Чтение онлайн

— Что съ тобой, мой дружокъ? Что случилось?

— Не знаю, не знаю… Мн хотлось бы, чтобъ ты взошелъ наверхъ.

Мистеръ Боффинъ, очень удивленный, поднялся по лстниц и прошелъ съ женой въ ея комнату, — въ одномъ этаж съ тою, гд умеръ бывшій владлецъ дома. Мистеръ Боффинъ осмотрлся кругомъ и не увидлъ ничего необыкновеннаго, кром блья, сложеннаго въ огромномъ сундук, который разбирала мистрисъ Боффинъ.

— Въ чемъ же дло, дружокъ? Или ты испугалась? Неужели испугалась? Это ты-то?

— Это правда, я не пугливаго десятка, — проговорила мистрисъ Боффинъ, опускаясь въ кресло, чтобы придти въ себя, — но все-таки это странно.

— Да что такое?

— Лицо старика, Нодди, и личики обоихъ дтей такъ и снуютъ по всему дому.

— Ну что за глупости, старушка! — воскликнулъ мистеръ Боффинъ, однако не безъ нкотораго непріятнаго ощущенія, пробжавшаго мурашками у него по спин.

— Я знаю, что это похоже на глупость, а все-таки оно такъ.

— Гд они теб померещились?

— Они мн даже не померещились. Я просто почувствовала ихъ.

— Нащупала, что ли?

— Нтъ, въ воздух почувствовала. Я разбирала вещи въ сундук и не думала ни о старик, ни о дтяхъ, напвала что-то себ подъ носъ, и вдругъ въ одну секунду почувствовала, что изъ темноты растетъ лицо.

— Чье? — спросилъ супругъ, невольно озираясь.

— На минутку оно было стариковское, а тамъ помолодло и на минутку стало лицомъ обоихъ дтей. А тамъ опять постарло. На минутку это было чужое лицо, а тамъ вс лица вмст…

— А потомъ исчезло?

— Да, потомъ исчезло.

— Въ какомъ углу ты была на ту пору, старушка?

— Да здсь же, у сундука… Ну вотъ сначала я пересилила себя и продолжала разбирать веши, даже стала опять напвать. «Господи», говорю себ, «буду думать о чемъ-нибудь другомъ, о чемъ-нибудь пріятномъ, и выкину это изъ головы». Вотъ я и стала думать о новомъ дом, о Белл Вильферъ, и крпко такъ задумалась надъ этой простыней. Держу ее въ рукахъ и разглядываю. И вдругъ смотрю: вс три лица сразу засли въ складкахъ… Я выронила простыню…

Такъ какъ простыня все еще лежала на полу, гд упала, то мистеръ Боффинъ поднялъ ее и положилъ на сундукъ.

— А потомъ и побжала ко мн?

— Нтъ. Я ршила, что надо попробовать въ другой комнат, попробовать стряхнуть съ себя эту блажь. Думаю себ: пойду пройдусь потихоньку по комнат старика изъ угла въ уголь, можетъ быть, тогда и отвяжусь отъ нихъ. Пошла со свчкой. Вхожу, подхожу къ кровати, и вдругъ, опять чувствую, что воздухъ биткомъ набитъ лицами.

— Все тми же?

— Да. Я чувствовала ихъ даже въ темномъ уголк за боковой дверью, и на черной лстниц и везд. Они весь дворъ запрудили. Тутъ я и окликнула тебя.

Мистеръ Боффинъ глядлъ на мистрисъ Боффинъ, совершенно растерявшись отъ изумленія. Мистрисъ Боффинъ, растерявшись отъ невозможности понять случившееся, глядла на мистера Боффина.

— Я думаю, дружокъ, намъ надо поскоре спровадить Вегга, — сказалъ наконецъ мистеръ Боффинъ. — Онъ можетъ вообразить Богъ знаетъ что, если узнаетъ объ этомъ, а вдь ему придется жить въ павильон. И, кром того, пойдутъ разговоры по всему околодку, что у насъ въ дом нечисто. Лучше намъ сперва дознаться самимъ, въ чемъ тутъ дло, не такъ ли?

— Никогда со мной ничего подобнаго не бывало, — сказала мистрисъ Боффинъ. — А мн случалось оставаться одной во всякое время ночи. Я была въ этомъ дом, когда въ немъ была смерть, я была въ этомъ дом, когда убили наслдника, и никогда не боялась.

— Никогда больше и не будешь бояться, мой другъ, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Успокойся: это отъ думъ и отъ того, что ты долго жила въ этомъ мрачномъ дом.

— Да отчего же прежде-то не бывало? — спросила мистрисъ Боффинъ.

Такое нападеніе на философію мистера Боффина могло быть отражено лишь весьма резоннымъ замчаніемъ со стороны этого джентльмена, что всякая вещь должна же когда-нибудь начаться. Посл этого, взявъ жену подъ руку, чтобы не оставлять ее наедин съ ея страхомъ, онъ сошелъ внизъ, чтобъ отпустить Вегга. Что касается мистера Вегга, то, будучи отягощенъ сытной закуской и отличаясь отчасти плутоватымъ нравомъ, сей джентльменъ былъ даже радъ удалиться, не исполнивъ того, зачмъ приходилъ, и все-таки получивъ свою плату. Проводивъ его, мистеръ Боффинъ надлъ шляпу, а мистрисъ Боффинъ шаль, и парочка, вооружившись связкою ключей и зажженнымъ фонаремъ, обошла заколдованный домъ, — заколдованный повсюду, кром ихъ двухъ комнатъ, — отъ погреба до черлака. Не удовольствовавшись этой провркой фантастическихъ видній мистрисъ Боффинъ, они продолжали свое шествіе черезъ весь дворъ; прошли вокругъ надворныхъ построекъ и между мусорными кучами. Когда обходъ былъ оконченъ, они поставили фонарь у подошвы одной изъ кучъ, и стали совершать свою обычную вечернюю прогулку, чтобъ окончательно стряхнуть съ души мистрисъ Боффинъ насвшую на нее паутину.

— Вотъ видишь, дружокъ, — сказалъ мистеръ Боффинъ, когда они пришли ужинать. — Вотъ ты и вылчилась. Вдь все прошло, не правда ли?

— Да, Нодди, нервы поуспокоились, — отвтила мистрисъ Боффинъ, снявъ шаль. — Теперь я ни чуточки не боюсь. Я пойду, куда хочешь, по всему дому, какъ прежде. Но…

— Что такое? — спросилъ мистеръ Боффинъ.

— Но стоитъ вотъ закрыть глаза…

— Ну?

— Ну вотъ, — продолжала мистрисъ Боффинъ, закрывая глаза и задумчиво поднося ко лбу лвую руку, — вотъ они тутъ какъ тутъ. Вотъ лицо старика, и вотъ оно молодетъ… Вотъ и дтскія личики. Вотъ теперь они старются… Вотъ незнакомое лицо… А вотъ и вс вмст.

Открывъ глаза и увидвъ черезъ столъ лицо мужа, она потянулась потрепать его по щек, посл чего спокойно принялась за ужинъ, объявивъ, что лучшаго лица, чмъ у него, нтъ въ цломъ мір.

Новый служащій мистера Боффина не терялъ даромъ времени: его аккуратность и сметливость скоро наложили свою печать на дла золотого мусорщика. Живой интересъ, съ какимъ онъ вникалъ въ каждое поручаемое ему дло, составлялъ такое же неотъемлемое его свойство, какъ и быстрота въ исполненіи. Онъ не довольствовался никакими справками и разъясненіями изъ вторыхъ рукъ, а старался самъ овладть каждымъ изъ бывшихъ въ его вдніи длъ.

Была, однако, въ поведеніи секретаря одна особенность, примшивавшаяся ко всему остальному, и эта особенность могла бы возбудить недовріе въ человк, лучше знавшемъ людей, чмъ зналъ ихъ золотой мусорщикъ. Секретарь былъ далекъ отъ излишней любознательности или навязчивости, какъ только можетъ быть далекъ секретарь, но при всемъ томъ только полное пониманіе всхъ длъ доврителя могло его удовлетворить. Скоро стало ясно (по тому знанію дла, которое онъ обнаружилъ), что онъ заходилъ въ ту контору, гд писалось завщаніе Гармона, и прочелъ его. Онъ предупреждалъ соображенія мистера Боффина насчетъ того, надо ли познакомить его съ тмъ или другимъ обстоятельствомъ, показывая, что онъ уже знаетъ это обстоятельство и понимаетъ его суть. Онъ нимало не пытался это скрывать и былъ, видимо, очень доволенъ, что существенная часть его обязанностей состояла именно въ томъ, чтобы быть всегда и по всмъ пунктамъ наготов для наилучшаго отправленія этихъ обязанностей.

Это могло бы, повторяемъ, возбудить нкоторое смутное недовріе въ человк, знающемъ свтъ. Но съ другой стороны секретарь былъ остороженъ, скроменъ и молчаливъ, хотя хозяйскими длами занимался съ такимъ рвеніемъ, какъ будто они были его собственными. Онъ не выказывалъ никакихъ поползновеній вмшиваться въ финансовыя распоряженія мистера Боффина, такъ же, какъ и въ выборъ имъ людей; онъ видимо предпочиталъ то и другое предоставлять на его усмотрніе. Если онъ и добивался какой-нибудь власти въ своей ограниченной сфер, такъ разв только власти знанія, естественно вытекавшей изъ его добросовстнаго отношенія къ длу.