Чтение онлайн

– Милая столовая, кстати, - светским тоном, за которым тем не менее читалось нечто хищное, сказал Джозеф, - Вижу, ты настолько доверилась моему вкусу, что решила сохранить здесь все в точности, как и в нашу… последнюю встречу. Я так понимаю, комнатой не пользуются, - задумчиво сказал он и продолжил размышлять, - Интересно, почему ты распорядилась накрыть обед именно здесь?

– Чтоб не забыть, что ты оскорбил меня тогда так, как никогда никто до этого! – вырвалось у нее, прежде чем она осознала смысл своих слов.

– Я думаю, ты ошибаешься. Унижение не было моей целью. Возможно, был иной способ донести мою мысль до тебя, но он мне до сих пор неведом.

Несколько минут они ели в гробовом молчании. Звук ложек о фарфор – лишь подчеркивал тягостную отчужденность между супругами. Напряжение сжимало горло Эмили. Готовясь к этому разговору, она прокручивала в голове все, что хочет сказать. Но, как всегда наедине с ним, слова испарялись, оставляя лишь смятение. Она начала с упрека, по неосторожности превратив мирную трапезу в поле боя. И, как следовало ожидать, Джозеф тут же перехватил инициативу, начисто переиграв ее.

Следовало все же что-то сказать, чтоб не позволить ему остаться победителем.

– Надеюсь, гостевые покои тебе подходят, - наконец нашлась она, призывая на помощь все свое самообладание, чтобы вопрос не звучал слишком язвительно.
– Если что-то не так, мистер Дэниэлс, разумеется, распорядится.

Джозеф отложил ложку. Тихий звук серебра о фарфор в гробовой тишине прозвучал как выстрел.

– Вполне, - ответил он, глядя на нее поверх свечи. Его зеленые глаза в отблесках пламени показались совсем нечеловеческими.
– Хотя я, признаться, ожидал размещения в покоях хозяина. Рядом с женой.

Эмили почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она сделала глоток воды, чтобы выиграть время и попытаться обрести то самое равновесие, которое было ей так необходимо.

– Ты появился без предупреждения, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без каких-либо обвиняющих ноток.
– Я не была готова к твоему приезду. Да и учитывая обстоятельства нашей последней встречи и долгой разлуки, я сочла такое размещение более уместным. Чтобы избежать… неловкости.

– Неловкости?
– Он слегка наклонил голову и прищурился. – О какой неловкости ты говоришь? Несколько часов назад на лесной дороге между нами было поразительное взаимопонимание. Не так ли?

Щеки Эмили вспыхнули. Она сжала пальцы под столом так, что ногти впились в ладони, оставляя белые полумесяцы. Она бы предпочла, чтоб Джозеф забыл и об этой сцене, и о ее слабости.

– Ты говоришь о поведении некоего Джона Блейка, - холодно бросила она, чтобы он не заметил, как же она смущена.
– Человека, который позволил себе неслыханные вольности с первой попавшейся ему на дороге девицей. Мне бы не хотелось, чтобы мой муж вел себя столь же распутно, забыв об элементарных правилах приличия.

Уголок его рта дрогнул в усмешке, будто она произнесла нечто наивно-забавное.

– Джон Блейк, - медленно произнес он, сделав глоток вина, - был куда более искренен. Он видел перед собой красивую, растерянную женщину и действовал в соответствии со своими желаниями. Он не прятался за условностями и не играл в ханжеские игры.

– Он вел себя как похотливый развратник, а не как джентльмен!
– вырвалось у Эмили, и она тут же с ужасом закрыла рот, ругая себя за столь необдуманные слова.

Полтора года назад, за гораздо меньшую дерзость, Джозеф опозорил ее на ее же собственной свадьбе перед всем светом, а затем в наказание сослал в полуразвалившееся поместье. Что он сделает теперь?

Но вопреки ее ожиданиям, он выглядел по-прежнему расслаблено и, казалось, вовсе не придал значения ее словам. На секунду ей даже показалось, что она увидела, как в его глазах вспыхнуло удовлетворение. Словно он скорее наслаждался этой перепалкой, чем действительно злился.

– Не нервничай так, Эмили, - прозвучало почти снисходительно.
– Я давно примирился и со своим происхождением, и со своим прошлым. А вот ты, дорогая жена, - он откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на нее с той же невыносимой, выводящей из себя насмешкой, которая сопровождала все их пикировки в Лондоне, - похоже, наоборот, пытаешься обмануть и себя, и меня. Мэри была куда как честнее. И это нравилось мне в ней куда как больше.

– Тогда поищи ее где-нибудь, дорогой муж, - парировала она тем же язвительным тоном, заставляя себя улыбнуться холодной, безжизненной улыбкой, - Только не думаю, что в этом доме ты найдешь хоть кого-нибудь, с кем тебе удастся повторить подобный фарс. Но не отчаивайся - кругом полно девиц. Возможно, среди них найдется более сговорчивая особа.

Джозеф наконец подал первые признаки гнева. Его глаза, в спокойном состоянии отливавшие зеленью молодой листвы, внезапно потемнели и сгустились, словно глубокая, застоявшаяся вода в лесном омуте, куда не проникает свет. Они стали темно-зелеными, почти черными, скрывая зрачки, и в них не было ни искорки прежней насмешки. Это был холодный, тяжелый взгляд человека, чье терпение подходит к концу.

– Не много ли ты себе позволяешь, Эмили? Или ты приняла мое спокойствие за слабость?

– Ты называешь спокойствием то, что ты устроил моей прислуге выволочку в моем же собственном доме?
– ее голос дрогнул, но внешне она оставалась спокойной.

– Твоей прислуге? В твоем доме?
– его голос оставался тихим, но в нем звенела сталь.
– Интересно. Когда я уезжал, это было мое поместье. Выкупленное благодаря моим деньгам. Отремонтированное по моему распоряжению. И содержащееся на мои средства. А теперь, я смотрю, здесь уже появилась твоя прислуга, твои порядки и твое поместье.

– Я управляю поместьем в твое отсутствие, - сказала она, выговаривая каждое слово.
– И делаю это хорошо. Арендаторы довольны, доходы растут. Кроме того, я здесь выросла. Крэмби-Холл принадлежал моим предкам. С твоей стороны, мелочно напоминать мне о том, что ты его купил. И кроме того, однажды я смогу сама содержать его без твоей помощи. Ты можешь вкладывать в него деньги, но душа этого места - моя. У меня нет причин отчитываться перед тобой за каждый шаг, как у твоих клерков в Сити.

– Нет?
– он поднял бровь, и в его позе появилась та самая опасная, хищная собранность, которую она помнила по их лондонским стычкам.
– А как же наш брак, Эмили? Или ты уже настолько отвыкла от мысли, что у тебя есть муж, что считаешь себя вдовой? Или, что еще интереснее, - вольной женщиной?

Вот оно. Главное. Она уж и не думала, что разговор свернет к этой теме.

– О нашем браке, - начала она, и голос вдруг обрел ту уверенность, которой ей не доставало весь этот вечер, - хорошо, что ты сам заговорил об этом. Наш брак исчерпал себя, Джозеф. Ты сам дал это понять, когда уехал. Полтора года – большой срок. Возможно, ты преследовал благую цель. Но добился того, что я научилась жить без тебя.