Чтение онлайн

Степаныч открывает дверь и, кряхтя, подтягивается в кабину. От него пахнет потом и перегаром, но Ивану не привыкать. Он трогается с места и едет по узким улицам полигона к месту разгрузки.

— Что-то у тебя сегодня тихо, — замечает, лавируя между кучами мусора. — Неужто всю свору перестрелял, как грозился?

— Больше мне делать нечего. Небось опять за бомжом увязались. Он их, падла, подкармливает, пока я не вижу.

— Ты же говорил, они крыс едят?

— Они все едят, дай только волю.

Степаныч отворачивается и сплевывает в открытое окно, а, когда машина резко тормозит, подается вперед и бьется головой о приборную панель. Из рассеченной брови на лицо капает кровь.

— Какого ты творишь!?

— Степаныч, это… это чё?

— Срань Господня!

Степаныч толкает тяжелую дверь и спрыгивает на землю. Похмелье сменяется рвотным позывом, и начальник полигона исторгает из себя слизь вперемешку с кусочками соленых огурцов. Водитель мусоровоза не такой смелый. Он стоит на подножке, прикрывая лицо платком. Готовый при малейшей опасности дать по газам и умчаться отсюда, не важно куда, главное подальше.

На свалке всегда много мух. Тем более летом, но здесь их не просто много — они везде. Черные жужжащие тельца в красном море крови. Степаныч стягивает футболку и, обмотав вокруг головы на манер балаклавы, подходит ближе. Мухи жужжат злее, но большая их часть взлетает и кружит плотным облаком над трупом вожака собачьей стаи.

От него мало что осталось, впрочем, как и от остальных. Степаныч считает: десять собак и два щенка. И все мертвы. Разбросанные по дороге, обескровленные, с вываленными на бок языками. Мухи потрудились на славу…

Что же за чертовщина здесь творится!?

Степаныч обходит бойню по кругу. Он пытается вспомнить, сколько собак отирались рядом со свалкой, но не может. Голова отдается тупой болью, и пот вместе с кровью стекает по лбу на переносицу.

— Бешенство? — спрашивает Иван, и Степаныч отрицательно качает головой.

Вытирает мокрое лицо футболкой и кричит:

— Звони Лехе, мне нужен бульдозер.

— Зачем?

— За нахом! Я тебе русским языком сказал, звони!

Иван скрывается в кабине, а Степаныч подходит ближе и садится на корточки. На расстоянии вытянутой руки от него лежит щенок. Рыжая шерстка на животе измазана кровью, задние лапы вывернуты под неестественным углом. Наверное, затоптали всей сворой, пока рвали друг друга на куски...

Что же они не поделили?..

Морда вожака и часть языка странного голубого цвета, будто он синьки наелся. Может, Ванька не такой уж и дурак? Вон, и сука, что рядом лежит, один в один синяя… на бешенство не похоже, да на свалке чего только не увидишь.

— Сказал, будет через час, — крикнул водитель мусоровоза и юркнул в кабину.

Заячья душонка. Степаныч встает, и тут щенок с переломанными лапами, которого он принял за мертвого, дергается следом. Скулит, подметая сухим языком землю, и, не в силах встать, падает ничком, провожая его черным влажными глазами.

Степаныч сжимает челюсти. Ваньке хватит ума, чтобы сфотографировать на память все, что здесь увидел. И растрепать по водилам. Или в местную газету продать за деньги, с него станется. Эх, шила в мешке не утаишь, взбаламутит всех. И в первую очередь этих тошнотиков, защитников дикой природы. Степаныч на всю жизнь запомнил их пикет два года назад. Видите ли, свалка мешает городу и ее надо закрыть, а лесу за оврагом недалеко отсюда присвоить статус заповедника!

Одни проблемы от них. И головная боль. Степанычу не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, животные не просто так растерзали друг друга. Скорее всего, их принесли в жертву сатанисты. Такое тоже уже было.

— У тебя вода есть? — спрашивает он, и Иван молча бросает полторашку.

Степаныч стягивает с головы майку и, смочив водой, подходит к щенку. Смотрит на него, словно раздумывая, а потом берет на руки. Задние лапы как тряпочки, и он не уверен, что малой когда-нибудь сможет ходить. Да он в принципе не уверен, что то выживет.

Степаныч садится на кучу мусора рядом и начинает методично оттирать запекшуюся кровь. Щенок затихает, и только маленькое сердечко под рукой колотится как сумасшедшее. Закончив, он дает щенку напиться, и тот лакает жадно, быстро, половину расплескивая ему на штаны.

— Вот зараза, — бурчит, но в голосе нет злости.

Меньше чем через час приезжает Леха. Перетерев с начальником по поводу оплаты, сгребает ковшом самосвала трупы собак и закапывает на окраине полигона. Вместе с землей, кровью и остатками спор, которые без тела носителя и живых грибниц выжить не могут. Завтра общую могилу похоронят под первой кучей мусора, а через неделю на полигон придут другие псы.

Тощие, голодные и живые.

Игорь

Игорь сыт. Того количества мяса и крови, что ему удалось раздобыть, хватит на день-два. Вполне достаточно, чтобы вернуться к своему расследованию. К тому же, теперь он знает, где может пополнить запасы, в случае необходимости.

Игорь ополаскивает ведро, умывается холодной водой и вылезает из подвала, в котором прятался все это время. Жилетка трещит по швам на окрепших плечах. Теплая кровь заходит лучше, но даже с мертвой туши споры забирают достаточно энергии, чтобы делать его тело сильнее и выносливее.

Он возвращается на проспект и идет к библиотеке. На ступенях небольшое столпотворение: сегодня именитый писатель презентует новую книгу, и фанаты выстраиваются в очередь за автографом. Игорь сливается с толпой и тут, среди разрозненных голосов и запахов вычленяет один. Тот, который никогда не спутает ни с чьим другим.

Запах Марины.

Он разворачивается и безошибочно угадывает ее силуэт за тонированным стеклом мерседеса, проезжающим мимо. По выбросу адреналина, из-за которого стук ее сердца оглушает даже на расстоянии, понимает, что она тоже его видит. И еще чувствует, что Марина никогда не перестанет его бояться.

Но Игорь даже рад. Страх — неотъемлемая составляющая выживания их вида. Бей или беги. Она выносливая и упрямая. И быстро бегать умеет, он в этом убедился. И, пока Игорь рядом, это по сути все, что ей нужно уметь. Ведь, когда дойдет до противостояния со спорами, бить будет он.

Машина сворачивает на перекрестке налево и пропадает из вида. Игорь тоже отворачивается и через сорок минут терпеливого ожидания оказывается в библиотеке. Толпа сжимает со всех сторон, и он спокойно минует пост охраны. Подстраивается под шаг людей вокруг и идет по широкому коридору с высоким потолком в малую залу.

Там уже ждут стулья для прессы и фанатов. Всем мест вряд ли хватит, и Игорь останавливается у последнего ряда, пропуская вперед девушек и пару молодых людей, которые перешептываются, прижимая к груди увесистый томик.