Чтение онлайн

— Простите, я еще не кончила, — остановила его мистрисъ Вильферъ.

— Прошу прощенья.

— Я хотла сказать, — продолжала мистрисъ Вильферъ, не имвшая, очевидно, ни тни намренія что-нибудь еще сказать, — что, употребляя выраженіе: «пусть она будетъ счастлива» и т. д., я не разумла подъ этимъ ничего другого.

Почтенная дама выпустила это вразумительное объясненіе своихъ мыслей съ такимъ торжественнымъ видомъ, какъ будто она этимъ положительно разодолжила своихъ слушателей и сама какъ нельзя боле отличилась. На это миссъ Белла засмялась тихимъ, презрительнымъ смхомъ и сказала:

— Мн, право, кажется, что на этотъ разъ достаточно съ обихъ сторонъ. Будьте добры, мистеръ Роксмитъ, передайте мою признательность и мое искреннее уваженіе мистрисъ Боффинъ.

— Позвольте, не такъ! — подхватила мистрисъ Вильферъ. — «Передайте мой привтъ»…

— «Уваженіе», — повторила Белла, слегка топнувъ ножкой.

— Нтъ, не «уваженіе», а «привтъ», — монотонно произнесла мистрисъ Вильферъ.

— Скажемъ: «уваженіе» отъ миссъ Вильферъ и «привтъ» отъ мистрисъ Вильферъ, — предложилъ Роксмитъ въ вид компромисса.

— Я съ удовольствіемъ къ нимъ переду, какъ только они будутъ готовы меня принять. Чмъ скоре, тмъ лучше.

— Еще одно слово, Белла, прежде чмъ мы войдемъ въ нашъ домъ, — сказала мистрисъ Вильферъ. — Я надюсь, что ты, какъ истинная моя дочь, становясь на равную могу съ мистеромъ и мистрисъ Боффинъ, всегда будешь помнить, что секретарь ихъ, мистеръ Роксмитъ, какъ жилецъ отца твоего, иметъ безспорное право на доброе словечко съ твоей стороны.

Снисходительность, съ которой мистрисъ Вильферъ изрекла эту покровительственную сентенцію, уступала по великолпію разв только быстрот, съ какою въ ея устахъ «жилецъ» былъ поглощенъ «секретаремъ».

Онъ улыбнулся, когда мать повернула къ дому, но когда и дочь послдовала за ней, лицо его затуманилось.

«О, какъ рзка, какъ тривіальна, какъ капризна, какъ разсчетлива, какъ эгоистична! Какъ недоступна! какъ горда!» горько прошепталъ онъ и, всходя на лстницу, прибавилъ: «Но какъ хороша! Какъ хороша!» И потомъ, расхаживая изъ угла въ уголъ по своей комнат, онъ говорилъ себ: «А если бъ она знала!..»

Она знала только, что онъ потрясалъ весь домъ, шагая изъ угла въ уголъ, и признала новымъ неудобствомъ бдности то, что иногда нельзя даже отдлаться отъ докучнаго человка, который стучитъ у васъ надъ головой, точно домовой какой-то, и не даетъ вамъ покою.

Взгляните вы теперь, въ эти ясные лтніе дни, на мистера и мистрисъ Боффинъ, поселившихся въ своемъ новомъ высоко аристократическомъ дом. Взгляните вы на эти полчища пресмыкающихся — ползучихъ, летающихъ и жужжащихъ наскомыхъ, привлеченныхъ золотымъ мусоромъ золотого мусорщика. Изъ всхъ завозившихъ свои визитныя карточки въ высоко-аристократическій подъздъ (еще прежде, кажется, чмъ его успли докрасить) на первомъ мст стоять Вениринги, суетливые, запыхавшіеся, — должно быть, отъ стремительнаго бга по высоко-аристократической лстниц. Гравированная на мди мистрисъ Beнирингъ, два гравированныхъ на мди мистера Вениринга, гравированные на мди мистеръ и мистрисъ Beнирингъ на одной карточк испрашиваютъ чести присутствія мистера и мистрисъ Боффинъ на обд со всевозможными чудесами алхиміи. Оставляегь карточку очаровательная леди Типпинсъ. Оставляетъ карточки Твемло. Громадный фаэтонъ цвта яичницы, зловще и величественно прогудвъ своими колесами, оставляетъ четыре карточки: дв — мистера Подснапа, одну — мистрисъ Подснапъ, и одну — миссъ Подснапъ. Оставляетъ карточки весь свтъ съ женою и дочерьми. Нердко у жены всего свта оказывается столько дочерей, что карточка ея бываетъ больше похожа на списокъ разнокалиберныхъ вещей на аукціон, содержа въ себ мистрисъ Тапкинсъ, миссъ Тапкинсъ, миссъ Фредерику Тапкинсъ, миссъ Антонину Тапкинсъ, миссъ Мальвину Тапкинсъ, и т. д. Та же леди оставляетъ иногда карточку мистрисъ Генри Джорджъ Альфредъ Свошель, рожденной Тапкинсъ, и кром того карточку: «Мистрисъ Тапкинсъ дома по средамъ. Вечера съ музыкой. Портлэндъ-Плэсъ».

Миссъ Белла Вильферъ становится на неопредленное время жилицей высоко-аристократическаго дома. Мистрисъ Боффинъ возитъ миссъ Беллу къ модистк и къ блошвейк: миссъ Белла одвается превосходно. Вениринги съ живйшимъ угрызеніемъ совсти длаютъ открытіе, что они не позаботились пригласить миссъ Беллу Вильферъ. Карточка мистрисъ Beнирингъ и карточка мистера Вениринга, съ достодолжнымъ покаяніемъ испрашивающія этой добавочной чести, немедленно появляются въ зал высоко-аристократическаго дома на кругломъ стол. Такое же упущеніе съ своей стороны усматриваетъ мистрисъ Тапкинсъ и быстро исправляетъ его — за себя, за миссъ Тапкинсъ, за миссъ Фредерику Тапкинсъ, за миссъ Антонину Тапкинсъ, за миссъ Мальвину Тапкинсъ и за миссъ Эсфирь Тапкинсъ, а равно и за мистрисъ Генри Джорджъ Альфредъ Свошель, рожденную Тапкинсъ.

Коммерческія книги алчутъ, коммерческіе рты жаждутъ золотого мусора золотого мусорщика. Когда мистрисъ Боффинъ вызжаетъ съ миссъ Вильферъ или когда мистеръ Боффинъ прогуливается, сменя по тротуару мелкой рысцой, рыбный торговецъ снимаетъ передъ ними шляпу съ самымъ искреннимъ уваженіемъ. Его приказчики обтираютъ пальцы о фартуки, прежде чмъ осмлиться сдлать подъ козырекъ мистеру Боффину или его дамамъ. Даже разинувшая ротъ лососина и золотистый головёнь, лежащіе въ рыбной на мраморномъ прилавк, какъ будто поворачиваютъ глаза въ ихъ сторону и непремнно подняли бы руки (если бъ у нихъ были бы руки) въ знакъ благоговйнаго удивленія. Самъ мясникъ, несмотря на то, что онъ человкъ довольно тучный и съ достаткомъ, теряется, не зная, куда двать свои ноги и руки, до того онъ старается выразить смиреніе и покорность, когда проходящіе мимо мистеръ и мистрисъ Боффинъ завидятъ его въ его говяжьей рощ. Боффиновой прислуг длаютъ подарки, и дальновидные люди, имющіе какія-нибудь дловыя отношенія съ мистеромъ Боффиномъ, встрчая на улиц его слугъ, вводятъ ихъ въ соблазнъ заманчивыми общаніями сдлать для нихъ то-то и то-то въ случа, если состоится то или то. Примръ: «Если бы мн удалось получить отъ мистера Боффина такой-то заказъ или такое-то порученіе, то, врьте мн, мой другъ, съ моей стороны послдовало бы нчто такое, что, надюсь, было бы вамъ не совсмъ непріятно».

Но никто не знаетъ лучше секретаря, распечатывающаго или читающаго письма хозяина, какая осада ведется противъ человка, отмченнаго перстомъ извстности. О, какое разнообразіе мусора предстаетъ его взору, — мусора, предлагаемаго въ обмнъ за золотой мусоръ золотыхъ мусорщиковъ! Требуются полукроны на постройку пятидесяти семи церквей, требуются шиллинги на подновленіе сорока двухъ приходскихъ пасторскихъ домовъ, нужны полупенсы на покупку двадцати семи органовъ, необходимы почтовыя марки на воспитаніе тысячи двухсотъ дтей. Не то чтобы отъ мистера Боффина требовались именно полукроны, шиллинги, полупенсы и почтовыя марки, но всякому извстно, да и нельзя этого не видть, что онъ человкъ такого сорта, отъ котораго можно ожидать пополненія нужной суммы. А благотворительныя учрежденія, о братъ мой во Христ! Вс они вчно въ стсненныхъ обстоятельствахъ, но необыкновенно расточительны по такимъ статьямъ, какъ типографскіе расходы. Вотъ большое, толстое частное письмо, запечатанное герцогской короной: Никодиму Боффину, эсквайру. «Милостивый Государь! Изъявивъ мое согласіе предсдательствовать на предстоящемъ годичномъ обд въ пользу такого-то фонда, будучи при этомъ глубоко проникнутъ сознаніемъ громадной пользы этого благороднаго учрежденія и понимая всю важность того, чтобы оно было поддержано такимъ спискомъ распорядителей, который показалъ бы публик, что въ немъ принимаютъ участіе извстные и достойные люди, я беру на себя смлость просить васъ по этому случаю принять на себя обязанности распорядителя. Въ ожиданіи (до 14-то числа сего мсяца) благопріятнаго отвта, остаюсь, милостивый государь, вашимъ покорнымъ слугою. Лисиндъ. P. S. Распорядительскій взносъ ограничивается тремя гинеями». Все это, конечно, очень любезно со стороны герцога Линсида (и весьма предусмотрительно дополнено постскриптумомъ), но только, къ сожалнію, налитографировано въ сотняхъ экземпляровъ и представляетъ блдную индивидуальность лишь въ адрес мистеру Боффину, эсквайру, написанномъ другой рукой. Вотъ два какихъ-то благородныхъ графа и одинъ виконтъ вс вкуп и не мене льстиво увдомляютъ мистера Боффина, эсквайра, что нкая почтенная дама изъ западной Англіи общаетъ пожертвовать кошелекъ съ двадцатью фунтами стерлинговъ въ пользу такого-то Общества, если двадцать человкъ предварительно пожертвуютъ по кошельку со ста фунтами каждый. Причемъ сіи благонамренные джентльмены прибавляютъ, что если Никодиму Боффину, эсквайру, угодно будетъ пожертвовать два или боле кошелька, то это не будетъ вразрзъ съ планами почтенной дамы изъ западной Англіи, лишь бы каждый кошелекъ былъ помченъ именемъ кого-нибудь изъ членовъ его почтеннаго и уважаемаго семейства.

Это корпоративные попрошайки. Но тутъ же, рядомъ съ ними, стоятъ и попрошайки личные. И какъ болитъ сердце секретаря, когда ему приходится имть дло съ такими! А дло съ ними до извстной степени приходится имть, ибо вс они прилагаютъ документы (они зовутъ свою пачкотню документами, хотя эти документы такъ же похожи на бумаги, достойныя этого имени, какъ рубленая телятина на теленка), объясняя при этомъ, что невозвращеніе оныхъ было бы для нихъ разореніемъ. Другими словами: хоть они и теперь совершенно раззорены, но только раззорятся еще совершенне. Въ числ такихъ корреспондентовъ было даже нсколько генеральскихъ дочерей, которыя издавна привыкли ко всякой роскоши въ жизни (кром орографіи) и которыя никакъ не думали, провожая дорогихъ отцовъ своихъ на войну, что имъ когда-нибудь доведется обращаться за помощью къ тмъ, кого Провидніе, въ неисповдимой мудрости своей, благословило несмтными богатствами и изъ среды коихъ он избрали Никодима Боффина, эсквайра, для первой двственной попытки, хорошо понимая, что у него такое сердце, какого еще не бывало на свт. Кром всего прочаго секретарь позналъ еще ту истину, что откровенность между мужемъ и женой рдко бываетъ возможна подъ гнетомъ нужды, — такъ многочисленны были жены, бравшіяся за перо, чтобы попросить у мистера Боффина взаймы тайкомъ отъ своихъ любящихъ мужей, которые никогда не допустили бы этого, если бы знали, и такъ многочисленны были мужья, бравшіеся за перо, чтобы попросить у мистера Боффина взаймы тайкомъ отъ своихъ любящихъ женъ, которыя мгновенно лишились бы чувствъ, если бъ имли хоть тнь подозрнія относительно этого обстоятельства.

Были еще вдохновенные попрошайки. Не дале какъ вчера сидли они, ни о чемъ не помышляя, въ своей комнатк, надъ огаркомъ свчи, который долженъ былъ скоро погаснуть, оставивъ ихъ въ потемкахъ на остатокъ ночи, какъ вдругъ, должно быть, нкій добрый ангелъ шепнулъ имя Никодима Боффина, эсквайра, освтивъ ихъ душу лучемъ надежды, которая такъ давно была имъ чужда.

Сродни этимъ поэтамъ были попрошайки, вдохновленные дружескимъ совтомъ. Они вкушали холодный картофель и запивали водой при дрожаніемъ и уныломъ свт спички у себя на квартир (плата значительно просрочена и жестокосердая хозяйка грозится выгнать, «какъ собаку», на улицу), когда внезапно одинъ умный человкъ, ихъ преданный другъ, случайно къ нимъ заглянувшій, сказалъ имъ: «Немедленно пишите Никодиму Боффину, эсквайру», неотступно настаивая, чтобъ это было сдлано безъ отлагательства.

Были также попрошайки съ благородной гордостью. Во дни изобилія они считали золото прахомъ, да и теперь это чувство служитъ для нихъ единственной помхой къ накопленію богатствъ. Но они не просятъ праха у Никодима Боффина, эсквайра. Нтъ, мистеръ Боффинъ! Пусть свтъ назоветъ это гордостью, жалкою гордостью, но они не возьмутъ вашего праха, если бы даже вы сами его предлагали. Ссуда, сэръ, на три съ половиною мсяца, считая съ ныншняго дня, — ссуда по пяти процентовъ, которое будутъ вноситься въ любое благотворительное учрежденіе по вашему указанію, — вотъ все, чего хотятъ отъ васъ. Если вы будете столь малодушны, что откажете, то разсчитывайте на полное презрніе сихъ высокихъ душъ.