Чтение онлайн

Я просто не могу поверить, что дядя, у которого все просчитано на семь шагов вперед, мог так обосраться. Тяну коробку на себя и вытряхиваю содержимое на стол. Хватаю первую папку снизу, раскрываю и вздрагиваю.

С фотографии на меня смотрят знакомые катакомбы. Куполообразный потолок, бетонные плиты в песчаном полу и металлические скобы, вбитые в стену, которая теряется во тьме. Пространство тоннеля перекрывает оградительная лента, и, несмотря на то, что снимок черно-белый, я знаю, что она красно-желтая. Знаю, потому что видела ее обрывки собственными глазами. Для полноты картины не хватает лишь островков спор, отливающих тошнотворно-синим.

Я пробегаю глазами по газетной вырезке. Переворачиваю ее и погружаюсь в чтение официального отчета. Не того, что представили властям и СМИ, и настоящего, полного правдивых деталей и подробностей.

Тендер на строительство выиграли быстро — аукцион признали несостоявшимся, ввиду подачи только одной заявки. Нормальная практика там, где нужны ресурсы большие, чем есть у обычного бизнеса. На задворках памяти всплывают отрывочные воспоминания, связанные с первой пробой компании выйти в поле муниципальных заказов, считай — больших денег.

Получилось, черт бы вас побрал!

Я медленно и вдумчиво изучаю каждый документ. Во главе проекта стояла… Светлана? Я касаюсь пальцем ее имени, напечатанном в графе “руководитель”, и понимаю, что это еще одно непростое совпадение.

Нужна моя помощь?

Ласковый голос и кристально чистые голубые глаза… я мысленно выстраиваю мостик между событиями прошлого и настоящего. Два года назад Света встречалась с каким-то мажором, чьего имени я не помню. Красивый мальчик с большими деньгами и малым умом. Я бросаю папку на стол и обхватываю голову руками, зарываясь пальцами в волосы.

Когда она начала встречаться с депутатом?

Мысли путаются, и я не могу сказать точно. Год или два? Официально точно около года, а не официально? Я снова беру в руки документы. Чувствую, что снова начинаю злиться, потому что вслед за этими умозаключениями неизбежно следуют и другие, гораздо более мрачные.

Месть Витале и даже шок от того, что происшествие в метро, о котором говорил Игорь, правда, уходят на второй план. Теперь я вижу только поле интересов Светы.

Как мы познакомились? Я уже не помню. Наверняка на каком-нибудь корпоративе. Я была пьяна, она — обходительна. Холодная стерва с ледяным сердцем. Я вдруг вспоминаю, на чем мы сошлись — за мной тогда не очень успешно ухаживал какой-то менеджер среднего звена. Красиво ухаживал и сам был симпатичным, да и я в целом была не против, пока она публично не высмеяла его.

Я прикусываю ноготь на большом пальце, но боль от воспоминаний сильнее физического дискомфорта, который я испытываю здесь и сейчас. Взгляд падает на карту-допуск, которая открывает доступ к любым подразделениям компании, включая архив. Жалость к мальчику, который не нашел в себе сил продолжать бороться за мое внимание, уступает отрезвляющему пониманию.

Это было чуть меньше двух лет назад. Я только пришла в компанию, вырванная из Италии родителями, которые в спешном порядке покинули страну, передав все дела дяде… и мне.

— Сука…

Мне трудно дышать. Голова кружится, и я оглядываюсь в поисках воды. Жуть как охота бросить все здесь и вырваться на свежий воздух. Не знать, не видеть той версии прошлого, в которую никак не хочет помещаться мое настоящее.

Но я сцепляю зубы и заставляю себя вернуться к бумагам. Пробегаю по диагонали скучные цифры, общие отписки. Листаю одну папку за другой. Самые важные откладываю в сторону. Я больше не ищу компромат на Виталю, который в свете последних событий кажется мне незначительным и в принципе не стоящим внимания.

Теперь у меня совсем другие планы. Спустя полчаса я возвращаю в коробку бесполезные бумаги и оставляю себе только те, что действительно имеют ценность. Ставлю все на место и с неудовольствием прибираю оставленный после себя беспорядок. Да, я заметаю следы в здании, где камеры есть на каждом углу, но что-то мне подсказывает, что именно в этом условном месте архива находится слепая зона.

А я не хочу, чтобы мое вторжение открылось раньше времени. Да, чего уж там, я вообще не хочу, чтобы о нем кто-нибудь узнал. Я устала, у меня ужасно болит голова, но на этом работа еще не закончена. И это бесит еще больше! Полтора часа моей жизни потрачены в никуда, а полученным количеством стресса не справится ни один спа-салон!

Я факирую в камеры, чтобы хоть как-то снять напряжение, и, не переставая ругаться, выхожу из архива на подземную парковку. Связь здесь не работает, но интернет берет, и я кидаю водителю распоряжение встретить меня улице у главного въезда. Мозги усиленно работают, но фактов для конкретных выводов еще недостаточно. Нужно все хорошенько изучить.

Я сажусь на заднее сидение ожидающего меня авто, и сбрасываю туфли. Ноги гудят, и я хочу закрыть глаза и забыться, но, стоит мне это сделать, как перед мысленным взором встает лицо Игоря. И его ужасные синие разводы на руках. Меня берет дрожь, но я понимаю, что наша встреча не была случайной.

Какова вероятность того, что я бы проигнорировала все, что не связано с Виталей, если бы мы не встретились? Ответ — сто процентов. Мне всегда было посрать на все, что не касалось меня лично.

А сейчас?

Я отворачиваюсь к окну. Если все это время Свете от меня был нужен только доступ к засекреченному архиву, то пусть идет на хер. Она не получит его никогда, уж я об этом позабочусь. Что до Витали, ему все равно конец. Только теперь я уничтожу его Светиными руками. Око за око, зуб за зуб.

Звонит телефон, и я вижу на экране номер сестры. Плечи сами собой расслабляются, и я принимая звонок.

— Куда пропала, дура? — выдаю осипшим голосом, и Настя на другом конце земного шара смеется.

— Ты как всегда, стерва. Что за странное голосовое? Все нормально?

Настя старше меня на три года, но кажется будто на сто три. Умная, рассудительная, с двумя высшими образованиями, она легко могла бы ворочать судьбами мира, но выбрала роль просто жены.

И это ужасно бесит.

— Приступ панички словила, не переживай. Ты возвращаться не надумала?

— Марин, у меня свадьба через месяц. Ты почту давно смотрела?

— Которая с голубями?

Я знаю, что для сестры этот шаг осознанный и далеко идущий, но не могу остановиться. Никогда не могла, если на чистоту. Мой злой язык всегда был впереди. Был и будет.

— Только попробуй не прилететь, — строго замечает Настя, и я сдуваюсь.

— Родителей тоже позвала?

— Конечно, всех позвала.

Судя по всему, слухи об облаве на компанию до Насти еще не дошли, иначе она бы задавала другие вопросы и не вела себя столь беспечно.