Чтение онлайн

Важный момент — почему предлагается работать вне контура товарно-денежных отношений, ведь можно просто раздавать субсидии всему населению на суммарную величину созданной роботами продукции. Но всю государственную политику придется проводить в условиях усиленно «внедрением инноваций» глобального экономического кризиса. Всё это будет проводиться усилением государственного контроля, директивным планированием и регулированием цен, да и жесткое ограничение частным компаниям на роботизацию мало сочетается с капиталистической системой. В этих условиях общественные фонды будут логическим продолжением и элементом единой политики и не создадут разрывов. К тому же не забываем печальный опыт монетизация льгот.

В рамках 6-го технологического уклада, где до 90% населения окажется ненужным в качестве производителей и востребованным лишь в роли потребителей, регулярно будут возникать мальтузианские, социал-дар-винистские идеи. Суть их элементарна — почему бы не сократить цивилизованное человечество раз в десять, отбросив остальных в архаику, а то и попросту уничтожив? А что же будет потом? Да всё просто: большая часть детей «новой аристократии» окажется не способной не просто к творческой работе, а зачастую к любой, и нагрузка на способных увеличится в разы. Результат закономерен — технологический откат и вырождение цивилизации за несколько поколений.

Складывается впечатление, что в современной науке, которая, казалось бы, должна быть оплотом и заповедником талантливых и гениальных людей, до 90% занимаются имитацией творческой деятельности. Получается, что необходимо сохранять всё человечество, но если есть шанс отбирать лучших — этим шансом нужно пользоваться.

Таким образом, у России есть шанс не просто смягчения последствий фазового перехода, а становления одним из главных бенефициаров внедрения роботизированных систем в мире. Правда, для этого придется переходить к построению внутри страны посткапиталистической экономики. При этом речь идет отнюдь не о социализме в классическом понимании.

34.7. Железный занавес

Либералы и глобалисты всех мастей, разглагольствуя о трендах 1990-2020 гг., старательно навязывают нам мысль о том, что гибель консервативных ценностей предопределена. Однако на каждом новом витке изменения общественного сознания происходит перерождение, переосмысление старого, появляются новые формы и взаимосвязи ранее сущего. Для примера, рассказывая о неизбежной девальвации понятия семьи, почему-то не вспоминают состояние этого социального института в Раннем Средневековье, когда привычная нам моногамная семья, ритуалы заключения брака и многое другое были совершенно другими. Ведь в те времена семейная жизнь во многом была похожа на дошедшие до нас исламские принципы: дети могут быть от жен, наложниц и любых женщин в доме. Культ благородной дамы и романтичного рыцарства, как и изменение взгляда на роль женщины, пришел в Европу много позже. Ознакомьтесь, к примеру, хотя бы с жизнеописанием Святого Владимира, Крестителя Руси.

Можно вспомнить историю института брака в Советском Союзе, когда, нырнув из одной крайности в другую, маятник качнулся обратно, явив обществу новый облик консерватизма. В дальнейшем это привело к появлению анекдотических ситуаций — в виде, например, пресловутых писем женщин в партком: «Мой муж пьет, дерется, завел любовницу, верните мужа в семью». Если профессионально, непредвзято и на долгой дистанции изучать общественные явления, то легко заметить колебательные процессы и постоянные переосмысления на каждом новом этапе.

В 2025-2027 гг. в мире будут определены границы панрегионов и один из интереснейших геополитических элементов XXI в., а именно Железный занавес, потребует переосмысления. Полное территориальнофизическое размежевание и самоизоляция окажутся недостижимы — информационная и культурная связанности и существующая инфраструктура не оставляют такой возможности. Нужно найти новое прочтение этого символа, и оно возможно.

Прибегнем к образу. Живя в отдельном доме в поселке, мы зависим от общих коммуникаций и ограничены определенными правилами, но нам вовсе не обязательно убирать все заборы и оставлять двери и окна открытыми для всех ветров и непогоды. Мы создаем внутри дома комфортную, максимально изолированную внутреннюю среду, которая будет проветриваться, сохранять тепло и уют, защищать от непогоды, позволять обитателям дома выходить гулять без ломки стен и возвращаться с улицы без грязи на ногах. Собственно, создание подобного баланса нам и предстоит найти в масштабах панрегина.

В Советском Союзе пытались строить дома гостиничного типа, без кухонь и с большими коридорами и рекреационными территориями для совместного отдыха жильцов. Но закончилось это ничем, люди расползлись по своим углам, не желая возвращаться в мезолит.

Любые разговоры о необходимости ограничений и фильтрации чуждого влияния начиная с 1991 г. встречают возмущенную реакцию немногочисленных, но активных персон: «Вы хотите создать железный занавес и жить как в Северной Корее?!» Нет и еще раз нет, не нужно кидаться в крайности, необходимо переосмыслить вопрос.

Праволиберальная глобализация происходила на принципах свободного движения капитала, товаров, услуг, рабочей силы и информации, точнее в развитом мире определяли, что из этого и куда может двигаться, а остальным подавали это в красивой упаковке из правил, симулякров, лозунгов и слов.

Важнейшая среднесрочная проблема современной России не в экономической зависимости от внешнего мира, а в психоисторическом, ментальном заражении чужими и чуждыми ей смыслами. Надвигающийся Мир панрегионов, разумеется, позволит ослабить зависимости от внешнего мира и усилить во всех сферах внутреннюю связанность, но для восстановления рус-ских/советских традиций этого будет явно недостаточно. Необходимо вести разговор о более жестком — по сравнению с торговлей, экономикой, политикой и военной сферой — регулировании и управлении информационными потоками и смыслами, формировании правильного воспитания, сохранении традиций и ценностей.

В настоящее время большее внимание уделяется текущей краткосрочной пропаганде, что постоянно требует подпитки и накачки. Нужно же вернуться к глубоким системным конструкциям, закладываемым с раннего детства. Во времена СССР сладость запретного плода была трагически недооценена, что привело к поражению в Холодной войне. Пришло время учесть эти ошибки.

Например, для России, необходима идеология и прозрачный, логичный, местами жесткий контроль смыслов в системе образования и воспитания. Последнее, в сочетании со снижением информационного и психоисторического влияния чуждых смыслов, позволит формировать индивидуальный и коллективный иммунитет нации. Речь идет не о полном запрете на чужую пропаганду, а о доведении ее до минимальной концентрации, позволяющей сформировать гарантированный иммунный ответ.

Ни в коем случае не следует искажать информацию, последнее в перспективе делает ситуацию только хуже. Рассказы о том, как всё за границей плохо, существуют до первой встречи с реальностью, когда даже небольшая сознательная ложь порождает сомнения во всём остальном. Объективная, без эмоциональной окраски подача плюсов и минусов, теряющаяся на фоне остального информационного потока, создает другую картинку — всё это говорилось у нас открыто, но было не интересно, никто не спрашивал.

Важно создать не только правильную идеологию, но и среду, условия, при которых эта идеология станет базой, фундаментом общества, будет поддерживать и помогать его развитию. При этом нельзя, конечно, забывать о сохранении традиций и приемлемости для большей части населения России. Идеология, нравственные принципы, психоисторические смыслы, транслируемые нашим детям и внукам, должны быть созвучны и приемлемы как для нас, современных, так и для минимум пары поколений наших предков.

Рассмотрим основные правила формирования среды для создания психоисторического коллективного ментального иммунитета России:

? с детства (детский сад, школа, мультфильмы, игры и т. д.) формируется идеологически правильный, основанный на любви к России, а не на ненависти к другим, взгляд на мир и тем самым минимизируется чужая пропаганда;

? в школьную программу включается сквозная совокупность курсов по логике, религиоведению (традиционные религии) и философии, чтобы убрать базу для развития различных сект и оккультных учений;