Чтение онлайн

Инстинкты требуют обернуться, но я подавляю иррациональное желание. Дверь магнитная и снаружи открывается только ключ-картой. Никто не сможет проникнуть сюда с той стороны, откуда я пришла. Коридор делает поворот, и я вместе с ним. На стене напротив висит план пожарной эвакуации, и я достаточно быстро нахожу архив.

Внутрь прохожу все по той же карте и какое-то время растерянно смотрю на длинный вытянутый зал со стройными рядами одинаковых стеллажей на рейлах, которые при желании можно раздвинуть или, наоборот, собрать вместе для экономии пространства.

В стену справа от входа вмонтирован монитор, и для авторизации мне снова приходится приложить к считывающему устройству свою карту. На экране мигает логотип компании, который сменяется поисковой строкой. Я ввожу фамилию Витали, и спустя мгновение вижу перед собой длинный перечень цифр, которые обозначают нужные мне секции.

Их так много, что на поиски компромата уйдут годы, и то при наличии квалифицированной команды. Я стучу ногтями по экрану, проматываю список в самый низ и наугад выбираю одну строку. Номенклатура двухлетней давности. Принимаю выбор, и из слота рядом вылезает длинная лента с номерами нужных мне секций и полок.

Господи, пальцем в небо, о чем я только думала! Зло срываю ее, оставляя торчать из стены оборванный бумажный край, и ухожу к бесконечным рядам документов. Но и тут меня хватает ненадолго.

Чтобы просмотреть одну папку с документами, нужно вернуться к началу ряда, где у свободной стены стоят пустые столы. Кто это придумал? Почему я не могу просмотреть документы сразу, на месте, почему для этого не предусмотрены пространства внутри рядов?

Меня хватает на два захода, после чего я перестаю заниматься фигней и просто бросаю папки там, где взяла. Просматриваю и, если не нахожу нужные данные, бросаю на пол. Должно же в скучной работе архивариуса появиться хоть какое-нибудь разнообразие. Верно, но медленно я продвигаюсь вперед, и за моей спиной растет гора ненужных документов.

Я знаю, точно знаю, что нужная информация где-то здесь, мне лишь требуется капелька удачи. Тянусь к следующему тому и понимаю, что не могу его ухватить. Пальцы скользят не по шершавому картону, а гладкому пластику, который только имитирует присутствие папок на полке.

Подхожу ближе, ощупываю аномалию обеими руками, и понимаю, что наткнулась на фальшь стену. Наконец-то! Охваченная лихорадочным возбуждением, я пытаюсь понять, как убрать ее в сторону и добраться до содержимого. Не сразу, но у меня получается подцепить экран с напечатанными на поверхности корешками черных папок, и я со скрипом вытаскиваю его в проход.

На пустом пространстве полки стоит одна единственная картонная коробка стандартного формата, и я знаю, что в ней хранится именно то, что я ищу — Виталькина смерть.

Теперь у него есть Кудряшка.

Точнее была, ведь, в отличие от Марины, считать ее генетический код Игорь не успел. И, хотя бегство с презентации себя не оправдало, потому что бросаться за ним в погоню никто не стал, момент оказался упущен.

Когда Игорь возвращается к библиотеке, Кудряшки уже след простыл. Какое-то время он стоит на ступенях и ждет, что споры помогут выбрать нужное направление, но они молчат. И Игорь понимает, что выходит на новый уровень коммуникации с организмом, когда-то присвоившим себе его тело и разум.

Хорошо это или плохо, покажет время, а пока он должен сосредоточиться на поисках. За неимением других вариантов, Игорь отправляется пешком куда глаза глядят. Ему не страшно остаться ночевать на улице, но при мысли, что в большом городе он, возможно, никогда Кудряшку не найдет, становится не по себе.

Споры по этому вопросу свое мнение не высказывают, впрочем, он уже ничему, что касается их, не удивляется. Конечно, даже сейчас Игорь может прибегнуть к помощи спор. Спуститься в гнездо и встать в синюю лужу, чтобы вернуть утраченную связь… и снова потерять себя, но он не собирается этого делать.

Игорь знает, что споры примут его обратно, но, сделав это, уже не отпустят никогда. Не позволят его личности отделиться и снова забрать контроль над телом. Скрываться от них вечно тоже не получится, в этом он уверен, но сейчас никто не в силах помешать Игорю использовать шанс на спасение по своему усмотрению.

Он сворачивает в переулок и снова оказывается в тупике. Касается кирпичной стены ладонью и закрывает глаза. История этого места проносится перед глазами, забирая с собой его мысли и чувства. Здесь Кудряшки нет, и Игорь со вздохом возвращается на проспект и идет дальше.

Минует перекресток и поворачивает к группе пятиэтажек. Игорь позволяет ногам нести его вперед, еще надеясь на то, что споры сами приведут в нужное место. Оживленные улицы сменяются тишиной старых дворов.

Тополя, чьи корни раскурочили асфальт дорожек, давно переросли своих панельных соседей. Дома в этом районе старые, ветхие. Несмотря на жаркий летний день пахнет сыростью и канализацией. Игорь идет вдоль детской площадки, о предназначении которой напоминают лишь сломанные качели, и останавливается у песочницы.

Споры рассказывают все об окружающем пространстве, но замолкают, как только Игорь начинает интересоваться собственным прошлым. Кто он и откуда, чем занимался раньше и как стал носителем. Они молчат, и только инстинкты взрываются ощущением опасности, когда Игорь оборачивается и на лету ловит маленького белого щенка, что собирается вонзить ему в ногу свои острые мелкие зубы.

Он поднимает малыша высоко над головой, и щенок рычит в ответ. Сначала грозно, потом беспомощно, а затем и вовсе замолкает, перебирая в воздухе лапами. Споры в ответ наливаются силой, и Игорь понимает, что они узнали его.

Но откуда?

Он смотрит малышу в глаза и видит на дне карих глаз кровавую бойню. Споры не в силах скрыть от него эту связь, и Игорь понимает, что, пока он искал себя, они нашли способ ассимилировать животных. Он внимательно осматривает щенка и, только раскрыв его пасть, замечает на верхнем небе голубые наросты.

Теперь понятно, как малыш его нашел и почему хотел укусить. Заразился, пока мать ценой своей жизни защищала выводок и остальную стаю.

— Ты знаешь, что один уцелел, верно? — спрашивает Игорь.

Куцый хвостик щенка прижимается к впалому животу, и он издает предупреждающий рык. Игорь долго смотрит на малыша в своих руках, а потом перехватывает его за загривок и сует руку прямо в маленькую пасть. Когда острые зубы прокусывают кожу приходит боль, но Игорь терпеливо ждет, когда щенок наестся. Крови много, и малыш жадно слизывает ее языком.

Наконец, он успокаивается, и Игорь прячет сытого щенка за пазуху. Обнимает ласково, гладит непослушную голову, чешет за ухом, и, ошарашенный, тот замирает. На мгновение прижимается мокрым носом к теплой груди, и вздыхает так по-человечески, что Игорь смеется.