Чтение онлайн

Обойдя это мсто, и замтивъ, что оно пребывало въ какомъ-то мертвомъ поко, какъ будто приняло опіумъ, а не погрузилось въ естественный сонъ, учитель и мальчикъ вышли къ другому углу, гд улица упиралась въ площадь и гд тянулся рядъ бдныхъ домишекъ. Къ нимъ-то и направился окончательно Чарли Гексамъ и у одного изъ нихъ остановился.

— Вотъ гд живетъ моя сестра. По крайней мр здсь была ея временная квартира вскор посл смерти отца.

— Часто ли вы видлись съ нею съ тхъ поръ?

— Всего два раза, сэръ, — отвтилъ мальчикъ неохотно. — Но это не потому, чтобъ я не хотлъ ея видть. Просто такъ пришлось.

— Чмъ она живетъ?

— Она и раньше хорошо шила, а теперь она швеей при магазин поставщика платья на моряковъ.

— А работаетъ она у себя на дому?

— Иногда на дому, но постоянные часы ея работы, я думаю, въ магазин. Вотъ сюда, сэръ.

Чарли постучался въ дверь, и дверь сейчасъ же отворилась сама посредствомъ пружины съ защелкой. Слдующая дверь изъ маленькой прихожей въ пріемную стояла настежь, и они увидли тамъ какое-то странное существо — не то ребенка, не то карлика или карлицу, — сидвшее въ низенькомъ старинномъ кресл. Нчто въ род рабочаго стола или скамейки стояло передъ кресломъ.

— Я не могу встать, — сказало странное существо; — у меня спина болитъ и не дйствуютъ ноги… Я хозяйка дома.

— А кто еще дома, кром васъ? — спросилъ Чарли, глядя на нее во вс глаза.

— Сейчасъ никого нтъ, кром хозяйки дома, — отвтила двочка, не роняя своего достоинства. — Что вамъ угодно, молодой человкъ?

— Я бы хотлъ видть сестру.

— У многихъ молодыхъ людей есть сестры… Какъ ваше имя?

Странная крошечная фигурка и странное, но недурное личико со свтлыми срыми глазами смотрли такъ бойко, что бойкость манеръ, казалась тутъ совершенно у мста.

— Мое имя Гексамъ.

— Ага, мн такъ и подумалось, — сказала хозяйка дома. — Ваша сестра придетъ черезъ четверть часа. Я очень люблю вашу сестру. Она мой лучшій другъ… Садитесь. А этого джентльмена какъ зовутъ?

— Мистеръ Гедстонъ, мой наставникъ.

— Садитесь. Только пожалуйста сперва заприте дверь на улицу. Самой мн трудненько эта сдлать: у меня спина болитъ, и не дйствуютъ ноги.

Они молча исполнили ея просьбу, а маленькая фигурка снова принялась за свою работу: кисточкой изъ верблюжьяго волоса она подклеивала кусочки картона и тонкія пластинки дерева, нарзанныя разнообразными фигурами. Ножницы и ножичекъ, лежавшіе подл, на скамь, свидтельствовали о томъ, что она нарзала ихъ сама. А разбросанные на той же скамь яркіе лоскутки бархата, шелка и лентъ говорили, что когда что-то такое будетъ набито (ибо тутъ былъ и матеріалъ для набивки), она принарядить это что-то. Ловкость и быстрота ея пальцевъ просто поражали, а когда она старательно складывала краешки картона, слегка прикусывая ихъ зубами, то устремляла на гостей такой пронзительный взглядъ срыхъ глазъ, что передъ нимъ стушевывалось прочее, что было въ ней рзкаго.

— Бьюсь объ закладъ, что вамъ не угадать моего ремесла, — сказала она, бросивъ на гостей нсколько такихъ взглядовъ.

— Вы длаете швейныя подушечки, — сказалъ Чарли.

— А еще что?

— Перочистки, — сказалъ Брадлей Гедстонъ.

— Ха, ха, ха! Ну, а еще-то что?.. Вотъ вы учитель, а не можете отгадать.

— Вы что-то длаете изъ соломы, — прибавилъ онъ, указывая на стоявшую передъ нею скамейку, — только я не знаю — что.

— Вотъ такъ-такъ! — засмялась маленькая хозяйка. — Швейныя подушечки и перочистки я длаю только, чтобъ извести остатки, а солома — это для настоящаго моего ремесла… Ну, отгадайте, попробуйте! Что же я длаю изъ соломы?

— Плетенки подъ скатерть.

— Плетенки подъ скатерть?!. А еще учитель! Постойте: я дамъ вамъ ключъ къ разгадк,- вотъ какъ въ фанты играютъ. Я люблю ее за то, что она красавица. Я смюсь надъ ней потому, что она глупа. Я ненавижу ее за то, что она неблагодарна: я нарядила ее, подарила ей парадную шляпу, а она и не думаетъ обо мн… Ну, что же такое я длаю изъ соломы?

— Шляпы для дамъ?

— Хороши дамы! — воскликнула двочка, хохоча и кивая головой. — Не для дамъ, а для куколъ. Я кукольная швея.

— Что жъ, выгодное это ремесло?

Двочка пожала плечами и покачала головой.

— Нтъ. Плохо мои дамы платятъ. А какъ торопятъ — просто дохнуть не даютъ! На той недл одна выходила замужъ, такъ мн пришлось проработать всю ночь. А человку, у котораго спина болитъ и ноги не дйствуютъ, это вредно.

Они глядли на маленькое существо съ возроставшимъ удивленіемъ. Потомъ учитель сказалъ:

— Очень жаль, что ваши прекрасныя дамы такъ дурно съ вами поступаютъ.

— Такая ужъ у нихъ повадка — ничего не подлаешь! И платья-то он не берегутъ, и никакая мода у нихъ больше мсяца не продержится. Я вотъ работаю теперь на одну куклу и ея трехъ дочерей. И я уврена, что она въ конецъ раззоритъ своего мужа.

Тутъ двочка плутовски засмялась и опять бросила на нихъ острый взглядъ своихъ срыхъ глазъ. У нея былъ необыкновенно выразительный подбородокъ: точно у маленькой феи. Всякій разъ, какъ она поднимала глаза и взглядывала на гостей, подбородокъ ея тоже поднимался, какъ будто глаза и подбородокъ приводились въ движеніе одной проволокой.

— Вы всегда такъ заняты, какъ теперь?

— Обыкновенно больше. Теперь у меня застой. Третьяго дня я кончила большой заказъ траура. У куклы, на которую я работаю, умерла канарейка.

Она опять тихонько засмялась и покачала головой, какъ будто говоря про себя: «О, суетный свтъ!»

— Неужели вы цлый день сидите одна? — спросилъ мистеръ Гедстонъ. — Неужели никто изъ вашихъ сосдей — дтей…

— Ахъ, нтъ, не говорите мн про дтей! — вскрикнула двочка какъ-то пронзительно, какъ будто это слово укололо ее. — Я терпть не могу дтей. Я знаю вс ихъ штуки и повадки.

И она сердито погрозила правымъ кулачкомъ у самыхъ своихъ глазъ.

Едва ли требовался педагогическій опытъ, чтобы замтить, что бдную маленькую швею раздражала разница между нею самой и другими дтьми. Учитель и ученикъ оба поняли это.

— Только и знаютъ, что бгать да кричать, да драться. Прыгъ-прыгъ по улиц, всю исчертятъ палками, — имъ только бы играть. О, знаю я вс ихъ штуки и повадки! — Она опять погрозила кулачкомъ. — Да еще мало того: они кричатъ теб въ замочную щелку, передразниваютъ твою спину и ноги… Знаю я ихъ! Я вамъ скажу, что бы я съ ними сдлала. Тутъ вотъ на площади, подъ церковью, есть двери, — темныя двери: он ведутъ въ подземелье. Такъ вотъ я отпёрла бы эти самыя двери, напихала бы ихъ туда цлую кучу, а потомъ дверь заперла бы на ключъ и вдунула бы имъ перцу въ замочную щёлку.

— Зачмъ же перцу? — спросилъ Чарли Гекзамъ.

— Пусть ихъ чихаютъ. Пусть чихаютъ такъ, чтобъ слезы потекли изъ глазъ. А когда у нихъ сдлается воспаленіе, то-то я буду потшаться надъ ними! Буду хохотать въ замочную щелку точно такъ же, какъ они хохочутъ въ замочную щелку надъ кое-кмъ.

Необыкновенно энергичная жестикуляція маленькаго кулачка, казалось, облегчила душу хозяйки, ибо она прибавила, принявъ степенный видъ:

— Нтъ, нтъ, нтъ! Не надо мн дтей. Давайте мн взрослыхъ.