Чтение онлайн

Сагдиард несколько недоуменно поглядел на Ишмерай, не ожидая от неё ябедничества.

— Ты моя несчастная! — прошептала Атанаис, обняв сестру. — Господин Сагдиард, Ишмерай достаточно натерпелась сегодня. Прошу вас, не тревожьте её.

Сагдиард пытался что-то возразить, но вздохнул, поклонился и тихо произнёс:

— С вами обеими я спорить не в силах.

Ишмерай выглянула из-за плеча сестры и злобно улыбнулась Сагдиарду. Мужчина сжал губы, клацнул зубами и, резко отвернувшись, стремительно покинул комнату, хлопнув дверью.

Отныне Александр Сагдиард избегал обеих сестёр. Он старался стороной обходить то помещение в доме, где находились обе герцогские дочери, и едва он замечал их на улице, старался отойти от подальше. Ранее Сагдиард норовил усесться за один стол с Атанаис во время завтрака, обеда или ужина, теперь же он даже не желал входить в столовую, если там была хотя бы одна из девушек.

Если же ему приходилось столкнуться с Атанаис, он холодно кланялся, желал ей доброго времени суток и хмуро удалялся. Ишмерай же он награждал до того ледяным взглядом, что девушка не рисковала здороваться с ним. Когда настроение её было слишком дерзким, она насмешливо глядела на него, но не более. Язык прилипал к небу сам собой, едва стоило ей завидеть Сагдиарда, высокого, сильного и злого.

Ишмерай оставила свои занятия фехтованием из-за боли в боку. Погода совсем испортилась — день за днём с неба хмарью шли снег и дождь. Спускаться в долину было опасно, да и неприятно. Сестры развлекались лишь тем, что одна вязала, вторая читала. Иногда, когда у Амиля были свободные минуты, он приходил к дочерям герцога и рассказывал им последние новости Атии или Архея. Его тихий голос, благородная невозмутимость, всегда прямая спина и длинная шея, горделиво удерживающая голову, внушала девушке глубокое уважение и признательность за его терпение и доброту. Коротко стриженные волосы блестели, будто вороново крыло, а всегда затуманенные неведомыми загадками серые глаза глядели прямо, спокойно и серьёзно.

Частенько к их компании присоединялся и Умрат, невысокий, худощавый, но крепкий юноша, который был едва ли старше принца Марка. Родители наградили его светлыми волосами, на солнце горящими огнём, крупными серыми глазами и простым добрым веснушчатым лицом, сияющим, будто сама заря.

Про Умрата Марцелл рассказал, что герцог заметил мальчишку на улицах Тиры лет десять назад. Паренёк был уличным воришкой и необычайно ловко лишал невнимательных прохожих кошелька, украшений и даже такого оружия, как кинжалы. Герцог, не афишировавший своего прибытия в город и находившийся в нем под видом обычного горожанина, поймал мальчишку за руку, когда тот уже почти лишил его тяжёлого для детских рук кошеля. Замаскированная под горожан небольшая свита герцога подняла переполох и уже приготовившаяся заточить ребёнка в грязную и унылую тюрьму Тиры, но герцог, восхищённый его ловкостью, забрал его с собой в Атию, дал указание накормить, приодеть и отдать на воспитание своим лучшим людям, следя за его успехами все эти годы. Умрат служил ему верой и правдой и теперь был рад послужить верой и правдой его чертовски хорошенькой зеленоглазой дочери. Ишмерай была куда более открыта душой, чем её старшая сестра, посему если и сходилась с людьми, то сходилась куда глубже и прочнее. А её непоседливый и весёлый нрав очаровали Умрата, который сам обожал веселиться. Но поводов и возможностей для веселья в этой «кишарской ссылке» было очень не много.

Иногда Ишмерай и Атанаис засиживались допоздна с Марцеллом и Амилем. Атанаис щедро наливала мужчинам вина в надежде, что они проговорятся, и расскажут то, о чем им было знать не положено. Атанаис пускала в ход не только вино, но и своё невероятное обаяние. Иногда даже пела, чтобы ещё больше расположить мужчин.

Так сестры узнали, что их ищет не только Кунабула, но и король Карнеоласа, но герцог держался, и не раскрывал их местоположения. В Атии, Тире, Крете было введено чрезвычайное положение. Люди боялись охотиться в лесах и ездить по востоку. В герцогстве нарастало недовольство. Карнеоласская и атийская знать требовала от герцогов Атии ответов. Гаральд и Акме Алистер были вызваны в Карнеолас.

— Ты понимаешь, что это значит, Атанаис? — тихо спросила Ишмерай, когда старшая сестра расчёсывала ей волосы в спальне перед отходом ко сну. — Король хочет, чтобы наша мать снова начала защищать Архей. Поэтому он ищет нас. Карнеоласу нужны все Рианоры. Мы больше не можем отсиживаться в Кишаре! Отец отправил нас сюда именно потому что знал, что нас будут искать. Мы должны повиноваться приказу короля.

— Нет, Ишмерай. Мы не можем действовать сами. Мы не знаем всей обстановки. Нам нужно ждать распоряжений отца.

— Даже если из-за нас у отца будут неприятности с королём?

— Отец на многое идёт, лишь бы мы оставались в безопасности. Доверимся теперь ему до конца. Герцог Атии знает, что делает.

Ишмерай опустила глаза. Она была не согласна с Атанаис, и сестра это видела.

Агенты Его Светлости Гаральда Алистера были неразговорчивы, но весьма любезны. С некоторыми из них девушкам нравилось проводить время в беседах и тренировках. Сёстры более не замыкались при их появлении и вели себя несколько непринуждённо. Им приятно было сидеть рядом с ними за столом — они всегда рассказывали занятные истории из своей жизни, а тех, кто молчал, Ишмерай разглядывала с весёлым любопытством, эти люди казались ей существами из другого мира, безмолвными мрачными тенями, хранителями её семьи. Когда Ишмерай к ним привыкла, она даже старалась услужить им — подливала молока или воды, бежала в кухню за добавкой и всегда им улыбалась, за что награждалась либо тихими словами благодарности, либо громкой похвалой, либо изумлённым взглядом. Некоторые из них не поняли, отчего Сагдиард так ненавидит этого ласкового котёнка, а некоторые, как и Умрат, засиживались за столом, напрочь забывая о своих делах.

Эта тайная цитадель в горах могла бы казаться им маленьким сёстрам, если бы не подтачивающая душу тревога. Не беспокоили даже промозглые ветры. Мысли обеих девушек часто обращались к Атии и Карнеоласу. Они каждый день ждали вестей. Ишмерай давно позабыла о Сильване и своей мечте закончить учёбу в университете. Иногда в страшные минуты перед сном её одолевали жуткие мысли: вдруг она более никогда не увидит своих родителей? И они расстались вот так: в тяжёлой ссоре.

На второй неделе февраля небо прояснилось, и Ишмерай, радуясь яркому солнцу и новому дню, вышла из крепости и спустилась в долину. Накануне люди герцога прочесали округу и не нашли кунабульцев. Только старые следы. Марцелл разрешил ей погулять «на воле», но под присмотром.

С распущенными волосами, кружась вместе с ветром в волнах своей изумительной песни, которую напевала, Ишмерай отдалялась все дальше от дома, рассеянно вспоминая о принце. Ветер вторил её голосу и распускал звучное эхо по камням и горам, а девушка неустанно танцевала: то медленно и чинно, то задорно и ярко перебирая маленькими ножками. Она не сомневалась, что за ней пристально наблюдают люди отца, но её это не волновало. Главное, — это был не Сагдиард, единственный из её нынешнего окружения, с которым она не чувствовала себя в безопасности, которого терпеть не могла.

Кружась все самозабвеннее, Ишмерай не заметила, как ушла от серо-коричневых лугов и оказалась на голых камнях неизвестных ей троп, но потеплевший ветер нёс дальше, а солнце сияло ярче, подбадривая её весёлость. Она очнулась лишь тогда, когда споткнулась и едва не покатилась кубарем по каменистому спуску.

— Опять хочешь сбежать?

Позади стоял Сагдиард в тёплом колете, длинных перчатках, без плаща. Он возвышался над ней осуждающей махиной.

— Ты знаешь, что нет, — спокойно, с достоинством ответила Ишмерай.

— Уходя так далеко от крепости, ты подвергаешь опасности не только себя, но и людей своего отца.

— Тебя, что ли? — фыркнула та. — Тогда вернись обратно, если тебе страшно.

— Только вместе с тобой.

— Я не пойду, я хочу ещё погулять.

Сагдиард вздохнул, невозмутимо подошёл к ней вплотную, поднял её, перекинул через плечо и понёс, нисколько не сгибаясь под своей ношей, которая громко протестовала и молотила кулачками по мощной спине похитителя.

— Поставь меня! — требовала Ишмерай.