Чтение онлайн

Посл нсколькихъ посщеній вышеописанной сумбурной школы онъ не могъ не отмтить своимъ особымъ вниманіемъ школьника Гексама. Мальчикъ, безспорно способный возвыситься до младшаго учителя, безспорно могущій оправдать довріе наставника, который поможетъ ему выдвинуться. Къ этимъ соображеніямъ, быть можетъ, присоединилось и одно далекое воспоминаніе — воспоминаніе о «бдномъ маломъ», который отнын долженъ былъ подлежать забвенію. Почему бы то ни было, но только Брадлей Гедстонъ мало-по-малу и не безъ хлопотъ перевелъ Чарли въ свою школу и доставилъ ему кое-какія занятія за столъ и квартиру. Таковы были обстоятельства, по милости которыхъ мы застали мистера Гедстона и юнаго Чарли Гексама за вышеописанной бесдой въ одинъ осенній вечеръ. Да, осенній, ибо прошло уже цлыхъ полгода съ того дня, когда хищная птица лежала мертвою на берегу.

Об школы — ибо ихъ было дв для двухъ половъ — находились въ той части тянущейся къ Темз плоской равнины, гд Кентское графство встрчается съ Суррейскимъ и гд желзныя дороги проходятъ черезъ огороды, которые скоро совсмъ погибнутъ подъ ними. Об школы были недавно отстроены, и повсюду кругомъ было такое множество такихъ же точно школъ, что вс ихъ можно было принять за одно и то же безпокойное зданіе, надленное даромъ передвиженія, какъ Аладиновъ дворецъ. Вся мстность со своими постройками производила такое впечатлніе, точно какой-то безтолковый ребенокъ вынулъ изъ ящика кучу игрушекъ и разбросалъ ихъ кругомъ какъ попало. Тутъ одна сторона новой улицы; тамъ огромная одинокая полпивная, обращенная куда-то въ пространство безъ цли и смысла. Тутъ другая, недоконченная улица, но уже готовая развалиться; тамъ церковь. Тутъ большой новый магазинъ; тамъ полуразрушенная, ветхая загородная вилла. Тутъ какая-то путаница черныхъ канавъ, сверкающихъ на солнц парниковъ, необработанныхъ полей, роскошно воздланныхъ огородовъ, кирпичныхъ водостоковъ, высокихъ арокъ надъ каналами, и везд много безпорядка, грязи и тумана, — совершенно какъ будто безтолковый ребенокъ толкнулъ столъ съ игрушками и легъ спать.

Но среди школьныхъ строеній и школьныхъ учителей, сработанныхъ по новйшему образцу, вс подъ одинъ уровень, оказалась и старинная модель, сформировавшая много человческихъ жизней на добро и на зло. Эта модель олицетворялась въ школьной учительниц миссъ Пичеръ, поливавшей цвты въ ту минуту, когда мистеръ Брадлей Гедстонъ со своимъ спутникомъ вышли на прогулку. Миссъ Пичеръ поливала цвты на маленькомъ сорномъ клочечк земли, именуемомъ садикомъ и примыкавшемъ къ ея маленькой офиціальной резиденціи съ маленькими окошечками, напоминавшими игольныя ушки, и съ маленькими дверками, похожими на переплетъ учебныхъ книгъ.

Маленькая, чистенькая, методичная, сіяющая пышечка — съ розовыми щечками и звонкимъ голоскомъ, — такова была миссъ Пичеръ. Маленькая швейная подушечка, маленькій несессеръ, маленькая книжечка, маленькій рабочій ящичекъ, маленькая табличка всовъ и мръ, маленькая женщина — все подъ стать. Она сумла бы написать на любую тему маленькое разсужденьице въ грифельную доску величиной, начинающееся слва наверху съ одной стороны и кончающееся справа внизу съ другой, — и разсужденьице было бы строго согласовано съ правилами грамматики. Если бы мистеръ Брадлей Гедстонъ адресовалъ ей письменное брачное предложеніе, она наврно отвтила бы ему маленькимъ разсужденьицемъ на эту тему, ровно въ грифельную доску величиной, но, конечно, отвтила бы да, потому что любила его. Приличный волосяной шнурокъ, обвивавшійся вокругъ его шеи и охранявшій его часы, былъ предметомъ ревности для нея. Она сама съ восторгомъ обвилась бы вокругъ его шеи и охраняла бы его, — его, безчувственнаго и холоднаго по той простой причин, что онъ не любилъ ея.

Любимая ученица миссъ Пичеръ подносила ей въ ведерк воду для наполненія лейки въ тотъ моментъ, когда мистеръ Гедстонъ и его юный спутникъ вышли на прогулку. Любимая ученица миссъ Пичеръ въ достаточной мр отгадала состояніе сердца своей наставницы для того, чтобы почувствовать необходимость самой влюбиться въ юнаго Чарли Гексама. Такимъ образомъ среди махровыхъ розъ и двойного ряда желтофіолей произошло двойное трепетанье, когда наставникъ и воспитанникъ заглянули черезъ маленькую ршетку въ маленькій садикъ.

— Славный вечеръ, миссъ Пичеръ! — сказалъ учитель.

— Прекрасный вечеръ, мистеръ Гедстонъ, — сказала миссъ Пичеръ. — Вы вышли погулять?

— Да, мы съ Гексамомъ предпринимаемъ дальнюю прогулку.

— Превосходная погода для дальней прогулки, — замтила миссъ Пичеръ.

— Наша прогулка, впрочемъ, скоре дловая, чмъ для моціона.

Опрокинувъ свою лейку кверху дномъ и очень заботливо выливъ на цвтокъ нсколько послднихъ капель, точно въ нихъ заключалась особенная волшебная сила, которая къ утру должна была превратить этотъ цвточекъ въ Джековъ бобъ [13] , миссъ Пичеръ приказала снова наполнить лейку своей учениц, разговаривавшей съ Чарли Гексамомъ.

— Прощайте, миссъ Пичеръ, — сказалъ учитель.

— Прощайте, мистеръ Гедстонъ, — сказала учительница.

Ученица миссъ Пичеръ, какъ истая школьная ученица, до того пропиталась школьной привычкой поднимать руку (словно подзывая кебъ или омнибусъ) всякій разъ, какъ находила нужнымъ сообщить миссъ Пичеръ о какомъ-нибудь своемъ наблюденіи, что часто длала это и въ домашнемъ быту. Такъ она сдлала и теперь.

— Ну, Маріанна? — спросила миссъ Пичеръ.

— Съ нашего позволенія, миссъ, Гексамъ мн сказалъ, что они идутъ къ его сестр.

— Я думаю, это неправда, — сказала миссъ Пичеръ:- у мистера Гедстона не можетъ быть никакого дла къ этой сестр.

Маріанна опять подняла руку.

— Ну, Маріанна?

— Я только хотла сказать, миссъ, что, можетъ быть, у Гексама и есть къ ней дло.

— Можетъ быть, — согласилась миссъ Пичеръ; — объ этомъ я не подумала. Да впрочемъ не все ли мн равно?

Маріанна опять подала свой знакъ къ вниманію.

— Ну, Маріанна?

— Говорятъ, она очень хороша собою.

— Ахъ, Маріанна, Маріанна! — проговорила миссъ Пичеръ, слегка покраснвъ и качая головой съ замтной досадой — Сколько разъ я твердила теб: «Не употребляй неопредленныхъ выраженій, не говори общими мстами». Ты вотъ сказала: говорятъ. Кого же ты разумешь? Говорятъ — они, а какая часть рчи они?

Маріанна заложила за спину правую руку, уцпилась ею за лвую, какъ будто была на экзамен, и отвчала:

— Мстоименіе личное.

— Какого лица?

— Третьяго.

— Какого числа?

— Множественнаго.

— Такъ сколькихъ же лицъ ты разумла, Маріанна? Двоихъ или больше?

— Простите, миссъ, — сказала по нкоторомъ размышленіи смущенная Маріанна, — я, кажется, не подразумвала никого другого, кром ея брата.

Договоривъ свой отвтъ, она отцпила правую руку.

— Я была заране въ этомъ убждена, — сказала миссъ Пичеръ, повеселвъ. — Впередъ прошу тебя быть осторожне. Помни: «онъ говоритъ» — совсмъ не то, что «говорятъ». Какая разница между «онъ говоритъ» и «говорятъ?» Объясни.

Маріанна тотчасъ же заложила за спину правую руку, прицпилась ею къ лвой — поза, абсолютно необходимая въ такихъ случаяхъ, — и безъ запинки отвтила:

— Первое есть изъявительное наклоненіе, настоящее время, третье лицо единственнаго числа, глагола дйствительнаго говорить; второе есть изъявительное наклоненіе, настоящее время, третье лицо множественнаго числа глагола дйствительнаго говорить.

— Почему дйствительнаго, Маріанна?

— Потому, что требуетъ дополненія въ винительномъ падеж.

— Очень хорошо, — сказала одобрительно миссъ Пичеръ. — Прекрасно. Впередъ не забывай соображаться съ этимъ правиломъ, Маріанна.

Преподавъ это педагогическое наставленіе, миссъ Пичеръ спокойно докончила поливку цвтовъ, отправилась въ свою маленькую офиціальную резиденцію и освжила въ памяти главнйшія горы и рки земного шара, ихъ высоту, ширину и глубину, вымривъ предварительно выкройку лифа къ платью для собственной потребы.

Тмъ временемъ Брадлей Гедстонъ съ Чарли Рексамомъ дошли до Суррейской стороны Вестминстерскаго моста, перешли его и направились вдоль Мидльсекскаго берега къ Мильбанку. Въ тхъ краяхъ была нкая маленькая уличка, такъ называемая Церковная, и была нкая маленькая глухая площадь, такъ называемая Кузнечная. Въ центр этого уединеннаго мста стоила неприглядная церковь съ четырьмя башнями по угламъ, немного смахивавшая на нкое окаменлое чудище, лежащее на спин вверхъ ногами. Неподалеку, въ углу, наши путники увидли дерево, кузницу, лсной дворъ и лавку продавца стараго желза. Что собственно означали часть ржаваго паровика и огромное желзное колесо во двор этой лавочки, наполовину ушедшіе въ землю, — этого, повидимому, никто не зналъ да и знать не хотлъ. Они, какъ тотъ мельникъ сомнительной веселости, о которомъ поется въ псн, ни о комъ не тужили и о нихъ никто не тужилъ.