Чтение онлайн

Они не стали оспаривать этого предложенія, но пожелали узнать, гд и какъ имъ присоединиться къ караульнымъ, если бъ имъ вздумалось это сдлать. Не довряя устному описанію мстности, которое могло бы сбить ихъ съ толку, Юджинъ (безъ всякихъ, противъ его обыкновенія, проявленій нервности) вызвался идти вмст съ иинспекторомъ, чтобы замтить мсто.

На отлогомъ берегу рки, между обросшими тиной, скользкими камнями, неподалеку отъ пристани — не той, которая принадлежала Шести Веселымъ Товарищамъ, имвшимъ свою пристань, а другой, что находилась по сосдству съ заброшенной мельницей, служившей жильемъ обреченному человку, — стояло нсколько лодокъ. Одн были привязаны и уже всплывали отъ прилива, другія были вытащены выше, куда не доходилъ приливъ. Подъ одною изъ послднихъ спрягался спутникъ Юджина. Замтивъ положеніе этой лодки по отношенію къ остальнымъ и удостоврившись, что онъ отыщетъ ее, Юджинъ бросилъ взглядъ въ сторону стараго зданія, гд, какъ ему сказали, сидла одинокая черноволосая двушка.

Онъ увидлъ тамъ свтъ, мелькавшій въ окн. Быть можетъ, этотъ свтъ пробудилъ въ немъ желаніе заглянуть въ окно, а можетъ быть, онъ и вышелъ съ этимъ намреніемъ. Часть берега у мельницы была покрыта густой травой, что давало возможность неслышно подойти къ окну. Но сперва надо было перейти по неровному пространству застывшей, твердой грязи на уступ берега, фута въ три-четыре вышиной. Этимъ путемъ онъ и добрался до окна.

Ея комната освщалась только горвшими въ жаровн угольями. Незажженный ночникъ стоялъ на стол. Она сидла на полу и смотрла на жаровню, склонивъ голову на руку. На лиц ея игралъ какой-то отблескъ, который онъ съ перваго взгляда принялъ за мелькавшій свтъ отъ огня, но, вглядвшись попристальне, увидалъ, что она плачетъ. Печальную картину представляла эта двушка при вспышкахъ потухавшаго огня.

Маленькое окошко состояло изъ четырехъ стеколъ и не было завшено. Прижавшись лицомъ къ стеклу, онъ увидлъ всю комнату. На стн то выступали поочередно, то скрывались опять въ темнот объявленія объ утонувшихъ; но туда онъ взглянулъ только вскользь, а на нее смотрлъ долго и пристально. Богатою колоритомъ картиной была она съ смуглымъ румянцемъ на щекахъ и переливающимся блескомъ черныхъ волосъ, грустная и одинокая, плачущая при вспышкахъ потухавшаго огня.

Вдругъ она поспшно вскочила. Онъ стоялъ тихо и былъ увренъ, что не онъ потревожилъ ее; а потому онъ только отошелъ отъ окна и укрылся въ тнь стны. Она отворила наружную дверь и проговорила встревоженнымъ голосомъ: «Отецъ, это ты меня звалъ?» Потомъ опять: «Отецъ!» И еще разъ, прислушавшись немного: «Отецъ, мн показалось, что ты два раза кликнулъ меня!»

Отвта не было. Она опять вошла въ домъ, а онъ тихонько сползъ съ уступа и воротился назадъ между скользкими камнями мимо лодки, укрывавшей караульщика, къ Мортимеру Ляйтвуду, которому и разсказалъ, что онъ видлъ, замтивъ въ заключеніе, что ему очень жутко.

— Если настоящій злодй чувствуетъ себя такимъ же преступникомъ, какимъ чувствую себя я, ему должно быть очень неловко, — прибавилъ Юджинъ.

— Вліяніе таинственности, — замтилъ Ляйтвудъ.

— Если такъ, то мн не за что благодарить это вліяніе: оно длаетъ изъ меня какого-то Гай-Фокса и въ то же время предателя… Налей мн еще этой бурды.

Ляйтвудъ налилъ ему «этой бурды», но она уже остыла и утратила свой вкусъ.

— Тьфу! — выплюнулъ ее Юджинъ въ ршетку камина. — Точь-въ-точь рчная тина.

— А разв ты знакомъ со вкусомъ рчной тины?

— Сейчасъ мн кажется, что знакомъ. Я чувствую себя теперь какимъ-то полуутопленникомъ, проглотившимъ цлую бочку тины.

— Вліяніе мстности.

— Ты сегодня что-то ужъ очень мудренъ со своими вліяніями, — отозвался Юджинъ. — А что, мы еще долго здсь пробудемъ?

— А ты какъ думаешь?

— Если бы ршеніе зависло отъ меня, я сказалъ бы: минуту, ибо Веселые Товарищи, на мой взглядъ, не изъ самыхъ веселыхъ малыхъ, какихъ мн приходилось встрчать. Тмъ не мене я полагаю, намъ лучше посидть здсь, пока насъ не выгонятъ въ полночь вмст съ прочими подозрительными гостями.

Сказавъ это, Юджинъ поправилъ уголья въ камин и слъ подл него. Пробило одиннадцать, и онъ, повидимому, успокоился. Скоро, однако, у него зачесалась сперва одна нога, потомъ другая, потомъ рука, потомъ другая рука, потомъ подбородокъ, потомъ спина, потомъ лобъ, потомъ голова, потомъ носъ. Потомъ онъ растянулся въ полулежачемъ положеніи на двухъ стульяхъ, потомъ вздохнулъ, потомъ вдругъ вскочилъ:

— Въ этой комнат кишатъ какія-то невидимыя, дьявольски проворныя наскомыя. Они ползаютъ по мн и кусаютъ но всхъ мстахъ. И мн все кажется, что я какъ будто совершилъ кражу со взломомъ при самыхъ постыдныхъ обстоятельствахъ и что блюстители закона гонятся за мной по пятамъ.

— Я себя чувствую не лучше тебя, — сказалъ Ляйтвудъ, опускаясь на стулъ возл своего друга посл цлой серіи самыхъ неестественныхъ потягиваній, во время которыхъ голова его не разъ оказывалась самой нижней частью его тла. — Я давнымъ-давно испытываю такія же мученія. Все время, пока тебя не было, я чувствовалъ то же, что Гулливеръ, когда въ него стрляли лилипуты.

— Невыносимо, Мортимеръ! Намъ надо выбраться на свжій воздухъ и присоединиться къ нашему любезному другу Райдергуду. Вступимъ съ нимъ въ братскій союзъ, чтобы успокоить свою совсть, а въ слдующій разъ, вмсто того, чтобы выслживать преступника, сами совершимъ преступленіе. Клянешься?

— Клянусь!

— Ршено! Теперь берегись, леди Типпинсъ! Жизнь ея въ опасности.

Мортимеръ позвонилъ, чтобы расплатиться, и какъ только Бобъ явился на звонокъ, Юджинъ, съ своей обычной серьезной шутливостью, спросилъ его, не желаетъ ли онъ поступить на мсто по торговл известью.

— Нтъ, сэръ, благодарю васъ, — отвчалъ Бобъ: — у меня и здсь хорошее мсто.

— Ну, если когда-нибудь вы захотите бросить это мсто, такъ приходите на мои обжигательныя печи: вы тамъ найдете себ дло, — сказалъ Юджинъ.

— Благодарю васъ, сэръ.

— Это мой компаньонъ, — продолжалъ Юджинъ, кивая на Ляйтвуда. — Онъ ведетъ книги и выдаетъ жалованье. У него такое правило: за исправную работу хорошая плата.

— Отличное правило, джентльмены, — сказалъ Бобъ, получая на чай и выцживая правой рукой поклонъ изъ головы почти такъ, какъ онъ выцдилъ бы изъ боченка кружку пива.

— Юджинъ, какъ можешь ты шутить и смяться? — проговорилъ Мортимеръ.

— Я въ смшливомъ настроеніи, — отвтилъ Юджинъ. — Я вдь веселый малый. Да и въ сущности все на свт смшно… Идемъ!

Мортимеру Ляйтвуду казалось, что въ его друг за послдніе полчаса произошла какая-то перемна, которую онъ ничмъ не могъ себ объяснить, кром какой-нибудь новой причуды, этой, такъ хорошо знакомой ему, капризной натуры. Но хоть онъ зналъ его въ совершенств, однако теперь замчалъ въ немъ что-то еще небывалое, натянутое и непонятное.

Эта мысль только мелькнула у него въ голов и исчезла, но онъ вспомнилъ о ней впослдствіи.

— Вотъ гд сидитъ она, — видишь? — сказалъ Юджинъ, когда они остановились подъ крутымъ берегомъ на порывистомъ, ревущемъ втру. — Вонъ, гд огонекъ свтится.

— Я пойду загляну къ ней въ окно, — сказалъ Мортимеръ.

— Нтъ, не ходи! — И Юджинъ схватилъ его за руку. — Лучше не длать ее предметомъ вниманія… Пойдемъ къ нашему честному другу.

Онъ повелъ его къ ихъ сторожевому посту, и тамъ они оба, согнувшись, подползли подъ лодку, оказавшуюся боле надежнымъ убжищемъ, чмъ казалось снаружи, ибо оно хорошо защищало отъ втра.