Их убьют.. прошептала побелевшими шубами Тома.

– Нет!

Во мне что-то дернулось, я не хотел видеть, как сейчас толпа растерзает ни в чем не повинных людей! В том, что они невиновны, я не сомневался. Во всем этом была какая-то фальшь… Слишком много смертей мне пришлось видеть в те, первые дни, чтобы равнодушно взирать на гибель, пусть и совершено чужих мне, людей. Я выступил вперед и очертил мечом круг. Толпа мигом расступилась – что такое настоящее оружие, здесь понимали, и попасть под остро отточенную сталь, не хотел никто…

– Прежде чем обвинять… Пусть эти двое назовут себя – кто они и откуда? И пусть себя назовет та, которая обвиняет!

– Чего?

– А ты кто такой?

– Зачем?

Из возбужденной толпы раздался всего только один вопрос по существу, но этого уже было достаточно. Момент был упущен – свалки не получилось. Люди растерялись, от, в сущности, безобидного вопроса. Следовало закрепить успех, иначе они могли вновь быть раззадорены старухой, продолжавшей вопить под ногами.

– Может быть, их кто ни будь, знает, и может сказать – способны ли эти люди на воровство? И эта женщина – не обвинила ли она их зря?

– Ты тоже не наш! – зло выкрикнул коренастый мужчина, чем-то напоминающий Стопаря. Но он был намного ниже и имел бегающие свинячьи глазки, которые словно налились кровью…

– Святоша…- выдохнула Тома.

Возле него сгрудилось несколько здоровых парней, и у каждого в руках имелась увесистая палка или нож.

– Ты кто такой? Тоже чужак! И тоже – вор!

Он указал на нас пальцем. В толпе, едва притихшей на секунду, вновь стал зарождаться ропот, еще мгновение, и на нас могли накинуться со всех сторон! В круг влетела Ната. Увидев, что взоры людей стали обращаться к Святоше – очевидно, что все они только ждали сигнала – она вся подобралась и резко закинула руку за спину…

– Чего? Ах ты, сучка!

Один из парней заметил ее недвусмысленный жест и вскинул палку над головой. Раздался резкий свист – стрела впилась в дубину, заставив ее владельца испуганно отпрыгнуть назад, едва не сбив при этом рассвирепевшего монаха.

– Что здесь происходит?

Белая Сова, сверкая сурово прищуренными глазами, раздвинул толпу и встал рядом со мной. Он продолжал держать в руках лук, готовый пустить еще одну стрелу. Толпа сразу отхлынула на несколько шагов, видимо, тут знали, что с индейцем лучше не связываться…

– Вот эти двое – воры! А твои знакомые, из развалин – с ними заодно! Все пришлые – воры!

– Ты отвечаешь за свои слова, Святоша?

По тону, каким это было сказано, я понял, что события начинают разворачиваться стремительно…

– Не верю, – Сова сохранял хладнокровие Мои друзья не могут быть ворами. Они и так все имеют в прерии. Свободу и добычу. И они не крадут шкуры, которые, как я вижу, висят на кое чьих плечах… И еще. Все знают про Черноногих, а кто слышал про совесть Карги?

В толпе началось перешептывание.

– Разве старуха говорила хоть раз правду? Разве это не у тебя, монах, – при этих словах лицо Святоши исказилось от злобы Не пропала еда, когда она искала, где притулиться на ночлег? Чайка, не ожидал я, увидеть тебя в числе обвинителей, разве не ты всегда утверждала, что лживый язык Карги опаснее бродячего шакала? Ты тоже думаешь, что она говорит правду?

Из толпы донеслось неуверенно:

– Какой ей резон врать-то?

Сова спокойно повернулся к спросившему:

– Все тот же… В общей свалке урвать что ни будь для себя. А заодно, поднять свой статус. Выйти из последних, в число просто грязных – чем не почет?

Раздались смешки и одобрительные возгласы. По лицам поползли усмешки – все, что говорил Сова, по-видимому, не являлось для них секретом и не могло вызвать возражений. Но не хотел успокаиваться Святоша, он, по-прежнему, сжимал в руках свою палку и буравил взглядом молодого охотника, которого Сова назвал Черноногом.

– Ну, хватит! – выдержка у него кончилась, и он громко рявкнул Раскрыли рты перед этим ряженым, прости меня, господи! Пусть мешки свои откроют! А мы посмотрим… И, если рыба там – ты, Сова, лучше отойди куда, в сторонку. А не то, зашибем ненароком. Понял?

Голос Святоши был угрожающим, но это не смутило индейца. От только усмехнулся и четко ответил:

– Обыск? Пусть так. Но, тогда надо обыскать и Каргу! Кто громче всех кричит – вор – тот, обычно, им и является!

Он кивнул Черноногу. Тот снял с плеча свой мешок и положил его на землю. Монах кинулся, было, к нему, но Сова преградил ему дорогу.

– Нет. Пусть это сделает тот, кто не имеет отношения ни к поселку, ни к этим людям!

– Мы доверяем только себе!

Святоша насупился и стал наступать на индейца. Но тот стоял как скала, хотя монах был выше и шире его в плечах.

– А я – тем кто не способен подложить пропажу… Отойди назад, монах, я не позволю тебе оклеветать невиновных!

Редкие возгласы из уже достаточно большой толпы собравшихся послужили ему одобрением. Люди поселка и многочисленные гости обступили место скандала и теперь ждали, чем все это закончиться. Но было заметно, что желание Святоши, самому порыться в мешках охотника и его спутницы, не встретило у них понимания… Сова обвел глазами толпу.

– Пусть этот… Из города!

Мне показалось, что это был голос Дока…