Чтение онлайн

Но странная вещь: на лиц секретаря всегда лежало какое-то темное облачко. И не только на лиц, но и въ манер держать себя, въ каждомъ его движеніи чувствовалась какая-то непонятная грусть. Не то, чтобъ онъ конфузился, какъ въ тотъ вечеръ, когда онъ впервые очутился въ ндрахъ семейства Вильферовъ: теперь онъ, говоря вообще, не конфузился; однако что-то странное въ немъ все-таки оставалось. Не то чтобъ онъ какъ-нибудь неловко держался, какъ было тогда: теперь онъ держалъ себя очень хорошо, — скромно, учтиво, спокойно; однако что-то оставалось. Не разъ писали о людяхъ, которые подвергались долгому заточенію, или пережили какую-нибудь страшную катастрофу, или, побуждаемые чувствомъ самосохраненія, убили безоружное, подобное себ существо, что отпечатокъ этого никогда не сглаживался въ ихъ вншности до самой ихъ смерти. Не было ли и здсь такого отпечатка?

Онъ устроилъ себ временную контору въ новомъ дом, и все шло какъ нельзя лучше въ его рукахъ. Было только одно странное исключеніе: онъ явно уклонялся отъ сношеній со стряпчимъ мистера Боффина. Раза два или три, когда это оказывалось необходимымъ, онъ, подъ какимъ-нибудь благовиднымъ предлогомъ предоставлялъ вести переговоры со стряпчимъ самому мистеру Боффину. Вскор эта странность стала такъ рзко бросаться въ глаза, что мистеръ Боффинъ въ одномъ разговор съ нимъ поднялъ этотъ вопросъ.

— Вы угадали, — отвчалъ ему секретарь, — я предпочелъ бы не входить въ сношенія съ вашимъ стряпчимъ.

Нтъ ли у него личнаго нерасположенія къ мистеру Ляйтвуду?

— Я съ нимъ незнакомъ.

Не терплъ ли онъ въ своей жизни какихъ-нибудь непріятностей отъ судебныхъ процессовъ?

— Не боле другихъ, — былъ краткій отвтъ.

Не предубжденъ ли онъ противъ всей вообще породы судейскихъ крючковъ?

— Нтъ. Но пока я служу у васъ, сэръ, мн кажется, лучше будетъ уволить меня отъ посредничества между вашимъ стряпчимъ и вами, его кліентомъ. Впрочемъ, если вы этого требуете, я готовъ уступить. Но я былъ бы очень вамъ благодаренъ, если бы вы не требовали этого отъ меня безъ крайней надобности.

Нельзя сказать, чтобы въ этомъ была крайняя надобность, ибо на рукахъ у Ляйтвуда не было никакихъ длъ мистера Боффина, если не считать безконечно тянувшагося дла о неоткрытомъ преступник и еще другого по покупк дома. Вс прочія дла, которыя могли бы перейти къ нему, теперь заканчивались секретаремъ, подъ верховнымъ надзоромъ котораго они подвигались гораздо скоре и успшне, чмъ подвигались бы, попавъ во владнія юнаго Блейта. Золотой мусорщикъ хорошо это понималъ. И даже дло, бывшее на ближайшей очереди, дло по розыскамъ убійцы, почти не требовало личныхъ сношеній кліента со стряпчимъ, ибо суть его сводилась къ слдующему: такъ какъ смерть Гексама лишила барышей «честнаго человка», трудившагося въ пот лица, то честный человкъ плутовски уклонился отъ проливанія напраснаго пота, сопряженнаго съ тмъ, что на язык юристовъ зовется: «прошибать стну лбомъ»; онъ отказался принести присягу. Итакъ, этотъ новый свтъ мелькнулъ было и тотчасъ погасъ. Но пересмотръ уже извстныхъ прежде фактовъ привелъ кого-то изъ заинтересованныхъ въ дл людей къ той мысли, что не дурно было бы, прежде чмъ сдать эти факты въ архивъ, — вроятно, уже навки, — недурно было бы убдить или принудить силой нкоего Юлія Гандфорда явиться къ допросу. А такъ какъ всякій слдъ Юлія Гандфорда былъ потерянъ, то Ляйтвудъ и обратился къ своему кліенту за полномочіемъ разыскивать его черезъ газетныя объявленія.

— Письмецо бы надо написать Ляйтвуду, Роксмитъ. Или и это вамъ не по нутру?

— Ничуть, сэръ.

— Такъ, можетъ, вы ему черкнете строчки дв и скажете, чтобъ онъ помстилъ объявленіе, если хочетъ. Не думаю, впрочемъ, чтобъ изъ этого что-нибудь вышло.

— Не думаю, чтобъ изъ этого что-нибудь вышло, — повторилъ секретарь.

— Ну все равно, пусть длаетъ, какъ хочетъ.

— Я сейчасъ ему напишу. Позвольте поблагодарить васъ, сэръ, за ваше любезное снисхожденіе къ моему нежеланію вступать въ сношенія съ вашимъ стряпчимъ. Можетъ быть, оно покажется вамъ мене страннымъ, когда я вамъ признаюсь, что хоть я и не знакомъ съ мистеромъ Ляйтвудомъ, но тмъ не мене онъ мн непріятенъ: у меня связано съ его именемъ одно тяжелое воспоминаніе. Это не его вина; онъ тутъ не при чемъ и даже не знаетъ моего имени.

Мистеръ Боффинъ поспшилъ покончить съ этимъ вопросомъ, кивнувъ раза два головой. Письмо было написано, и на другой же день въ газетахъ появилось объявленіе о мистер Юліи Гандфорд. Его просили войти въ сношенія съ мистеромъ Мортимеромъ Ляйтвудомъ въ видахъ содйствія правосудію, и назначалась денежная награда тому, кто сообщить объ его мстопребываніи вышереченному Ляйтвуду въ его контору въ Темпл. Каждый день въ теченіе шести недль объявленіе это печаталось въ заголовк всхъ газетъ, и каждый день въ теченіе шести недль секретарь мистера Боффина, читая его, говорилъ себ тмъ же тономъ, какимъ онъ сказалъ своему принципалу: «Не думаю, чтобъ изъ этого что-нибудь вышло».

Въ его служебныхъ занятіяхъ видное мсто занимали розыски сироты, котораго желала взять на воспитаніе мистрисъ Боффинъ. Съ самыхъ первыхъ дней своей службы у Боффиновъ, онъ обнаруживалъ особенное стараніе угодить мистрисъ Боффинъ и, зная, какъ близко къ сердцу она принимаетъ этотъ вопросъ, вложилъ въ него, можно сказать, всю свою душу.

Розыски сироты, какъ въ этомъ убдились супруги Мильвей, оказывались дломъ не легкимъ. Иной сирота подходилъ бы по всему, да былъ не того пола; другой былъ слишкомъ великовозрастенъ или черезчуръ малъ, или смотрлъ болзненнымъ, или былъ до невозможности грязенъ, или ужъ настолько привыкъ къ улиц, что былъ положительно ненадеженъ и нельзя было поручиться, что онъ не убжитъ. А то оказывалось такъ, что нельзя было совершить эту филантропическую сдлку иначе какъ путемъ покупки сироты. Ибо, какъ только становилось извстно, что нкто ищетъ сиротку, какъ тотчасъ же откуда-то брался преданный другъ и покровитель сиротки и оцнивалъ его голову.

Внезапность, съ какою повышался курсъ на сиротъ, не имла примра въ самыхъ сумасшедшихъ колебаніяхъ биржи. Въ девять часовъ утра, напримръ, какой-нибудь сиротка, занимавшійся изготовленіемъ пироговъ изъ уличной грязи, стоялъ на пять тысячъ процентовъ ниже номинальной его стоимости, а въ полдень (когда на него являлся спросъ) подымался до пяти тысячъ процентовъ выше ея. Рынокъ сдлался поприщемъ разнообразныхъ ловкихъ продлокъ. Въ обращеніе пускались фальшивые фонды. Родители отважно выдавали себя за покойниковъ и приводили съ собой своихъ сиротъ. Запасы настоящихъ сиротъ тайнымъ образомъ удалялись съ рынка. Какъ только эмиссары, нарочно съ этой цлью разставленные вдоль улицы, возвщали, что мистеръ и мистрисъ Мильвей показались въ заднихъ переулкахъ, запасы сиротъ мгновенно исчезали, и видть этотъ товаръ можно было разв только на условіи поставить галлонъ пива посреднику. Особенно велики были колебанія курса въ тхъ случаяхъ, когда владльцы товара, сначала притаившись съ нимъ, потомъ вдругъ выбрасывали на рынокъ разомъ цлую дюжину сиротъ. Въ основ всхъ этихъ операцій лежалъ принципъ наживы, а объ этомъ-то и не догадывались мистеръ и мистрисъ Мильвей.

Но вотъ наконецъ его преподобіе Фрэнкъ Мильвей получилъ увдомленіе объ одномъ очаровательномъ сирот, проживавшемъ въ Брентфорд. У одного изъ его умершихъ родителей (бывшихъ прихожанъ Фрэнка Мильвея) была въ этомъ миломъ городк престарлая бабка, бдная вдова, и вотъ она-то и выходила сиротку съ материнскою заботливостью, несмотря на то, что ей было почти не на что его содержать. Эту старуху звали Бетти Гигденъ.

Секретарь предложилъ мистрисъ Боффинъ на выборъ: либо послать его, секретаря, для предварительнаго осмотра сироты, либо създить самой, чтобы тамъ же на мст и покончить дло. А такъ какъ мистрисъ Боффинъ предпочла послдній способъ, то въ одно прекрасное утро они съ мистеромъ Роксмитомъ услись въ фаэтонъ, посадили сзади головастаго молодого человка и похали.

Жилище мистрисъ Бетти Гигденъ не такъ-то легко было отыскать: оно затерялось въ такомъ лабиринт закоулковъ грязнаго городишки, что они оставили экипажъ у вывски «Трехъ Сорокъ» и отправились на поиски пшкомъ. Посл многихъ разспросовъ и напрасныхъ скитаній имъ указали, наконецъ, въ одномъ переулк крошечный домишко съ отворенной дверью, перегороженной доской. Перевсившись черезъ эту доску какой-то миловидный джентльменъ самаго нжнаго возраста удилъ грязь безголовою деревянной лошадкой на шнурк. Въ этомъ юномъ спортсмен, отличавшемся круглою, курчавой русой головой и здоровымъ цвтомъ лица, секретарь сразу угадалъ сироту. Они ускорили шагъ. Но въ это время къ несчастью случилось, что сирота, потерявъ чувство самосохраненія въ пылу спортсменскаго азарта, перекувырнулся, упалъ на улицу и, какъ истый круглый сирота, покатился и скатился въ водосточную канаву, прежде чмъ они могли подоспть. Онъ быль своевременно вытащенъ Джономъ Роксмитомъ, и такимъ образомъ первая ихъ встрча съ мистрисъ Гигденъ была ознаменована тмъ, несовсмъ ловкимъ обстоятельствомъ, что они, такъ сказать, незаконно завладли ея сиротою, держа его внизъ головой, которая побагровла съ лиц. Къ тому же доска, укрпленная поперекъ входа въ коттеджъ, играя роль западни для ногъ выходившей мистрисъ Гигденъ, а равно и для ногъ входившихъ мистрисъ Боффинъ и Роксмита, немало увеличивала затруднительность положенія, которому крики сироты придавали весьма мрачный и безвыходный характеръ. Сначала не было возможности объясниться по тому случаю, что у сироты «сперся духъ», симптомами чего были столбнякъ, свинцовая блдность и гробовое безмолвіе, въ сравненіе съ которыми его вопли были самой сладкой музыкой. Но по мр того, какъ онъ приходилъ въ себя, мистрисъ Боффинъ рекомендовалась хозяйк, и скоро тихій, ясный миръ возвратился въ жилище мистрисъ Гигденъ.

Ея домикъ оказался очень небольшимъ помщеніемъ съ очень большимъ каткомъ для блья. У рукоятки этой махины стоялъ долговязый парень съ маленькой головой и несоразмрной величины открытымъ ртомъ, который, казалось, помогалъ его глазамъ таращиться на постителей. Въ уголку, подъ каткомъ, на двухъ скамеечкахъ сидло двое ребятишекъ: мальчикъ и двочка. Отъ времени до времени долговязый парень переставалъ таращить глаза и принимался вертть ручку катка. Страшно было видть, какъ при этомъ катокъ устремлялся на двухъ невинныхъ малютокъ, точно стнобитная машина, предназначенная спеціально для истребленія ихъ, и затмъ безвредно отходить назадъ, приблизившись на палецъ къ ихъ головамъ. Комнатка была чиста и уютна, въ одно окно, съ кирпичнымъ поломъ, съ юбкой у камина, съ протянутыми вдоль стны у окна веревками, по которымъ по наступающему времени года должны были завиться красные бобы, если судьба будетъ тому благопріятствовать. Но какъ бы ни благопріятствовала судьба Бетти Гигденъ въ прошедшія времена года по части бобовъ, она не слишкомъ-то баловала ее по части финансовъ. Нетрудно было замтить, что Бетти Гигденъ очень бдна. Она была одною изъ тхъ женщинъ, которыя, будучи вооружены отъ природы неукротимою волей и крпкимъ сложеніемъ, борются долгіе годы, не взирая на то, что каждый новый годъ, какъ свжій боецъ, приходитъ съ новыми сокрушительными ударами противъ нихъ, уже измученныхъ боемъ. Она была энергичная старушка, съ большими темными глазами и очень ршительнымъ выраженіемъ лица, но въ сущности предоброе существо. Она не отличалась большой логикой, это правда; но Господь милосердъ, и надо надяться, что сердца зачтутся на небесахъ въ такую же цну, какъ головы.