Чтение онлайн

Таким образом, можно видеть, что Шиитский проект не имеет шансов на построение собственного панрегиона в ближайшие 20 лет и превращения в один из полюсов Триполярного мира, не говоря уже про глобализацию на собственных принципах в последующем. Наиболее перспективными для шиитов являются вхождение в стратегию «Новый ковчег» (младший партнер России) или «Лазурный ислам» (один из центров Исламского мира). Наибольшей опасностью является попадание в вассальную зависимость от Китая, так как это ведет к утрате ресурсов и идентичности с невозможностью жестко обособляться от суннитских народов.

В случае обострения кризисных явлений и распада мира до локального, а не регионального уровня деления Иран окажется в одной из лучших позиций, так как в последние 40 лет он только и делал что находился под постоянными санкциями и блокадой, не имея доступа ко многим общемировым технологическим цепочкам, но, с другой стороны, и не имея зависимости от них. Разрушение многих из этих цепочек и/или локализация в рамках отдельных регионов лишь повысит конкурентные преимущества Ирана.

33.3. Стратегия «Осажденная крепость»

В стремлении уничтожить национальное, религиозное и идеологическое разнообразие мира глобализация отравляла самобытность и национальный дух народов, создавала единую усредненную серую культуру, своеобразную эманацию Духа Ктулху. Можно выделить несколько путей противостояния заразе глобализации (по степени снижения конфронтации):

? максимальное закрытие общения и мобилизация внутренних ресурсов в попытке не скатиться в полную архаику — Северная Корея;

? культивация архаичной культуры, противостоящей заражению, — Арабский мир;

? уход общества в теневые, сетевые структуры с разрушением зараженных институтов государственности — Латинская Америка;

? формирование отдельного внешнего контура для заражения вирусом глобализации именно его — Индия, Китай;

? формирование внешней, публичной витрины своей культуры с целью сокрытия и сохранения настоящей — Япония;

? создание «невменяемого» ортодоксального ядра на фоне поглощения общества глобализацией — Израиль;

? скрытый саботаж глобалистских программ и затягивание времени — Россия, Ватикан;

? непротивление культурному насилию в надежде, что отстанут, — Европа, США.

В этой связи интересен путь Ирана, сочетающего в себе первые два варианта: от культурного влияния защищались культивацией внешней архаики, идеей Спасения, высоким уровнем эсхатологической серьезности и самоиронией, от экономического — согласием и провоцированием блокады. Политика Ирана последних десятилетий — это попытка сохранить себя без отказа от индустриализации, научно-технического прогресса и процессов глобализации.

При всей самоизоляции власти не закрывали границ для въезда и выезда студентов, стравливая опасное напряжение вовне. Также нужно отметить постоянный диалог с молодежью на понятном ей современном языке, чего так не хватает России. И, да, в Иране нет запрета на протесты, а женское население имеет высокую реальную самостоятельность.

С 1979 г. прошло 40 лет, т. е. два поколения, молодые иранцы всё меньше понимают смысл изоляции, наблюдая через информационное окно красивую сказку про благополучную и более сытую западную жизнь, поэтому ключевой риск для Ирана — не получить свою перестройку. Традиционный конфликт поколений рискует вылиться в отрицание пути и запрос на конвергенцию. Пока еще большая часть молодежи положительно воспринимает духовных авторитетов, негатив больше направлен в сторону внешних правил, чрезмерных ограничений и снижения уровня жизни, но с этого-то и начинается падение. Если пустить дела на самотек, то дальше будут обновленческие требования, а в итоге социальный протест переродится в полное революционное отрицание всего образа жизни.

Если глобалистское давление будет сохраняться и/или Иран, встроившись в его систему «Один пояс — один путь», пойдет на поводу у Китая, то предыдущие 40 лет окажутся бесполезными, деградация пойдет ускоренными темпами.

Таким образом, в рамках стратегии противостояния с внешним миром Иран должен продолжать политику последних десятилетий, направляя ресурсы на самостоятельное развитие, независимость от импорта и развитие военных сил. Собственно, зона поражения гиперзвукового оружия, разрабатываемого в Иране, уже выросла до 650 км, что больше контролируемого авианосцами США пространства в 500 км.

Главное во внутренней политике для Ирана — не допустить усиления влияния идей конвергенции и примирения, исключить повторение печального опыта Перестройки в СССР. С учетом Величайшей депрессии в мире все шансы на это есть.

33.4. Стратегия «Перекресток путей»

Катастрофические мировые сценарии ведут к серьезной деградации глобальных экономической, политической и социальной систем, что играет на руку Шиитскому проекту, так как внешнее давление снижается, а Иран — ядро проекта, которое благодаря высокой автономии и проверенной давним противостоянием внешнему давлению обладает одной из лучших в мире готовностью к кризису.

Иран может стать одним из главных бенефициаров глобальной катастрофы. Он становится ключевой в регионе державой, находящейся в стратегически выгодном месте и имеющей потенциал построения многовекторной внешней политики. Шиитский проект может стать ситуативным союзником большинства крупных игроков, многие из которых негативно относятся друг к другу, например, Индия/Япония и Китай. Иран может стать перекрестком транспортных потоков как между востоком и западом, так и между севером и югом (рис. 99).

Важнейшей внешнеполитической задачей Шиитского проекта станет примирение с Иудейским проектом хотя бы до уровня настороженного нейтралитета. Государство Израиль обречено на высокое напряжение в отношениях с соседними суннитскими арабскими странами, территориями и народами. Присутствие еврейского государства на карте мира позволит, сохраняя напряжение по линии «шииты-сунниты», всегда иметь возможность, не теряя лица, ситуативно помириться против общего противника.

Разрушение и ослабление соседних стран расширит территорию потенциальной экспансии Шиитского проекта, но не позволит выйти на масштаб панрегиона (требуется 300-500 млн индустриального населения). В то же время статус региональной державы в мире, упавшем по уровню экономики до начала XXI в., несомненно, сравним со статусом великой державы.

Однако не следует забывать, что высокая степень архаичности в экономической, социальной и культурной сферах серьезно ограничивает темпы изменения, закладывая основу для низкой скорости развития. Изменить ситуацию поможет модернизация и снижение роли религии, но пример кемалистской Турции показывает, что одно это не обеспечивает полноценного успеха.

Для России сильный региональный Иран интересен, с одной стороны, как потенциальный ситуационный или долгосрочный союзник, с другой — как ограничитель обретения субъектности для Тюркского мира, а также экспансии Исламского мира, играющий роль своеобразного волнореза экспансионистских волн других игроков.