Чтение онлайн

И тут его взгляд упал на небольшую, отдельно стоящую полку у самого дивана. Там, вперемешку с поэтическими сборниками, реди которых он разглядел Бернса и Байрона, лежали несколько потрепанных, зачитанных до мягкости томов. Он наклонился, чтобы разглядеть названия. Сентиментальные романы. Не самые изысканные, хотя с точки зрения Джозефа чтение их – всего лишь пустая трата времени, но явно любимые. Уголки страниц были загнуты, корешки аккуратно подклеены.

На его губах, против воли, дрогнула тень улыбки - не снисходительной, а какой-то нежной и хитрой одновременно. Так вот ты какая, Эмили. Практичная, умная хозяйка, способная разбираться в отчетностях и управлять лесопилкой… и в то же время женщина, которая по вечерам, устроившись на этом самом диване, позволяет себе уноситься в мир вымышленных страстей. Женщина, в глубине души все еще ждущая не просто партнерства, а любви.

Эта простая, житейская деталь внезапно показалась ему важнее всех ее слов и своих предположений. Вот оно – наглядное свидетельство, что его жена - хрупкая, ранимая девушка, которую он когда-то встретил в Лондоне и которую так безжалостно ранил. И которая, несмотря ни на что, где-то глубоко внутри смогла сохранить восторженность и тягу к романтике.

Он отвернулся от полки, чувствуя, как знакомое, гложущее чувство вины вновь поднимается из глубин памяти. Но вместе с ним лишь крепло осознание. Сэр Альберт Лассел со своими должно быть безупречными, но абсолютно скучными манерами мог предложить ей тихую, размеренную жизнь. Но удовлетворится ли Эмили этим? Эти потрепанные, зачитанные до дыр романы, яснее любых слов свидетельствовали, что его супруга может выглядеть и вести себя как чопорная старая дева, но в глубине души жаждет большего. Страсти, противоречий и огня.

А огонь - это как раз по его части.

Внезапно за его спиной раздался скрип. Джозеф резко оглянулся, как будто был застигнут на месте преступления, но облегченно выдохнул, увидев лакея. Ему ба совершенно не хотелось, чтобы Эмили стало известно о его находках и тем более умозаключениях. Вернув книгу на прежнее место, он подошел к письменному столу и, сев спиной к окну за стул, стал наблюдать за действиями слуги.

Молодой человек, и без того бледный, под этим взглядом словно начал выцветать на глазах. Руки его, расставлявшие серебро, стали дрожать так, что ложки зазвенели нервным перезвоном. Джозеф смотрел, как тот тщательно, с почти панической почтительностью начинает сервировать стол.

Вопреки своим желаниям, он вновь почувствовал поднимающуюся из самых недр души досаду. Будет ли когда-нибудь этому конец?

Лакей тем временем стал расправлять безупречно-белую скатерть с мелко вышитыми цветками. Затем принялся расставлять тарелки, да не просто два блюдца, а целые сервизы. Как выстраивает армию никому не нужных столовых приборов, серебряные подсвечники, хотя за окном уже рассвело и дополнительные источники света были не нужны. Все выглядело так, как будто на завтрак ожидают герцогиню. Джозеф же рассчитывал быстро съесть и одновременно по старой своей конторской привычке просмотреть бумаги и обсудить дела с управляющим.

– Что ты делаешь?
– вдохнув и потерев переносицу, как делал это обычно, чтоб погасить приступ гнева, раздельно проговаривая слова, спросил Джозеф.

Молодой человек выронил вилку. Она упала на самый краешек стола, а затем не удержалась и с оглушительным звяканьем грохнулась на деревянный пол. Наступила тишина, густая и тяжёлая. Лакей замер, уставившись на лежащую вилку взглядом человека, видящего перед собой собственную погибель. Затем его глаза, полные животного страха, медленно поднялись на Джозефа.

Тот закрыл глаза, прикрыв их ладонью.

– В-ваш... ваш завтрак, сэр, - выдавил из себя лакей голосом, в котором не было ничего, кроме леденящего ужаса, и бросился поднимать злополучную вилку.

– Неужели не понятно, что, когда я говорю завтрак, я имею в виду овсянку, бекон, яйца и чашку крепкого чая? Кто приказ подать сюда эту мишуру? – еле сдерживая рвущееся бешенство проговорил Джозеф, убирая руку от лица.

– М-мистер Дэниэлс, сэр!
– выпалил лакей, прячась за это имя, как будто это могло его спасти.
– Он сказал все должно быть безупречно. По высшему разряду.

– Безупречно? Тогда у нас разное понимание о том, что такое безупречно! Это, - он обвел рукой стол, - пустая трата времени. Унеси это немедленно! И принеси то, что я сказал!

Молодой человек с неслыханным рвением, выдающим скорее желание быстрее сбежать отсюда, бросился сгребать лишнее в полы своей ливреи, а затем бросился к двери.

– И сообщи управляющему, что я не собираюсь ждать его здесь до полудня! Если у него есть более важные дела, я с удовольствием узнаю, какие именно, – бросил он ему вдогонку.

Дверь захлопнулась за убегающим слугой. В библиотеке снова воцарилась тишина. Только теперь она была гнетущей и тягостной.

Джозеф подошел к окну. Со стороны могло бы показаться, что он рассматривает открывающийся вид. В действительности он думал. Это утро совсем никуда не годилось.

Он не был готов начинать каждый свой день с распрей с прислугой. Подобные скандалы, кто бы что ни думал, никогда не приносили ему удовлетворения, оставляя после себя недовольство не только другими, но и самим собой. Кроме того, он ожидал, что с минуты на минуту в библиотеку заявится разгневанная Эмили и отчитает его за дурное, по ее мнению, обращение. Ведь вчера мимоходом она упрекнула его в чем-то подобном.

Еще час назад он строил планы и разрабатывал стратегии. И уж вовсе не планировал скандал из-за такой мелочи. Тем более сегодня. Следовало исправить ситуацию.

Всю ночь Эмили ворочалась в постели, не в силах уснуть. Ужин, вчера казавшийся ей триумфом, оставил после себя лишь гадкий осадок и вовсе не принес радости. Ощущение было таким, будто это именно она оказалась проигравшей стороной.

Эмили переворачивалась с боку на бок, вспоминая подробности ужина, пока не поняла, что же ее тревожит. Джозеф был прав. При всех своих недостатках, грубости и самоуверенности ее он читал как открытую книгу. И когда она, наконец, заставила себя честно взглянуть на отношения с сэром Альбертом, ее охватил холодный ужас.

Она боялась не соответствовать тому безупречному, идеальному образу добродетельной супруги, который он, несомненно, ждет от нее. Она боялась, что тени ее прошлого – неприятные подробности жизни в столице, вечно пьяный отец, те ужасные люди, с которыми он стал водить дружбу, скандальный брак, унизительное изгнание – все это когда-нибудь станет известно ему и навсегда отвратит его.

Можно было бы положиться на его великодушие и самой рассказать неприятную правду, но она, и осознание вдруг обожгло ее, знает его слишком мало и не может предугадать реакцию. Люди разрывали помолвки и по куда менее веским причинам. А сэру Альберту с его безупречными манерами и воспитанием будет сложно принять жену со столь постыдным прошлым. В конце - концов Мина, став герцогиней, очень легко отказалась от дружбы с ней, хотя какое-то время Эмили еще питала иллюзии, что она продолжат общаться. Потерять же единственного настоящего друга в лице сэра Альберта, проявившего к ней интерес, в деревне, и так не пестрящей новыми лицами, было бы невыносимо.

Эмили шумно вздохнула. Джозеф видел ее насквозь. Полтора года он отсутствовал, ни разу даже не намекнув о скором визите, и стоило ему появиться на пороге – как все то, что она тщательно оберегала от него, стало достоянием его холодного, аналитического ума. Вот уже который раз он врывается в ее тихую, размеренную, устоявшуюся жизнь и сметает все ураганом. По какой-то своей, только ему известной прихоти.

Эта внезапная, сумасбродная вспышка его внимания была всего лишь капризом, мимолетной блажью уставшего от дел человека, решившего со скуки что-то изменить. Он вспомнил о своей забытой игрушке, поиграл с ней, разозлился, что она не сломалась, а научилась обходиться без него — и скоро снова забудет. Уедет туда, где кипит настоящая жизнь: в Лондон, в Глазго, к своим шахтам и контрактам, оставив ее в тягостной тишине Крэмби-Холла.