Чтение онлайн

К кабинету дяди не пробиться. На входе двое в полицейской форме и еще трое берут измором его самого. Если это обыск, то где судебное предписание? Я с горечью понимаю, что Света была права, и иду в ее кабинет, но на половине пути к цели меня догоняет Виталя.

— Только не говори, что ты тоже в этом замешана?

Я оборачиваюсь и одариваю его самым тяжелым из всех своих взглядов, параллельно отмечая, что сегодня он обходится без поддерживающего корсета.

— Следи за своим языком, если не хочешь остаться без яиц, — шиплю и хлопаю дверью кабинета у Витали перед носом.

Светлана стоит у окна. В брюках с высокой талией цвета шампанского и блузе без рукавов. Волосы заплетены во французскую косу.

— Ну, наконец-то! — она откладывает телефон.

— Что случилось?

— Налоговая случилась, — Света опускает жалюзи, скрывая нас от любопытных взглядов. — Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Откуда? Финансами всегда занималась бухгалтерия.

— Ты еще скажи, что зимой идет снег!

Марина понимает, почему Света на взводе. Любое пятно на ее репутации может поставить под угрозу перспективное замужество.

— Я думаю, он все решит. Не первый день замужем, — я улыбаюсь, но ее это не успокаивает.

— А вот я совсем не уверена.

— Попробуем откупиться?

Света передергивает плечами, и я перестаю улыбаться.

— Давно началось?

— Со вчера здесь орудуют, как у себя дома.

Теперь понятно, почему дядя обрывал вчера мой телефон. Наверное, теперь я должна мучаться угрызениями совести, но эта зараза, какая жалость, в моем арсенале попросту отсутствует.

— Тебе нечего волноваться, — успокаиваю я Свету и сажусь в мягкое кресло напротив.

— Нас кто-то подставил, — отвечает она, игнорируя мои слова.

— Значит, мы подставим его в ответ.

Света оборачивается, и страх в ее глазах сменяется хищной готовностью. И я знаю, на кого бы не указал сейчас мой перст, ради собственного счастливого будущего, моя подруга сожрет этого неудачника с потрохами. И я расплываюсь в улыбке, наверняка зная, что никогда еще месть не обещает быть такой сладкой.

Клининговая компания с веселым названием “Трубочист” работает только с корпоративными клиентами. Не важно, крупный вы игрок на рынке или нет, сотрудники примут заказ и профессионально “отмоют” любые загрязнения со скатертей, полотенец, постельного белья, униформы… и ваших денег.

Серебристая Лада Ларгус паркуется у неприметного подъезда с алюминиевым козырьком над дверью. Багажник битком набит мешками с грязной одеждой, и в одном из них таится грибница со спорами. Ей не страшны перепады температур, повышенная влажность и другие катаклизмы. В отличие от обычной плесени, со спорами не справятся химикаты. Бесполезно поливать ее нашатырным спиртом, уксусом или посыпать содой, ведь споры давно выработали иммунитет почти к любым органическим воздействиям.

Экспедитор загружает грязные вещи на пандус рядом с дверью и нажимает на звонок. Споры чувствуют присутствие потенциального носителя, но из мешка им до него не добраться. Дверь открывается, и крупный лысый мужчина выкатывает на улицу тележку. Считает мешки, расписывается в ведомости и лихо закидывает по два в корзину. Потом долго везет по полутемного коридору в главный цех, где пахнет хлоркой и кондиционером для белья.

Прачки работают в три смены по восемь часов. Днем на прием, ночью на откаты. За белым, пропитанным химикатами паром, не видно покрасневших лиц. Вдоль стены в два яруса стоят стиральные и сушильные машины. Барабаны набиты битком, и промышленная вытяжка гудит так, что не слышно даже собственных мыслей.

— Кто сегодня? — Ксюша вытирает пот со лба, и из широкого просвета перчатки на фартук льется мыльная вода. — Вот черт!

— Свои, — отвечает Степан и вываливает мешки прачкам под ноги.

Всего двадцать три белых кулька — хватит на день работы.

— А Соня где? — спрашивает он, и Ксюша пожимает плечами.

— Опять опаздывает. Ты бы замолвил слово перед начальством. Ей урок будет, а нам лишняя копеечка…

— Ну, так пойди сама и замолви.

Степан отряхивает руки и идет обратно в кладовую. Зарплата в Трубочисте белая, и, как и положенные по закону больничные и отпуск, оплачивается из официального источника напрямую на банковский счет. А вот премия сдельная и зависит только от расторопности самого работника.

Чтобы стимулировать производительность труда, начальство придумало хитроумную комбинацию: размер премии определяется ежемесячно по объему “отмытых денег” за прошлый период. И за вычетом процента хозяина, поровну делится на всех. Если, конечно, не было нарушений дисциплины или воровства. Тогда из премии вычитается процент и разбрасывается на всех остальных. Система не способствует укреплению дружеских связей в коллективе, зато сводит на нет кражи и другие попытки схитрить или присвоить себе чужое.

Степан работает в “Трубочисте” шестой год. Прежде чем босс доверил ему прием товара и дневную охрану, он несколько лет трудился в цеху, поэтому не понаслышке знает, что это такое, когда человек человеку волк. Динамик подает тревожный сигнал, и Степан поворачивается к камерам. Соня опять опаздывает, и сегодня он будет вынужден раскидать часть ее премии на остальных. Как это было заведено до него, при нем и после него, не дай Бог, конечно.

— Опаздываешь, — констатирует Степан, пропуская девушку внутрь.

— Знаю, но сегодня пришлось.

Соня бежит по темному коридору в раздевалку, на ходу снимая с плеч рюкзак. Степану она нравится. Если бы у него была дочь или младшая сестра, то в точности, как Соня.

— Ты всегда так говоришь, — бурчит он, следуя за ней по пятам. — Еще пять процентов с тебя сниму за сегодня.

— Да ладно, я быстро отработаю их обратно.

Соня хлопает Степана по плечу и собирает каштановые кудри в высокий пучок. Одна прядка сползает со лба на скулу, и она сдувает ее, пока натягивает на руки резиновые перчатки.

— Явилась не запылилась, — кривит губы Ксюша и толкает ногой ближайший к Соне мешок. — Принимайся за работу… чего счастливая такая?

— Да так…

Она закидывает его на плечо и высыпает содержимое на стол. После сортировки вещи попадут в ванну для полоскания, а потом уже в стиральный автомат. Ксюша делает тоже самое, а следом за ней за работу берется Лариса. Три прачки на двадцать мешков с грязным бельем.

И одной грибницей спор.