Чтение онлайн

Но какой выбрать подход?

Он не станет бросаться к Эмили с ворохом драгоценностей и прочими глупостями. Такая женщина, как она, мгновенно распознает его попытки купить ее расположение и посчитает это унизительным. Как было бы просто, будь она чуть глупее и чуть более тщеславнее, но ветреная кокетка никогда не привлекла бы его внимание.

Не стоит бросаться ей в ноги и вымаливать прощение. Это еще хуже. Во-первых, он слишком горд для этого фарса, а во-вторых, опустившийся жалкий слизняк скорее вызовет жалость и брезгливое раздражение, но никак не привязанность или тем более уважение.

Значит, нужна новая стратегия. Спокойная, выверенная, терпеливая. Можно сделать вид, что вчерашнего разговора вовсе не было. Во всяком случае, он точно не заговорит об этом первым.

Она не любит этого своего сэра Само-Совершенства, в этом он был почти уверен. Она уважает в нем идеал, созданный скорее всего ею же самой. Вот только Джозеф не верил, что тот безупречен. Еще ни разу в жизни ему не приходилось сталкиваться с непогрешимыми людьми, а раз так … Он обязательно наведет о нем справки, как и намеревался вчера. Тихо, без шума. Он вывернет наизнанку каждую его тайну, найдет все его слабости. Каждому святоше есть, что скрывать.

А если Эмили снова заговорит о разводе? Тогда он просто попросит отсрочку. Как делал это на заре своей карьеры. В те времена ему приходилось договариваться, увещевать и упрашивать таких жестких, циничных людей, что его собственная жена, которой хочется выглядеть упрямой и непреклонной, будет казаться по сравнению с ними невинным ягненком. Конечно, он не делал этого много лет и, возможно, не будет столь ловок, как прежде. Но ради Эмили и их брака он попытается.

Наметив в голове план, он вздохнул свободнее, его настроение улучшилось, и сил как будто прибавилось. Он сделал глубокий вдох. Воздух в комнате был прохладным, пахнущим старым деревом и воском - совсем не так, как в его кабинете в Глазго, где всегда витал едкий запах дыма, от которого невозможно было избавиться.

Солнце за окном еще не успело полностью подняться, окрашивая горизонт в бледно-золотистые тона. Он провел в постели не так уж долго, и это вполне его устраивало. Пора было вставать.

Он перешел в смежные покои - небольшую комнатку, служившую гардеробной. Здесь, как он и ожидал, уже висела часть его вещей. В кресле, придвинутом к холодному камину, сидел Рэндольф. Камердинер застыл в неестественной, неловкой позе, голова его откинулась на спинку, рот был чуть приоткрыт. На лице, обычно бесстрастном и подтянутом, застыла маска крайней усталости. Бессонная ночь в тряской карете сделала свое дело.

Рядом на столике стоял медный таз с водой, мыло, бритва, полотенце - все было приготовлено с привычной для Рэндольфа тщательностью, даже в состоянии полного изнеможения.

Джозеф нарочно хлопнул дверью, давая слуге возможность проснуться. Тот нервно вздрогнул, вскочил и заморгал красноватыми, воспаленными глазами, но уже через несколько мгновений взял себя в руки.

– Простите, сэр, - голосом, лишенным любых эмоций, как и обычно, проговорил он, - Неприемлемая небрежность с моей стороны.

Джозеф окинул слугу придирчивым взглядом. Не слишком разумно доверять свое горло и щеки вконец измученному человеку, если тебе дорога жизнь. Но Рэндольф выглядел собранным, руки не дрожали, хотя было видно, что это стоит ему определенных усилий.

– Во сколько прибыл? – поинтересовался он, садясь в то кресло, в котором до недавнего времени дремал камердинер, - И не говори, что дорога была приятной.

– Если верить часам в холле, то мы прибыли около трех часов ночи, сэр, - ответил он, неторопливо намыливая щеки хозяина. Его движения были чуть замедленны из-за недостатка сна, но рука была по-обычному тверда. Джозеф расслабился, - А дорога… Довольно тряско, сэр, если мне будет позволено пожаловаться. Последние несколько миль мне хотелось выйти и продолжить путь пешком. Навряд ли я был бы сильно позднее, если бы поступил так.

– Дороги здесь – отдельный вид наказания. Именно поэтому я и выбрал коня, - задумчиво ответил Джозеф, наблюдая, как камердинер ловкими, отточенными движениями точит лезвие бритвы, - Нужно решить этот вопрос, - тихо, скорее для самого себя добавил он.

– Как вам будет угодно, сэр, - ответил Рэндольф, приступая к бритью, - Попрошу вас не шевелиться.

Вода в тазу оказалась идеальной температуры. Не слишком горячо, не слишком холодно – именно так, как он привык. И Джозеф, в который уже раз, подумал, что камердинер превосходно изучил его привычки.

– Ты меня знаешь, пожалуй, слишком хорошо, Рэнди, – проговорил он, когда бритье было закончено, и камердинер вытирал его лицо прохладным полотенцем.

– Вы человек привычек, сэр, - сдержанно ответил слуга, хотя в его глазах на секунду промелькнула профессиональная гордость опытного слуги, - А привычки делают человека предсказуемым.

– Предсказуемым? Пожалуй, ты единственный, кто так думает обо мне, - ответил он и провел ладонью по гладкому, идеально выбритому подбородку, - Ты уже изучил дом?

– Боюсь, нет, сэр, - ответил Рэндольф, приводя бритвенные принадлежности в порядок, - У меня не было такой возможности. Какая одежда вам понадобится сегодня?

– Уверен, ты уже решил этот вопрос за меня, - Джозеф подошел к окну и резко дернул шнур, раздвигая портьеры. Золотисто-розовый свет залил комнату, подсветив танцующие в воздухе мелкие пылинки.

Рэндольф чуть заметно поклонился и безмолвно разложил на спинке дивана приготовленную одежду: коричневые брюки из мягкого твида, жилет на пару тонов светлее, песочную сорочку из тонкого батиста и шелковый платок нежного голубого оттенка.

– Я осмелился предположить, что вы захотите осмотреть поместье верхом, и приготовил то, что может потребоваться.

– Верно, - ответил Джозеф, расстегивая вчерашнюю, пропахшую лошадью и дорогой сорочку, в которой ему пришлось провести ночь, - Я способен одеться сам. Твоя задача сейчас - позавтракать и затем лечь спать. До обеда ты мне не понадобишься.

На безэмоциональном лице камердинера на миг мелькнуло неподдельное удивление, быстро сменившееся признательностью.

– Благодарю вас, сэр. К обеду все будет готово.

– Не сомневаюсь. Иди.

В тот момент, когда Рэндольф повернулся к двери, его профессиональная маска окончательно сползла. Плечи слегка ссутулились, походка стала менее упругой. Джозеф не удивился бы, узнав, что тот, едва переступив порог гардеробной, рухнет на первую попавшуюся кровать или даже на пол и провалится в глубокий, мертвый сон.

Оставшись один, Джозеф быстро переоделся. Старую одежду он бросил на кресло - к вечеру она бесследно исчезнет, а комната будет сиять безупречной чистотой. Светло-голубой платок он завязал простым, практичным узлом, как делал это в юности, когда не было денег на слуг и приходилось самостоятельно справляться со всем. Затем натянул высокие черные сапоги для верховой езды, слегка постучав каблуком о пол, проверяя, хорошо ли они сели.