Чтение онлайн

— Всё нормально, Гром. Перемены-то у нас никто не отнимает.

— Шестов не достаёт?

— Нет, исчез с радаров, словно его и не было. Даже не смотрит. Не понимаю, почему он тогда ко мне прицепился?

— Ты красивая, — Гром улыбнулся, — А к красоте хочется либо прикоснуться, либо её разрушить.

Я смутилась.

— Да ну тебя.

— Я серьёзно, Барабанчик.

В субботу мама закатила мне скандал, услышав о моём намерении сходить на концерт. Что ж, это было ожидаемо, а то в последнее время она была на удивление сговорчивой. Я было подумала, что она изменилась, признала меня взрослой. Но нет. Мама орала, что на таких концертах собираются одни наркоманы, что девочке из приличной семьи там делать нечего. Я спокойно объясняла ей, что она не права. К всплескам её истерик я была привычна, они могли пугать только в детстве. Мы никогда не были с ней близки, и в более сознательном возрасте мне не было знакомо то ощущение, когда близкий человек на тебя обижен или расстроен твоим поведением. Другое дело папа. Он всегда был занят, и я ценила те редкие моменты, когда мы проводили вдвоём, нанизывая их, как крошечные драгоценные камни, на непрочную нить воспоминаний. Мне не хватало его внимания, но я знала, что он любит меня и всегда будет на моей стороне. Он не давил на меня, как мать, не повышал голос, не старался навязать свою волю. Хотя порой его переклинивало на занудство. Я не понимала, как родители, такие разные, умудрились пожениться и жить вместе вот уже двадцать пять лет. Ведь чаще всего в эпицентры маминых истерик попадал отец, выбираясь из них подавленным и мрачным. Когда мы жили в коммуналке, он уходил в рюмочную напротив, и мы с мамой шли его забирать перед закрытием, в ноль пьяного. Сейчас же он просто запирался в своём кабинете. Или отшучивался.

— Хватит орать, Оксана, — папа зашёл на кухню и пощупал чайник, — Ещё немного, и ты перейдёшь в режим ультразвука.

— А ты знаешь, куда твоя несовершеннолетняя, между прочим, дочь собралась? На концерт в какой-то притон! — последнее слово она выплюнула с отвращением.

Папа налил себе чаю и спокойно уселся за стол.

— У неё есть голова на плечах. Или ты думаешь, что едва она войдёт в так называемый притон, к ней подлетит кокаиновая фея и осыпет её наркотической пыльцой? — папа обладал хорошим чувством юмора. Думаю, именно это и помогало ему выдерживать мамины истерики режима лайт.

— А ты всегда на её стороне. Даже если она принесёт в подоле, кинешься свой кабинет под детскую переделывать, — она вытянула сигарету из пачки “Собрания” и нервно закурила, подойдя к окну.

— Фу, что за выражения, что ещё за "принесёт в подоле"? — поморщился отец, — Хорошего же ты мнения о нашей дочери.

Я молча доедала свой завтрак, не вмешиваясь в их разговор. Мамина истерика уже затухала, раз она была способна на диалог. Я знала дальнейший сценарий. Очень скоро она оскорблённо скажет “иди ты куда хочешь”, гордо вскинет подбородок и уйдёт в свою спальню с видом попранной добродетели. Спустя пару часов я подойду извиниться, она великодушно меня простит, и на какое-то время превратится в нормальную маму. Именно так я получала разрешения практически на всё, начиная от покраски волос, заканчивая походом на концерт.

— Как дела в школе? — спросил отец, собирая бутерброд.

— Нормально, — я, как обычно, не вдавалась в подробности, зная, что моя школьная жизнь отцу, в общем-то, до лампочки. Он почему-то больше интересовался моими отношениями с друзьями и душевным состоянием.

— Вот и славно. А глаза почему грустные? Хотя можешь не отвечать, — он покосился на маму и ободряюще улыбнулся, — Ничего, метлу она уже спрятала. Осталось подождать, пока спрячет хвост.

— Я всё слышу, — недовольно произнесла мама, — В этом доме меня вообще хоть кто-нибудь ценит?

— Наши кактусы. За то, что ты их никогда не поливаешь, — серьёзно ответил папа. Я закусила губу, чтобы не засмеяться. Он мне подмигнул.

— Клоун, — фыркнула мама, но уже не сердито. И демонстративно вылила в стоящий на подоконнике кактус воду из фильтра.

— Тропикана женщина, — пробормотал папа, — Только слишком уж горяча и бешена. В тебе точно нет грузинской крови, дорогая?

Мы с Тамарой договорились встретиться на остановке. Сегодня я не заморачивалсь в внешним видом, надев простую серую футболку и джинсы с вышивкой на задних карманах. Зато на ноги нацепила тяжёлые чёрные ботинки со стальными носами и металлическими заклёпками. Берегитесь, любители наступать на ноги! Тамара взяла с собой фотоаппарат, и тут же щёлкнула меня в ореоле фонарного света.

— Перестань, — я заслонилась руками от камеры.

— Ладно тебе, это был проверочный кадр, — Тамара убрала фотоаппарат в кофр, — Я не удержалась, очень уж свет хорошо падал.

Мы вышли из трамвая. В этой части города я ещё не бывала. С одной стороны был пустырь, за которым виднелись блочные дома, с другой — тянулся железный забор. За ним находилась свалка старых отслуживших вагонов. Давно стемнело, поэтому лёгкое чувство страха скользнуло змейкой по позвоночнику. У Виталия была репетиция, поэтому он не мог нас встретить. Пройдя пару метров, мы увидели женщину с собакой, прогуливавшуюся вдоль забора. Она любезно подсказала нам нужную улицу и направление.

Клуб скрывался в одном из старых дворов-колодцев. На деревянном крыльце курила компания причудливо одетых молодых людей. Окна были закрашены чёрной красной и изрисованы неуклюжими граффити. Внутри было неожиданно прохладно, мягкий красноватый свет не врезался в зрение, а сцена находилась в некотором отдалении от столиков. Она была окружена матерчатой декорацией, разрисованной абстрактными фигурами ядовитых цветов. Мы с Тамарой сели за барную стойку. Папа дал мне двести рублей, взяв обещание сильно не напиваться. Мы взяли по “отвёртке” — водке с апельсиновым соком. Я отправила Виталию смс и отпила из стакана. Сок забивал вкус водки, поэтому коктейль пился легко.

— Привет, — за спиной раздался голос Виталия, — Нормально добрались?

Тамара сразу хищно впилась в него оценивающим взглядом и, видимо, осталась довольна первым впечатлением. Я представила их друг другу. Он заказал кока-колу и тут же осушил стакан, сказав про натруженное репетициями горло. Мы немного поболтали о пустяках. В разговоре он старался смотреть не только на меня, но получалось не очень: я постоянно натыкалась на его взгляд, печальный и выжидающий. Градус настроения медленно полз вниз, и даже высокий градус алкоголя не мог его поднять. Наконец он сказал, что ему пора. К тому времени я уже успела допить “отвёртку” и раздумывала над тем, не заказать ли мне ещё порцию. Тамара тоже быстро справилась со своей.

— Красивый мальчик, — сказала она, глядя на уходившего Виталия, — И ты ему чертовски нравишься, глаз с тебя не сводил.

— Красивый, — вздохнула я.

— А, понятно. Чувствую элемент любовной драмы: несчастный юноша по уши влюблён в прекрасную даму, но сердце дамы холодно, как лёд, — пафосно завела Тамара, — Или нет, сердце дамы отдано другому юноше, и он вызывает этого другого на дуэль. Выстрелы, кровь, попадание с трёх шагов, их обоих уносят на носилках. Дама не выдерживает такой душещипательной сцены и…

— И затыкает бездарной сказочнице рот, — я со смехом запечатала ей губы ладонью. Она мотнула головой, но не вырвалась. Я убрала руку.

— Не терзай пацана, жестокая красавица, — назидательно сказала Тамара, — Это как-то неправильно.

— Мне бы хотелось с ним просто дружить, — пробормотала я, — Он интересный собседник, смешно шутит и не лезет в душу.

— Всё равно неправильно.

Свет переместился из зала на сцену, знаменуя начало. На экране хаотично метались разноцветные пятна. Мы тут же соскочили со своих мест и подошли к сцене. Вышел организатор со вступительной речью, зачитал порядок выступления групп. Народу было мало, и сзади никто не напирал. Тамара вытащила фотоаппарат, немного отступила назад. Первыми выступали парни, похожие друг на друга, как близнецы: рваные красно-чёрные чёлки, полосатые тостовки и выбеленные лица. Группа “Вулкан Парнас”. Визжали гитары, кривлялся солист, что-то неразборчиво выкрикивая в скрежете странной музыки. Но толпа завелась и подпрыгивала в такт его воплям. Тамара сделала пару кадров и, положив кофр на сцену, рядом с огромной колонкой, тоже принялась прыгать, хватая меня за руки. Постепенно меня тоже захватила эта атмосфера. Я ждала группу Виталия, я ждала его друга. Мне было интересно, повторится ли магия их прошлого выступления, пронзит ли меня услышанный вживую голос с кассеты? Поэтому остальных я слушала вполуха.

Наконец на сцену вышли “Неизвестный исполнитель”. Виталий тепло поприветствовал собравшихся. Его взгляд искал меня, а когда наши глаза встретились, и он улыбнулся, внутри что-то заныло, как свежая ссадина. Я не выдержала и опустила глаза. Только сейчас я поняла, что нечестно было давать ему шанс. Правильнее было бы перевести наши отношения в плоскость дружбы, без утомительных и недосказанных переглядываний и напряжённых поз. Я твёрдо вознамерилась поговорить с ним после выступления.

Они играли уже знакомые мне песни. И это по-прежнему было прекрасно. Я подпевала и танцевала, закрыв глаза.