Чтение онлайн

— Не очень, голубушка, не стоитъ и говорить.

— А за ноги крпко щипала?

— Ничего, моя крошечка, мн было даже пріятно.

— Вы меня простили, папа? Совсмъ простили? Пожалуйста, пожалуйста простите совсмъ!

Она говорила это не то смясь, не то плача, и у нея выходило такъ плнительно, такъ мило и естественно, что все лицо херувимчика расплылось въ нжную улыбку, и онъ сказалъ ублажающимъ тономъ, точно она все еще была маленькая:

— Ну что за глупая мышка!

— А все-таки вы прощаете меня — за это и за все? Прощаете, папа?

— Прощаю, моя дорогая.

— И не чувствуете себя одинокимъ и покинутымъ сейчасъ, оттого, что мы разстаемся?

— Христосъ съ тобой. Нтъ, моя радость.

— Ну прощайте, милый. Прощайте!

— Прощай, моя золотая… Уведите ее, Джонъ! Уведите ее домой.

Она оперлась на руку мужа, и они пошли домой по розовой тропинк, которую заходящее солнце, въ своей доброт, проложило на прощанье нарочно для нихъ. Да, есть дни въ этой жизни, ради которыхъ стоить жить и стоить умереть. Какъ хороша старинная псня, въ которой поется. «Любовь, любовь, любовь! Любовь вертитъ всмъ міромъ!»

Внушительная мрачность, съ какою мистрисъ Вильферъ встртила мужа, когда онъ вернулся со свадьбы, такъ чувствительно задла его херувимскую совсть и такъ замтно ослабила твердость его ногъ, что шаткое состояніе души и тла преступника могло бы возбудить подозрнія не только въ его героической супруг, но и въ миссъ Лавиніи и даже въ почтенномъ друг дома мистер Джордж Сампсон, если бы вс ихъ помыслы не были заняты другимъ. Но такъ какъ вниманіе всхъ троихъ было всецло поглощено самымъ фактомъ возмутительнаго брака, то они уже не могли удлить его преступному заговорщику, на его счастье. Такимъ образомъ своимъ спасеніемъ онъ былъ обязанъ единственно этому счастливому обстоятельству, но ужъ никакъ не себ.

— Р. Вильферъ, вы не спрашиваете о вашей дочери Белл,- обратилась къ ему мистрисъ Вильферъ изъ своего параднаго угла.

— Ахъ, правда, я и забылъ, — проговорилъ онъ съ явно притворнымъ спокойствіемъ невднія. — Какъ… то есть врне, гд Белла?

— Не здсь! — провозгласила мистрисъ Вильферъ, скрещивая руки.

Херувимчикъ пролепеталъ слабымъ голосомъ что-то такое въ род неудачнаго: «Въ самомъ дл, мой другъ?»

— Не здсь! — повторила мистрисъ Вильферъ суровымъ, звучнымъ тономъ. — Короче сказать, Р. Вильферъ, у васъ больше нтъ дочери Беллы.

— Нтъ дочери Беллы, мой ангелъ?

— Нтъ! Ваша дочь Белла! — произнесла мистрисъ Вильферъ съ такимъ высокомрнымъ видомъ, точно она не принимала никакого участія въ появленіи на свтъ этой молодой леди, и съ такой укоризной, точно это былъ какой-то предметъ роскоши, которымъ мужъ ея обзавелся исключительно за свой счетъ и даже вопреки ея совту, — ваша дочь Белла отдала себя нищему.

— Милосердый Боже!

— Лавинія, покажи твоему отцу письмо его дочери Беллы, — сказала мистрисъ Вильферъ своимъ монотоннымъ голосомъ чтеца парламентскаго акта и взмахнула перчаткой. — Вроятно, отецъ твой признаетъ его за документальное доказательство того, что я говорю. Я полагаю, отецъ твой знакомъ съ почеркомъ своей дочери Веллы. Впрочемъ, не знаю. Онъ, можетъ быть, скажетъ, что незнакомъ. Теперь я ничему не удивлюсь.

— Отправлено изъ Гринвича и помчено сегодняшнимъ числомъ, — объявила Лавинія, подавая отцу «документальное доказательство» и въ свою очередь накидываясь на него. — Выражаетъ надежду, что мама не разсердится. Благополучно вышла замужъ за мистера Джона Роксмита. Никому не говорила заране во избжаніе непріятныхъ домашнихъ разговоровъ. Проситъ сообщить милому папа, поцловать Лавви, и такъ дале. Хотла бы я знать, что бы вы сказали, если бы это сдлалъ кто-нибудь другой изъ незамужнихъ членовъ семьи!

Херувимчикъ прочелъ письмо и слабо вскрикнулъ:

— Вотъ такъ сюрпризъ!

— Дйствительно сюрпризъ, это вы правду сказали, — отозвалась мистрисъ Вильферъ замогильнымъ голосомъ.

Получивъ такое поощреніе, херувимчикъ повторилъ свою фразу, но далеко не съ тмъ успхомъ, какого ожидалъ, ибо на этотъ разъ разгнванная матрона замтила ему съ крайней горечью:

— Я уже слышала это отъ васъ.

— Удивительно, конечно. Но мн кажется, моя милая, — робко заговорилъ, складывая письмо, херувимчикъ пост нсколькихъ секундъ удручающаго молчанія, — мн кажется, намъ надо примириться съ этимъ. Надюсь, ты позволишь мн замтить, мой другъ, что мистеръ Джонъ Роксмитъ… то есть насколько я его знаю, разумется… строго говоря, не нищій.

— Въ самомъ дл? — сказала мистрисъ Вильферъ съ зловщей учтивостью. — Это новость. Я не знала, что мистеръ Джонъ Роксмитъ богатый помщикъ, и очень рада это слышать.

— Я, кажется, не говорилъ этого, мой другъ, — пролепеталъ херувимчикъ.

— Благодарю васъ! Я, стало быть, лгу? Пусть такъ. Ужъ если моя дочь бросаетъ мн въ лицо оскорбленія, чего же ждать мн отъ мужа? Одно вытекаетъ изъ другого. Похоже даже на то, что тутъ не обошлось безъ соглашенія. Очень похоже на то, — закончила мистрисъ Вильферъ съ гробовою веселостью и съ трепетной покорностью судьб.

Но тутъ въ схватку вмшалась Неукротимая, волоча за собой упирающагося Джорджа Сампсона.

— Мама! — заговорила эта молодая леди. — Я нахожу, что было бы гораздо лучше, если бъ вы не уклонялись отъ сути дла и не говорили о какихъ-то тамъ оскорбленіяхъ, которыя кому-то бросаютъ въ лицо, потому что это просто безсмыслица.

— Какъ? — воскликнула мистрисъ Вильферъ, сдвигая свои темныя брови.

— Безсмыслица, и больше ничего. И Джорджъ Сампсонъ понимаетъ это такъ же хорошо, какъ и я, — отрзала Лавви.

Мистрисъ Вильферъ, внезапно окаменвъ, устремила негодующій взоръ на несчастнаго Джорджа, который, въ своемъ колебаніи, кому онъ долженъ оказать поддержку — невст или мамаш невсты, — не поддержалъ никого, даже себя.

— А суть дла въ томъ, — продолжала Лавви, — что Белла дурно поступила со мной, совсмъ не по-сестрински. Она можетъ серьезно скомпрометировать меня и Джорджа, и семью Джорджа тмъ, что убжала и обвнчалась такимъ неприличнымъ образомъ. Кто былъ у нея дружкой, хотла бы я знать? Какая-нибудь сторожиха? А между тмъ стоило ей довриться мн и сказать: «Лавви, если ты считаешь совмстимымъ съ твоимъ достоинствомъ невсты Джорджа присутствовать на моей свадьб, то я прошу тебя — будь моей дружкой и скрой это отъ папа и отъ мама», — и я, конечно, сдлала бы это.

— И ты, конечно, сдлала бы это?! — воскликнула мистрисъ Вильферъ. — Неблагодарная! Змя!

— Сударыня! Позвольте! Нехорошо такъ говорить, клянусь честью! — вступился мистеръ Сампсонъ, серьезно качая головой. — При всемъ моемъ уваженіи къ вамъ, я долженъ вамъ сказать: не говорите такъ! Право, не хорошо. Когда человкъ съ чувствами джентльмена становится женихомъ молодой леди и когда дло при этомъ доходитъ до зми (хотя бы со стороны одного изъ членовъ семейства), то знаете, это… это… Сошлюсь на ваши собственныя добрыя чувства, мэмъ! — закончилъ онъ довольно неуклюже.